Одиночество

Человеческое тело состоит из клеток. Те – из молекул. Молекулы – из атомов, те из нейтронов и протонов, зашедшихся в вечном танце вокруг ядра. Движение – это жизнь. Большинство из школьных аксиом плохо отпечатались в памяти Эммы. Ей привычнее то, что помогает выживать, пережидать неприятности и прятаться от приемных родителей. Впрочем, тот факт, что в большинстве своем мир состоит из пустоты, она запомнила. Люди вокруг тоже не обладают достаточным содержанием, но все-таки находятся те, кто любят их, заботятся… И не бросают. Мысль о том, что в ней содержания еще меньше, чем в других, кажется здравой. Эмму только интересует как та женщина, однажды занимавшаяся любовью с ее биологическим отцом и выносившая – не избавившаяся от ненужного плода – предсказала, что ее, Эммы, будет недостаточно. Разве не было бы милосерднее вообще не приводить в этот мир кого-то настолько ненужного? Раньше она придумывала им оправдания и перестала только тогда, когда осознала, что все остальные в детском доме тоже живут в иллюзиях. Можно поверить, что одного единственного ребенка отобрали у его любящих родителей. Нельзя притворяться слепой, когда таких детей перед глазами сотни. Эмма пыталась быть хорошей девочкой для мистера и миссис Тернер, но, кажется, она была недостаточно хороша. Эмма пыталась разозлить наблюдателя Керринга, но оказалась недостаточно усердна в этом, и новые кандидаты в родители снова появились на пороге ее комнатки. Задержались ненадолго, как, впрочем, и все остальные. Нил оставил ее. Исчез, как стихнувший ветерок, как будто растворился в своем ничто. Впрочем, кое-что он оставил. Она – нет. Она не могла. Сутками раньше она была бы счастлива. Она стояла, чуть запрокинув голову и позволяя ему целовать ее лицо, пока сама нежно поглаживала жесткие кудряшки у него на затылке и вновь и вновь повторяла в своей голове. Таллахасси. Место, где можно будет забыть о пустоте, из которой состоишь. Она отдала ребенка, даже не посмотрев на него. Не дав имени. Не коснувшись. Какая-то женщина сделала все, чтобы заполучить маленького мальчика, и Эмма только надеялась, что та будет хорошей матерью. Не в пример ее собственной. Не в пример ей самой. Время ничего не дало. Все осталось по-прежнему. Больно, больно, больно. Мальчик, который зачем-то постучал в ее квартиру. Сказочные персонажи, сражающиеся за свой счастливый конец. И родители – настоящие родители, не фантазия – наивно полагающие, что объятье может хоть что-то исправить. Только Эмма понимала, что в реальном мире счастливых концов не бывает. Счастье в пустоте не селится.