Исповедь

Оглядевшись, святой отец вновь посмотрел на дверь церкви, у которой он стоял. Холодный ветер трепал короткие светлые волосы и, попадая в глаза, он больно бил и слезинки появлялись в зелёных омутах. Перебирая содержимое карманов, состоящее из конфет для детей, нескольких маленьких крестиков и прочего, паладин искал ключи от этой большой дубовой двери. - Да куда они подевались? - со злостью прошипел священник, вновь оглядев местность. - Как бы никто не заметил меня... Эта ночь была одна из немногих, когда паладин забывал про вражду с вампиром, слугой Хеллсинга, Алукардом. Раз в месяц, в полную луну, самый пафосный и брутальный вампир приходил в эту церковь на исповедь. Никто не знал... Это было странно, что чудовище, не имеющее душу, вдруг будет исповедоваться. Но оно было так. В последнее время и у Алукарда, и у Андерсона было много заданий и они не виделись уже около пяти месяцев. Искариот и Хеллсинг продолжали свою давнюю вражду, но эти двое... Днями, ночами они наслаждались битвой, видом того, как каждый из них истекает кровью. Но лишь в один день из тридцати... Лишь в один такой день они были не вампиром и паладином, а мучеником и священником. И вот сейчас, когда Александр тревожно прощупывал карман, боясь, что потерял ключ, появился он... Алукард. Из темноты окон церкви показались два кроваво-красных глаза, таких грустных, таких... По-человечески смущённых. - Святой отец... - прошептал демон, активируя силу и перенося паладина с улицы в церковь, где было тихо и темно, казалось, даже темнее, чем на улице. В ответ не было сказано ни слова, лишь лёгкая улыбка тронула губы священника. Вспышка. Маленькая вспышка свечки. Одна за другой в церкви загорелись все свечи, освещая безмолвное пространство, но делая этот свет приглушённым, нежным и томительным. - Сын мой, - наконец произнёс паладин, садясь на одну из скамей и приглашая присесть Алукарда. - Что терзает душу твою? - Андерсон, - бледные губы вампира растянулись в улыбке, не в привычном оскале, а именно в улыбке. - Давай без этого? Мы не виделись почти пол года. - Я заметил, - спокойно ответил блондин, сжимая в руке нательный крест, свисающий на серебряной цепочке. - И ты... Не скучал? - Ты можешь прочесть мои мысли и узнать, - крест был сжат сильнее, почти до боли, но было терпимо и лицо священника не исказилось, оно было также спокойно. - Но так будет неинтересно. Я хочу, чтобы ты сам сказал, - вампир так и не решился сесть, он стоял, глядя в глаза паладину. Тот посмотрел на демона и встал. - Почему? Почему твои глаза не такие, как обычно? - Что? - Они... Грустные... И тишина. Лишь тусклая тишина и звук бьющегося пламени свечи, вырывающегося ввысь, к куполам церкви. - Я пришёл исповедоваться, - протянул вампир, опуская взгляд и снимая шляпу. - Мой грех в любви. - В любви? - священник опустил руку, до этого сжимающую крест, и слегка изменился в лице. - И к кому же? - Я не хотел бы, чтобы твоя душа страдала. У меня нет души, я стерплю... - Ну говори же! - взвыл от нетерпения Александр и сам не заметил, как подался вперёд, всего на один шаг, но этот шаг приблизил его к вампиру так, что их носы были в сантиметрах десяти друг от друга. Секунда тишины. А следом сладкий поцелуй. Алукард подался вперёд, касаясь горячих и сухих губ священника, таких желанных губ, таких сладких. Андерсон не ожидал, но в глубине души он ликовал, благодарил Господа Бога, что этот бес появился в его жизни, что он сейчас был здесь, что он сейчас целовал его. Секунды две и паладин ответил на поцелуй. "О, эти губы... Я мечтал узнать ваш вкус..." - пронеслось в голове у Андерсона и он поддался этой сладкой слабости, он отдался, провалился в объятия вампира, такого желанного и дорогого сейчас. Не думая о том, что будет и может быть, отец Александр стянул с себя серебряный крест, откидывая его на скамью. А следом, на эту же скамью, он повалил вампира, уложив его на спину, распластав по шёлку обивки. Одна пуговица, вторая... Красный плащ полетел в угол к иконе, накрывая её собой. Затем и плащ священника был также отброшен и накрыл он собою крест с изображением сына Божьего. Все мысли уходили на второй план и лишь в отзвуке пустоты иногда проявляли себя мысли: "Алекандр Андерсон, что ты делаешь? Святое место... Ты сам священник... А он...!" И лишь тогда все мысли обрывались вновь. Дракула целовал Александра так страстно, как может только древний вампир. Стон в губы, в ключицы, в грудь... Они не решались раздеть друг друга более. И так они и лежали, целуя друг друга, вкушая стоны и питаясь вздохами. Ничего более. Они были как маленькие дети или же подростки. Андерсон вдыхал аромат волос вампира, таких чёрных и шелковистых. - Бог простит, - прошептал паладин в губы Дракулы и прошёлся по ним языком, а затем, когда губы открылись, он прошёлся языком по острым клыкам. - Бог? Простит? - слуга Хеллсинга отстранился и поднялся со скамьи, выбираясь из-под тяжёлого тела священника. - Твоя душа в опасности. Ты поддаёшься искушению, греху. Ты мужчина и я мужчина... Но мало того... Ведь ты священник, а я демон. Мы разные... - Замолчи, - прошипел паладин, поднимаясь. - Но ты же полюбил меня? - А ты? - усмехнулся Алукард и развернулся, подходя к плащу и поднимая его. Священник помедлил секунду и тут же бросился к демону. Он обнял его. Крепко. Прижимаясь всем телом к спине вампира... Такого дорогого, такого любимого... - Я полюбил и сам... И это мой грех... Мне нет прощения от Господа! - Если любишь, ты будешь ждать меня. Ты будешь ждать новую исповедь. Я приду к тебе, священник... - Алукард растворился во тьме стен. И тогда паладин понял, на сколько сильно он скучал, на сколько сильно он любил... Он понял, как теперь будет страдать без него... И каждую ночь засыпать, ожидая новую встречу... Ожидая исповедь...