Благодарность

      Терпкий и спертый воздух маленького помещения в глубине Кирквольских казематов заставлял собравшихся вокруг нескольких храмовников двигаться медленнее, чем обычно.       — Пошевеливайтесь! — рявкнул сэр Алрик. Остальные храмовники явно не желали сегодня действовать слишком активно, однако, услышав приказ, вздрогнули. Ни для кого не были секретом репутация и личность Отто Алрика. Даже среди своих этот человек был известен пристрастием к садизму и жестокости, настолько извращенными, что многие собратья все чаще судачили о нем.       Однако доносить, или противостоять опытному храмовнику в открытую не решался никто, ибо его безжалостность и бессердечность могла затронуть не только магов. Поэтому обычно дальше тихого перешептывания за спиной и скрытого осуждения дело не заходило.       — Клеймо готово для ритуала, — произнес один из них, держа в руках длинный металлический прут с раскаленным до рубинового цвета солнцем на конце. Здесь, в полутьме, оно горело особенно ярко.       — Очень хорошо, — кивнул сэр Алрик, забирая клеймо и поворачиваясь к дальней стене комнаты.       Обычно свисающие со стен несколько пар кандалов никогда не пустовали, однако сегодня там находился лишь один человек. Но для сэра Алрика этого было более, чем достаточно.       — Что, думал, сможешь прятаться от нас вечно? — в пару шагов преодолев помещение, храмовник остановился перед сидящим на полу светловолосым мужчиной и презрительно усмехнулся. — Ты доставил нам немало проблем своими выходками, Андерс.       Он резко дернул за цепи, однако пленник не издал ни звука, лишь тень улыбки на мгновение прошлась по его губам. Что же, если его жизнь закончится здесь (а усмирение для целителя Андерса было равносильно смерти, если не хуже), то он примет это с высоко поднятой головой.       — До сих пор мы мирились с этим, однако у всего рано или поздно есть свой конец, — голос Алрика понизился до шепота. Андерсу никогда не нравился этот человек, а тем более его голос. Шипящий, самодовольный. В воображении мага Отто представлялся ему большой лысой крысой, ко всему прочему, страдающей бешенством.       — Где остальные отступники? — донесся до него все тот же голос. Андерс промолчал. Он не раз помогал подпольному сопротивлению вытаскивать людей из Круга. Не всех, конечно. Здешние, киркволльские маги были настолько запуганы, что порой предпочитали оставаться в казематах, лишь бы не гневить храмовников.       И, тем не менее, были такие, кто не желал больше подвергать свою жизнь угнетению. Мужчины, женщины… Андерс уже потерял счет количеству магов, которым удалось вырваться из-под гнета Круга.       И он не собирался предавать этих людей. Не в этой жизни.       Не дождавшись ответа, храмовник криво усмехнулся.       — Не хочешь говорить, верно?       Тяжелый кулак в металлической перчатке ударил Андерса под дых. Маг согнулся настолько, насколько это позволяли кандалы, и судорожно выдохнул, однако не издал ни звука. Храмовник уже было замахнулся второй раз, чтобы проучить дерзкого выскочку, однако на полпути внезапно остановился.       — Посмотрим, как ты заговоришь, когда подчинишься нам, — нехорошо усмехнулся Отто, и Андерс понял: лучше бы его убили. Но нет, они никогда не дождутся его просьб о такой пощаде. Возможно, Хоук и остальные, зная, в каком он будет положении, будут к нему милосердны и подарят быструю смерть. Андерс не сомневался в этом, и ему было совсем не страшно. Он знал, что недолго пробудет усмиренным. Резко вскинув голову, он посмотрел в глаза палачу, держащему в руках красное солнце, которое, как казалось целителю, затмевало собой все вокруг.       — Ты можешь усмирить меня, — прошептал Андерс, глядя на то, как глаза храмовника наливаются кровью от ярости, — можешь усмирить и убить всех магов, но мы никогда не прекратим борьбу с такими, как ты.       — Надеюсь, Создатель будет к тебе милосерден, — почти выкрикнул храмовник, резко вскидывая руку с клеймом, и Андерс мысленно приготовился к всепоглощающей агонии.       Однако агонии не последовало.       — Кто строил эти извращенные казематы? Это же просто какой-то лабиринт, ненавижу… коридоры, коридоры, достали меня уже эти коридоры! — внезапно раздался негромкий, но, тем не менее, достаточно отчетливый и явно недовольный голос, и прежде, чем кто-либо успел опомниться, входная дверь резко распахнулась, словно ее открыли ударом ноги. Андерс шокированно поднял голову, и не только он. Все присутствующие храмовники во главе с сэром Алриком потрясенно уставились в дверной проем.       Туда, где, выпрямившись в полный рост, с оружием наизготовку, стояла изрядно вспотевшая и раздражённая Хоук.       — Ой, — она с некоторым удивлённым запозданием оглядела всех собравшихся, и на секунду Андерс мог поклясться всеми подштанниками Андрасте, что недовольство на ее лице сменила знакомая довольно-хитрая улыбка, — не ожидала, что вас прерву. Примите мои искренние…       — Взять ее, сейчас же! — рявкнул Отто Алрик, и даже с порога Хоук могла заметить, как лицо храмовника становится чуть ли не пунцовым от ярости и нетерпения.       — Мариан, беги отсюда! — резко дернув за кандалы, не обращая внимания на впившееся в кожу железо, закричал Андерс. Если храмовники схватят еще и ее, то… То он разнесет это проклятое здание казематов целиком, до последнего кирпича!       — …извинения, — наконец-то закончила Хоук, наблюдая за тем, как трое остальных храмовников обнажили длинные мечи.       Она взмахнула посохом, и стоящий ближе всех служитель церкви, не успев сделать и шага, превратился в большую замороженную статую. В следующие две секунды Мариан, чудом увернувшись от тяжелых лезвий, как сайгак, запрыгнула на небольшой стол, благополучно раскидав все, что на нем было. Храмовники даже опешили от такой наглости, а Андерсу лишь оставалось беспомощно смотреть на разворачивающиеся перед ним действо.       — Я нечаянно, — честно заверила Хоук, боковым зрением наблюдая за тем, как несколько склянок с лириумом скатились со стола и с оглушительным звоном и разлетелись на десятки крупных и мелких осколков.       Воспользовавшись всеобщим замешательством, она таки успела прошептать заклинание, и в следующее мгновение огромная каменная глыба, выдернутая силой из стены, буквально вынесла оставшихся двух храмовников в коридор, оставив последних без сознания лежать на холодных плитах. Хоук спрыгнула со стола, направив посох на единственного оставшегося дееспособным храмовника в помещении.       — Сэр Алрик.       — Монна Хоук, — с явной издевкой протянул мужчина, положив руку на рукоять меча и неторопливо шагнув в сторону магессы, — вы совершили большую ошибку, придя сюда и прервав ритуал.       — Неужели? Уж не о ритуале ли усмирения вы говорите? — с подчеркнутой вежливостью ответила Мариан, делая два шага в сторону. Алрик зеркально повторил ее действия, — и давно вы превышаете ваши полномочия, усмиряя магов, уже прошедших истязания?       — Не смешите меня, — усмехнулся храмовник, — всем уже давно известно, насколько опасна магия и те, кто ее используют. Маги не способны контролировать себя.       — Наверное, вы тоже, раз, пользуясь своим положением, нарушаете свои же законы, — парировала Хоук, однако храмовник вдруг начал смеяться.       — Законы уже давно пора менять. Я ведь предлагал рыцарю-командору и ее святейшеству лучшее решение проблемы.       — Ублюдок, — прошипел Андерс, который выглядел так, словно сам бы, вырвав кандалы с корнем, набросился на храмовника, и Хоук внезапно вспомнила. Конечно, ведь именно сэр Алрик предложил провести ритуал всеобщего усмирения.       Каждый маг в Киркволле рисковал стать послушной марионеткой в руках храмовников. Безумная идея могла прийти в голову лишь тому человеку, который был готов пойти на крайние меры, преступив законы Церкви, которой и служил.       — Монна Хоук, — храмовник подозрительно прищурился, — мне известно ваше «особое» положение в Киркволле. Рыцарь-командор и наместник пока еще терпят вас вне Круга, не заставляйте их разочаровываться в ваших действиях.       — Что вы имеете в виду?       — Предлагаю вам мирно уйти отсюда и забыть все, что здесь происходит. Отступник получит свое наказание, но, раз вы не состоите в Круге, то и его дела вас не касаются, — с нажимом произнес храмовник, — уверяю, мне бы не хотелось обнажать против вас свой меч.       — У меня есть для вас более хорошее предложение, — ответила Хоук, и Андерс мог поклясться, что, несмотря на всю ситуацию, держалась Мариан вполне себе бодро, — вы сейчас отзовете всю стражу, не мешая нам, — она выделила последнее слово, — спокойно уйти. А иначе, я боюсь, мне придется немного попортить ваше лицо, не считая того, что все узнают, чем вы тут занимаетесь. Как думаете, наместник или верховная владычица погладят вас за это по головке?       Храмовник вздохнул и усмехнулся.       — Что же, я предупреждал. Создатель мне свидетель.       Он змеей кинулся вперед, замахиваясь мечом. В то же мгновение Хоук резко отпрыгнула в сторону, рубящий смертельный удар свистом прошелся на пару сантиметров справа от нее.       — Мариан, осторожно! — донесся до нее голос Андерса в то время, как сэр Алрик нанес еще один сокрушающий удар. Остро заточенное лезвие с глухим стуков врезалось в зачарованное дерево посоха. Храмовник скрипнул зубами и резко надавил вперед, грубой силой, вынуждая Хоук отступить на пару шагов. Мариан нахмурилась и, резко отскочив от рыцаря на полметра, заставила того снова рубануть мечом воздух. Она ударила посохом по полу, однако сорвавшаяся было молния рассеялась, едва достигнув цели. Тонкий рот Алрика искривился в усмешке.       — И все? Право, Хоук, вы меня разочаровываете.       — Это лириум, — Андерс нервно сжал зубы. Ему как никому иному было известно, какие способности приобретают храмовники после принятия очередной дозы волшебной субстанции. Он также знал, насколько иногда бывает сильным страх магов перед такими людьми. Храмовники наводили ужас лишь одним своим видом, не зная жалости или милосердия и, как верные псы, всегда исполняли приказы, будь то усмирение или убийство. Любой маг из Круга знал — сойтись с храмовником в открытом бою значит подписать себе смертный приговор.       Однако Хоук не состояла в Круге, и даже с дальнего угла помещения целитель явственно видел, как отважно блестят ее глаза. Мариан никогда не боялась таких, как Алрик, и в этом была ее сила.       Тем временем Сэр Отто снова перешел в наступление. Помещение было маленьким, развернуться здесь было особо негде, поэтому Хоук раз за разом отступала, уворачиваясь, как могла, от сокрушительных ударов меча. Оба противника еще кружили вокруг некоторое время, пока Хоук не обнаружила себя зажатой в углу между старым камином и храмовником, который быстро и непоколебимо, как скала надвигался прямо на нее. Отступать больше было некуда       — Повторюсь, я разочарован, монна Хоук, — садистки усмехнулся сэр Алрик, занося меч для последнего удара.       — Вам кто-нибудь когда-либо говорил, что не нужно играться с огнем? — прищурилась Мариан, внезапно запуская руку в камин и делая резкий рывок прямо в сторону мужчины. Еще мгновение — и горячие угли достигли своей цели. Храмовник закричал, отступая назад и хватаясь за обожжённое лицо.       — Я разочарована, сэр Алрик, — прошептала Хоук, сорвавшееся с посоха заклинание молнии прошило тело храмовника насквозь, откинув его в коридор к остальным.       Аккуратно выглянув из комнаты и убедившись, что вся охрана больше не доставит особых хлопот, Хоук облегченно повернулась и подбежала к магу.       — Андерс, ты как?       — О, я в полном порядке, не считая того факта, что из меня чуть не сделали марионетку храмовников, — тут же с некоторой иронией отозвался последний. Хоук улыбнулась: кажется, Андерс, хоть и выглядел малость потрепанным, уже отошел от шока. А это не могло не радовать.       Присев на корточки, Хоук, осторожно дотронулась до кандалов, пытаясь с помощью магии сделать металл более хрупким.       — Не дергайся, пожалуйста, я не нашла ключей, поэтому буду импровизировать, — на всякий случай предупредила она и внезапно встретилась с янтарными глазами. Благодарность во взгляде Андерса явно хорошо сочеталась с немым укором. На секунду Мариан растерялась.       — Что не так?       — Зачем ты пришла сюда, Мариан? — грустно ответил ей целитель. — Ты понимаешь, что бы случилось, если бы храмовники схватили тебя? Если бы тебя усмирили? Я бы никогда не простил себя за это…       — Эй, все сложилось не так уж и плохо, — улыбнулась магесса, — и кто сказал, что я пришла сюда одна? К тому же я не могла оставить тебя здесь.       Наконец ей удалось освободить одну руку. Она не успела взяться за вторую, как Андерс остановил ее.       — Дальше я сам, — произнес он.       — Я… остальные ждут нас снаружи, — решив как-то заполнить паузу, произнесла она, — Авелин и ее ребята отвлекли часть храмовников на себя на улице, а Варрик и Изабеллой помогли проникнуть сюда. Фенрис остался в восточном крыле, прикрывать, если кто-нибудь еще появится       — Эльф тоже здесь? — Андерс даже остановился, поражённый этим заявлением. Хоук замялась.       — Ага, видел бы ты, как он ругался на тебя. Сказал, что ноги его здесь больше не будет, — она встревоженно проследила за тем, как Андерс скинул с себя оставшиеся кандалы, выпрямляясь наконец-то в полный рост и потирая затекшие запястья. — Андерс, нам нужно…       Она не успела договорить, как оказалась в сильных объятиях мага.       — Мариан, я должен поблагодарить тебя, — и в этой простой фразе было столько невысказанных чувств и эмоций, что Хоук почувствовала, как по спине прошла волна мурашек. В следующее мгновение он накрыл ее губы своими. Андерс целовал ее так отчаянно, как может лишь человек, чей смертный приговор отменили в самый последний момент. Целовал страстно, пытаясь передать весь тот яркий спектр эмоций, что вызывала в нем любимая женщина. Спустя еще долю секунды он ощутил, как Хоук прижалась к нему еще ближе, с готовностью отвечая ему.       Решив больше не тратить времени зря, целитель поднял ее под бедра и поднес к столу. Мариан усмехнулась, когда он, смахнув остатки лежащих на столе вещей, уложил ее на горизонтальную поверхность.       Одним отчаянным рывком он прижал Хоук к дереву, прикоснувшись сухими горячими губами к шее. Мариан судорожно выдохнула — такое поведение мужчины было для нее в новинку. Обычно Андерс был довольно нежен с ней в постели, уделяя долгое время прелюдии и смакуя ее тело, словно вкусное пирожное, которое очень не хочется быстро доедать. Сейчас же перед ней предстал совершенно иной Андерс, так не похожий на себя обычного.       Хотя, возможно, все дело было в адреналине, бешеным темпом кипящем в венах. Ведь далеко не каждый день (вернее, вообще никогда) Хоук приходилось заниматься любовью не где-нибудь, а в казематах. И, хотя Хоук по дороге устранила большую часть храмовников в этой части здания, она понимала: это ненадолго.       — Тебе так не терпится? — она попыталась немного приподняться, однако ей не дали это сделать. — Обязательно нам делать это…       Она судорожно выдохнула, подавив в себе тихий стон, когда отступник прикусил нежную кожу на предплечье.       — …здесь?       Все-таки ей удалось договорить. Нет, конечно, Хоук отчасти всегда любила немного поэкспериментировать… Но уж точно не в казематах и уж тем более не в комнате для усмирения!       А вот Андерса, похоже, уже ничего не смущало. Даже замороженная глыба храмовника, все еще стоящая у двери. Мариан вздрогнула, ощутив, как целитель прошелся по ее одежде в поисках застежек. Она запустила пальцы в светлые волосы мужчины, стянув сдерживающую их резинку, отчего несколько прядей упали ему на виски и на лоб, а потом немного приподнялась над столом, помогая Андерсу избавить себя от лишней одежды, в свою очередь проделывая с ним то же самое.       Хоук обняла мужчину за шею, притягивая к себе для еще одного, обжигающе горячего поцелуя. Их взгляды встретились, в янтарных глазах полыхал внутренний огонь.       Он нетерпеливо выдохнул, опускаясь вниз, лаская языком и покусывая каждый миллиметр ее кожи, одновременно Хоук тихо застонала, ощутив, как теплые, длинные пальцы коснулись ее бедер.       — Андерс… — прохрипела она, ощущая, как мужчина ласкает ее плоть, то несильно надавливая, то едва касаясь ее, распаляя и словно нарочно дразня Хоук еще больше.       Она неосознанно подалась вперед, обхватив его бедра ногами, руками пытаясь удержаться на узком, маленьком столе. Мариан чувствовала исходящий от его тела жар, его прикосновения, распаляясь сама все больше и больше. Она еще раз толкнулась бедрами навстречу его пальцам, задыхаясь и постанывая, в том время, как он словно специально, чередовал темп ласк снова и снова, пока ее тело, в конце концов, не вздрогнуло под ним, выгибаясь в экстазе, а из ее губ не вырвалось его имя.       Для Андерса это было уже более чем достаточно.       Крепко сжав ладонями ее бедра, он резко проник в ее лоно и с удовольствием зажмурился. Внутри Мариан было горячо и влажно. Мужчина толкнулся еще раз, когда Мариан застонала еще громче. Сейчас им уже не было дела ни до того, где они, ни до храмовников, возможно, рыщущих где-то рядом, ни до того, что их могут услышать и обнаружить в любую секунду. С каждым толчком, с каждым стоном их темп нарастал. Андерс выдохнул, адреналин еще больше подстегивал их обоих, а такой соблазнительный вид обнаженной и стонущей Хоук заставлял его продвигаться все глубже, все неистовей, желая раствориться в ней целиком, отдать себя без остатка. Никогда еще отступник не испытывал столь острых и ярких чувств. Все отношения, что были когда-то давно в Круге, не имели ничего общего с тем, что с ним происходило сейчас.       — Андерс… пожалуйста… — Мариан зарычала, отцепляясь от стола и притягивая к себе мужчину за плечи, -…пожалуйста.       Он схватил ее бедра еще сильнее (наверняка потом останутся синяки, но это было уже неважно). Совершив еще несколько толчков, он ощутил, как Хоук сжимается вокруг него, и с глухим стоном излился в нее сам.       Они находились в этом положении, не двигаясь, еще несколько долгих и мучительных секунд. Потом Андерс, словно ленивый кот, удовлетворенно улыбнулся и, подминая женщину под себя, навис над ней.       — Теперь я буду здесь жить, — он довольно уткнулся носом ей в шею, Мариан перевела дыхание.       — Что это было вообще?       Андерс поднял голову.       — Ну, должен же я был как-то отблагодарить свою спасительницу, — он нежно дотронулся до ее щеки. Хоук засмеялась.       — В таком случае, мне нужно будет спасать тебя почаще, — она прижалась к целителю. Андерс довольно улыбнулся.       — Знаешь, в таком случае я бы с удовольствием рискнул еще раз.       — Эй. Эй, постой-ка… Не было такого! — возмущенно воскликнула покрасневшая до корней волос Хоук, видимо, решив, что Варрик уже малек увлекся.       Гном усмехнулся, подмигнул правым глазом, потом лениво потянулся к кружке с элем и, отпив немного, с грохотом поставил её на место.       — Зато какой рассказ! А ведь предупреждал блондинчика, что, чем дольше он будет отмалчиваться, тем больше подробностей будет появляться в моих историях, — с выражением хитрого лиса Варрик сложил руки перед собой и посмотрел на Хоук таким взглядом, что той стало не по себе.       — Может, ты хочешь что-нибудь добавить, Хоук? Чтобы история получилась более полной, мне нужно больше информации. Кстати, я говорил тебе, что перехожу на любовные романы?       Мариан хмыкнула.       — И как же ты назовешь этот рассказ?       — Дай-ка подумать… «Довольная в казармах» уже есть… — Варрик сделал многозначительную паузу, магесса улыбнулась.       — Авелин тебя за такое по головке не погладит.       — Она не узнает. К сожалению, ее история плохо расходится, а вот мой «Взрыв страсти в казематах», я уверен, будет очень популярен.