Sweet Dreams

В этой комнате всегда витает сладкий аромат конфет и разных леденцов, карамелек и шоколада. Но сегодня этот запах сильнее, гуще и слаще обычного. Виной всему этому - Химуро. Полумрак царил в комнате, освещаемая лишь одними свечками, что стояли на комоде рядом. Запах пряностей все обострялся даже из-за этих свеч - они были с ароматами клубники и малины, и только дополняли этот контраст запахов. Рядом с комодом, на достаточно большой просторной кровати, лежал Тацуя. И не просто лежал - он был привязан к спинке кровати и достаточно крепко. Его пальцы сжимались и слегка подрагивали от напряжения. Он ерзал на постели, оглядываясь по сторонам, стараясь сквозь темную прозрачную повязку разглядеть того, кто его связал. И этим человеком оказался никто иной как Мурасакибара. Да, этот двухметровый сладкоежка знал толк в связывании. Его фиалковые глаза осматривали бледное, достаточно крепкое, но хрупкое тело, что лежало на кровати и елозило от нетерпения. Куда спешить? Ведь у них есть вся ночь. Подойдя достаточно близко, Атсуши своей большой шершавой рукой провел по торсу Химуро. Тот вздрогнул, слегка приоткрыв рот, но не издавая ни звука. Его губы слегка дернулись. Очерчивая пальцами еле видные кубики пресса, линию груди и якобы случайно задевая уже напряженные розовые соски. Длинные пальцы прошлись по линии ключиц, поднимаясь к шее, а потом и к подбородку Тацуи. Приподнимая его, Атсуши наклоняется ниже, обдавая эти бледные губы горячим сладким дыханием, заставляя их слегка приоткрыться. Пользуясь моментом, Мурасакибара целует Химуро нежно, но напористо, не давая никаких путей к отступлению. Языком ласкал губы, проникал в рот, проходясь по ряду зубов и касаясь играючи языка брюнета. Тот чувствовал эту сладость, этот напор, что дурманил голову. Хорошо ощущал все прикосновения к своему телу, понимая, что все это - лишь начало. Атсуши слегка кусал губы напарника, всасывая их и сминая своими, слыша тихое мычание со стороны брюнета. Рукой спустился ниже, горячей ладонью оглаживая его мышцы, кончиками пальцев проводя по ноге и касаясь колена, которое тут же дернулось. Химуро сдавленно стонет в поцелуй, и тело вмиг напрягается от столь нехитрой ласки. Атсуши знал все его эрогенные зоны. Когда воздуха стало не хватать, парень отстранился от губ брюнета и облизнулся. Он вглядывался в лицо своего друга. На бледных щеках вспыхнул алый румянец, черные густые волосы спутались и скрыли глаза, которые были под повязкой. Губы, будучи раньше бледными, теперь слегка припухли и покраснели, поблескивая от слюны, которая тонкой струйкой скатывалась по подбородку к шее. Атсуши слизнул ее, слыша тихое, полное желания свое имя из уст Химуро, от чего по телу пробежал холодок. Внизу живота уже скручивает, потихоньку приливает кровь. Это лишь начало сладких утех. Мурасакибара тянется к тумбочке, не отрывая глаз от тела Тацуи, которое было напряжено и требовало к себе внимания. Берет баночку с карамельным сиропом, открывает ее и выливает немного на бледную кожу. Химуро судорожно вздыхает, чувствуя, как тягучий теплый сироп растекается по его телу, норовя испачкать простыни. - Атсуши... Отставив баночку с карамельным сиропом, Мурасакибара провел по липкому и сладкому торсу брюнета, чувствуя на своих пальцах тягучую сладость. Поднёс их к губам напарника, обмазывая их и чувствуя, как его язык случайно касается пальцев, слизывая сироп. Парень не отстраняет пальцы, замерев, наблюдает, как его напарник тихонько кончиком языка слизывает сладость. Не сразу убрав пальцы, Мурасакибара впился в губы друга, лаская их языком и наслаждаясь вкусом сладкой карамели. Химуро отвечал, не в состоянии сглотнуть слюну, которая смешалась вместе с карамелью. Его тело остро реагировало на все махинации центрового - на каждое осторожное прикосновение, поцелуй, и даже связанные запястья, которые горели и ныли от веревок, немало возбуждали его самого, пробуждая мазохистские наклонности. Когда поцелуй прервался, Атсуши облизнулся, разглядывая лицо Химуро. От одного такого вида уже тянуло внизу живота. - Муро-чин сладкий, - хрипло, в своей манере проговорил он, проводя ладонью по щеке Тацуи, поддевая пальцами повязку на его глазах и стаскивая вниз. Одного взгляда хватило, чтобы Атсуши потерял способность спокойно дышать. В этих серых глазах так и горела эта похоть, дикое желание пробирало до глубины души, напрочь разрушая границы здравого смысла. - Это все... из-за сиропа... - кое-как сквозь сбивчивое дыхание проговорил Химуро, не отрывая взгляда от своего друга. Большой, высокий, крепкого телосложения. От света свечей, что отбрасывали тень на его фигуру, казалось, что перед ним сейчас не Мурасакибара, а большой голодный зверь, который вот-вот на него набросится и разорвет на части, крепко прижимая к себе, кусая и оставляя укусы и ранки от них. От этих голодных фиалковых глаз бросало в дрожь, а тело снова напрягалось. - Муро-чин очень вкусный сам по себе. Хочу съесть тебя, - он наклонился и губами коснулся уха Химуро, чувствуя, как тот дернулся, и тихо, сквозь сжатые губы, выдохнул. Провел по раковине языком, прикусил мочку, посасывая ее и слегка подув на место укуса. От легкого холодка Химуро передернуло, он напрягся и сильнее сжал зубы, стараясь не издавать ни звука. Атсуши поцеловал его за ухо и спустился к шее. Провел языком по бешено бьющейся жилке, присасываясь к ней и оставляя засос. Химуро не сдерживается и стонет, дергая руками и глубоко вдыхая раскаленный воздух, который диким жаром отдавался внутри легких. Центровой переходит к кадыку и слизывает сироп, руками проводит по плечам, ощущая каждое вздрагивание бледного тела. Спускается дорожкой языка к плечам, прикусывая их и зализывая место укуса, слышит сбивчивое дыхание друга. - Атсуши... Хватит... - Сбивчиво произнес Тацуя, выгибаясь в спине и не сдерживая прерывистого стона. Но Мурасакибара не реагировал на просьбы Химуро. Он спустился к его груди, постепенно слизывая сироп, оставляя на молочно белой коже яркие следы засосов. Не отрываясь от своего дела, он потянулся за баночкой с сиропом. Выпрямившись, центровой вылил немного сиропа на соски Тацуи, слыша его сдавленный стон. Брюнет зажмурился, кусая губы и изнывая от желания. Он возбудился от одного лишь поцелуя... От этой мысли по его телу прошлась волна мурашек. Наклонившись, Атсуши начал облизывать соски Тацуи. Делал он это медленно, настойчиво, сильно давил на сладкую затвердевшую кожу языком, чувствуя вкус карамели. Кусал, оттягивая, одновременно кончиком языка лаская сосок. Химуро давился собственными стонами, извивался, судорожно сжимал пальцы, впивая в собственные ладони ногти. Атсуши водил пальцами по напряженному животу Химуро, ощущая горячую сладость и жар. Он переходит на другой сосок, проделывая тоже самое, только усерднее, сильнее. Больше укусов, ласканий языком и губами. В один момент от легкого поцелуя-укуса Тацуя отрывисто простонал, резко выгибаясь в спине. Если так продолжится, он кончит лишь от одной такой ласки. - Муро-чин такой чувствительный, - спокойно произносит Атсуши, спускаясь ниже. Он слизывает дорожку от сиропа, целует его кожу, проводя языком по едва заметным, но ощутимым, кубикам пресса, засасывая тонкую нежную кожу и оставляя на ней багровый засос. Химуро все еще старается сдержать стоны, которые так и разрывали его горло и грудь. А когда Мурасакибара спустился еще ниже, подбородком задевая головку истекающего смазкой члена, то вовсе не выдержал и громко вскрикнул, откидывая голову назад. Внизу живота все скрутило и ныло, его плоть горела и требовала ласки. Но разве Мурасакибара любит спешить с ласками? Конечно, нет. - Атсуши... Прекрати дразнить... - Еле как выговорил Тацуя, мотая головой из стороны в сторону, чувствуя, как его начинает трясти от болезненного возбуждения. Атсуши пальцами провел по основанию его члена, надавливая на вены, скользя к головке и чувствуя липкую смазку на подушечках пальцев. Брюнет дернулся в очередной раз, толкаясь ему в руку, сгибая ноги в коленях и пальцами цепляясь за простыни, стаскивая за собой. Центровой обхватил горячей ладонью член Химуро, начиная водить ею вверх-вниз, сильно сжимая. Химуро чуть ли не взвыл от ощущений. Его распирало, он не мог нормально дышать, рвано и отрывисто вдыхая и выдыхая. Мурасакибара крепко сжал свободной рукой бедро брюнета, не давая ему двигаться. Движения рукой стали более грубыми. Когда Атсуши поцеловал внутреннюю часть бедра, Химуро кончил ему в руку, всхлипывая. Липкая горячая жидкость каплями стекала с пальцев и ладони Мурасакибары. Химуро трясло, ему было мало. Член все еще стоял. - Тебе мало, Муро-чин? - протянул Атсуши, слизывая с пальцев вязкое семя. Химуро завороженно глядел на это зрелище, сглатывая ком в горле. Смотрел, как Атсуши кончиком языка прошелся по своим испачканным пальцам, потом по ладони, слизывая сперму. Как погружает два пальца себе в рот и в своей простой манере облизывает их, глотая белую жидкость. Выпустив пальцы из своего рта, парень поднялся выше и поцеловал Тацую в губы. Сладкий вкус карамели смешался с горечью от семени, окончательно снося крышу им обоим. Член Химуро нещадно ныл. Поцелуй выдался очень жарким и горько-сладким. Их языки сплетались, зубы сильно кусали и без этого истерзанные губы, делая их цвета спелой вишни. Мурасакибара крепко прижал к себе пробиваемое дикой дрожью тело, чувствуя, как собственный член прижимается к стоящей плоти Химуро. Их двоих передергивает от напряжения. Когда поцелуй оборвался, Мурасакибара опустился ниже, придерживая бедра. Слегка подул на возбужденный член, вызывая в теле Тацуи дрожь и сдавленный стон. Центровой слабо улыбнулся, смотря на плоды своих трудов. Мечущийся, страстный и возбужденный Химуро в его руках, так сладко и жадно смотрит в его фиалковые глаза. Губы шепчут, чтобы он остановился, но взгляд говорит об обратном. Он хочет еще. Он хочет его. Парень влажными губами прикасается к головке члена Тацуи. Теплая смазка стекает по губам и подбородку. Губами прикасается к напряженному стволу, кончиком языка обводя вены, спускаясь ниже, прихватывая основания и посасывая его. Бедра Химуро судорожно дернулись, но Атсуши смог их удержать на месте, крепко сжимая. Химуро всхлипывал, вжимал голову в плечи, извиваясь и сжимая коленями голову Мурасакибары от напряжения. Атсуши прикусил чувствительную кожу и услышал громкий стон, который вот-вот перерастет в крик. Химуро что-то невнятно шептал, явно просил прекратить так дразниться и приступить к делу, но все его слова растворялись в раскаленном воздухе. Атсуши повернул голову и оставил яркий засос на ноге Тацуи, яростно присасываясь к сладкой коже. Отпрянув, он языком прильнул к головке, лаская уздечку и уретру, посасывая, как карамельку на палочке. Брюнет громче застонал, нет, заскулил от столь приятной ласки. Его тело не раз пробивала дрожь, но каждый раз казалось, что его трясло все сильнее и сильнее. Резко прекратив ласки, Атсуши выпрямился и потянулся к тумбочке. Химуро из под полуприкрытых век поглядел в его направлении, кусая нижнюю губу, не догадываясь, да и вообще не в состоянии думать, что он собирается еще делать. Тело заныло от ожидания, сладко подрагивало в надежде на скорые ласки. Атсуши не спешит. Берет в руки что-то шелестящее - во мраке не видно. Да, хоть тут горят свечи, но и этого не хватает, чтобы показать, что Мурасакибара взял. Он зубами цепляет упаковку и отрывает небольшой кусочек от нее. Шелестит ею, снимая и выкидывая прочь. В следующую секунду Химуро на своих пылающих губах чувствует обжигающий холод. Легонько проводит языком и чувствует сладкий вкус апельсина и клубники. Фруктовый лед. - Твой любимый, Муро-чин. - центровой наклоняется к уху брюнета и нетерпеливо шепчет. - Оближи. От такого голоса Химуро снова напрягается. Будто подчиняет себе, он не может ему противится. Тацуя приоткрывает слегка рот, впуская в него холодную сладость, что так морозит зубы. Юркий язычок проходится по верхушке фруктового льда, обводит ею, потом скользит ниже. Яркий вкус апельсина и клубники заполнил всю голову, а от пристального взгляда Мурасакибары вовсе терял рассудок. Наблюдая за тем, как Химуро играет языком со льдом, Мурасакибара скривил губы и вынул сладость из горячего рта друга, ревностно посмотрев на конфету. - Атсуши?.. - Не хочу отдавать тебя этой конфете, - он повернул лицо Химуро к себе и пылко поцеловал его. На этот раз поцелуй вышел более нежным и плавным, долгим и тягучим, как карамель. Не теряя времени, центровой водил кончиком фруктового льда по телу друга. От пронзающего холода Химуро выгибался, стонал в поцелуй. Холодная сладость не оставила без внимания напряженные соски, живот, опускаясь ниже. Атсуши оторвался от желанных губ и языком провел по липкой сладкой дорожке, оставленной фруктовым льдом. Оказавшись на уровне бедер Тацуи, он взглянул на Химуро. В этих фиалковых глазах блеснул хитрый огонек, а его губы тронула усмешка. Он провел языком по мороженому. - Только не говори, что ты... - Химуро ошарашено глянул на центрового. В глазах плыло, но различать, что да как еще пока получалось. Но вместо ответа последовало то, от чего Тацуя задохнулся от собственных стонов, широко раскрыв глаза. Атсуши водил холодным льдом по разгоряченному члену, верхушкой теребя головку, сильно надавливая и потирая. Брюнет метался на кровати; руками стискивал спинку кровати, к которой был привязан, откидывал голову назад, громко и бесстыдно постанывал, скулил. Его тело дрожало от обжигающего холода, ноги то широко раздвигались, то наоборот - сводились вместе, сдавливая между своих бедер Мурасакибару. А когда Атсуши прикоснулся к напряженной плоти языком, водя по ней мороженое, Химуро закричал в голос. От такого контраста температур его распирало, и хватило одного движения языка, чтобы довести его до оргазма. В рот центрового полилась горячая, вязкая жидкость. Проглотив ее, он облизнулся и вытянулся над подрагивающим другом, который в исступлении сводил ноги, двигая бедрами. - Муро-чин такой горячий. Ты уже второй раз кончил, - он провел по своей нижней губе языком, наклоняясь. Отложив мороженое, Атсуши развязал руки Химуро. Теперь он точно не убежит. Кисти рук горели и саднили от веревки, что натерла кожу. Химуро обнял парня за шею, притягиваясь и судорожно дыша, царапая его спину. - Атсуши... Не могу больше... Дай мне... - он дрожал, ощущая крепкие страстные объятия. Плоть Мурасакибары давила на член Тацуи, разгоняя кровь еще сильнее. Чувствовал на своей шее сбитое дыхание друга, понимая, что тот тоже не может больше терпеть. - Чего дать? - этот вопрос выбил Химуро из раздумий. И объяснять ничего не надо - он хочет слышать это. Слышать и видеть, как он хочет кончить и как вожделеет его. В горле застрял ком, а движение бедер Атсуши, вызывающая трение двух стоящих органов, выбивает из его легких предательский стон. На глазах навернулись слезы от немыслимо болезненного возбуждения. - Кончить... Дай мне кончить, Атсуши... Прошу... Услышав нужное, Атсуши мягко развернул Химуро к себе спиной. Взял с тумбочки сироп и взбитые сливки. Химуро повернул голову в его сторону, наблюдая за действиями. Сироп и сливки одновременно стекают на бледную спину брюнета. Немного сиропа на лопатки, много сливок вдоль позвоночника и покрыть сверху карамелью. Склоняясь над плечом Тацуи, Мурасакибара кусает его, оставляя едва заметный след от зубов. Поцелуями идет к дорожке из сливок, слизывая их. Переходит на лопатки, настойчиво вылизывая от сиропа, чтобы капли не осталось. Руками гладит бедра и ягодицы брюнета, приподнимая их. Парень трепетал под ним, кусал простыни, судорожно сжимая подушку пальцами. Тяжело дышал, кое-как поглядывая на Атсуши. Как он целует его, гладит руками где только может, сминая и подминая под себя. Когда на спине не остается ни капли сладкого, а красуются вместо них засосы и пятна от укусов. Приподнимая бедра Химуро, раздвигая его ноги, он двумя пальцами надавил на пульсирующее колечко мышц. Тацуя дернулся под ним и полными похоти глазами посмотрел. От этого взгляда Атсуши сглотнул, облизывая свои пальцы и поднося их к проходу. Терпеть больше нет сил, совсем нет. Но и причинять ему боль тоже не хотелось. Проведя языком по ягодице, Атсуши впился в нее зубами, мягко кусая и облизывая. Тацуя застонал, изнывая от желания. Мурасакибара вводит в него один палец. На удивление, Химуро не чувствует боли. Сказывается долгое перевозбуждение, которое полностью подчинило себе все чувства и разум. Центровой двигал пальцем медленно, надавливая на стенки, продолжая ласкать тело губами и языком. В ход пошел и второй. Атсуши двигал ими сильнее, разводя в стороны, касаясь простаты и сдавливая ее. Химуро стонал, хватался руками за простыни и подушки, поджимая пальцы ног и напрягаясь всем телом, исступленно двигая бедрами. - Я не могу... Атсуши... Я хочу тебя... - скулил Тацуя, протягивая одну руку в его сторону, подзывая к себе. Это окончательно вывело из себя Мурасакибару. Перевернув к себе лицом брюнета, Атсуши устроился между его ног, закинув его длинные стройные ноги на талию, а сам усадил его себе на бедра. Его член, большой и пульсирующий, перевитый венами, уже истекал смазкой и болезненно ныл. Головкой он надавил на проход, и одним плавным движением вошел в желанное горячее нутро. Химуро громко застонал, изогнувшись в спине и до боли в пальцах сжав простыни. Мурасакибара не сдержал блаженного вздоха. Так горячо, влажно и тесно. Несомненно, Химуро стискивал его внутри со всей силы. Взяв руку Тацуи, Атсуши поцеловал его запястье, там, где кожа была грубо натерта веревками. Обводил красные пятна языком, дул на них, а после переплетал с ним пальцы, крепко сжимая его ладонь в своей. Брюнет сглотнул и задыхаясь от нетерпения, притянул к себе Мурасакибару, крепко прижимаясь к нему. - Муро-чин... Внутри... Горячо... - сдавленно проговорил Атсуши, еще глубже проталкиваясь внутрь. Тацуя снова громко застонал, крепче обхватывая тело любовника. Его снова начала трясти. Поняв, что Химуро не больно, Мурасакибара крепко схватил его, прижимая к себе и начиная рваные, грубые рывки, вдавливая Тацую в кровать. Брюнет стонал, кричал, метался в его руках, задыхался, чувствуя, как большая горячая плоть неистово вторгается в его тело, горячие руки крепко прижимают к себе, а губы касаются шеи и плеч, укусами стараясь заглушить свое сбивчивое дыхание. От тяжести кровать слегка прогнулась и начала скрипеть, но это не столь важно, особенно сейчас. Комнату заполняли громкие крики и стоны вожделения. Тацуя сильнее хватался за спину друга, впивая свои зубы в его плечи, задыхаясь от горячих движений и прикосновений. Чувствовал, как Атсуши срывался, как мышцы его крепкой спины были напряжены, и порой через них чувствовал разряды дикого наслаждения. И эти разряды бешеным потоком проходили по всему телу Химуро, заставляя трепетать и биться в руках Мурасакибары, забываясь в бреду. Жар внизу живота скручивал все органы в тугой узел, мокро и жарко. Чувство, как собственный колом стоящий член трется о накаченный пресс Атсуши, оставляя блестящие следы от спермы на белой коже, ощущения эйфории в этих больших грубых руках сводили с ума. Сам Атсуши был уже на пределе. Долгое воздержание сказалось на нем и сыграло плохую шутку. Но это чувство экстаза завладевало сознанием, заставляло держаться и терпеть до последнего. В висках быстрыми глухими ударами билась кровь, но этот шум заглушали крики и судорожное дыхание Химуро. Весь в его руках, полностью, без остатка. Он кусал его плечи, оставляя следы от зубов и засосы, целовал в шею и за ухом, наслаждаясь сладким вкусом этого тела. Мурасакибара сильнее и глубже вторгался в его тело от этих страстных объятий. Приподнявшись, он посмотрел на своего друга не в состоянии больше сделать и вдоха. Разметавшиеся черные волосы, которые в данный момент не закрывали теперь его лица; красные щеки, мокрые от слез, стиснутые зубы, алые от поцелуев и укусов губы. Полуприкрытые глаза, которые смотрят прямо в глубину твоей души, призывая к себе. Тело изогнуто в экстазе, грудь тяжело вздымается. Свет от свечей падал под нужным углом, и теперь на этой прекрасной молочной коже видны многочисленные укусы и засосы - его метки. Прижав Химуро к кровати сильнее, Атсуши прильнул к этому желанном телу и вовлек его в страстный глубокий поцелуй. Движения стали медленнее, но более глубокими и проникающими. Тацуя стонал в поцелуй, отвечал, царапая и раздирая спину друга. Отстраняясь от него, Мурасакибара протискивает руку между их горячими телами и зажимает в ней член брюнета, начиная ласкать его. Химуро судорожно что-то пролепетал, крепко сжимая Атсуши. - Муро-чин... Давай вместе? - в ответ он получил краткий кивок, после чего поцеловал его в правую щеку, там, где была родинка под глазом. Химуро обвил ногами его талию, поддаваясь бедрами навстречу толчкам. Их стоны, тяжелое дыхание и сила движений слились воедино. - Муро-чин... Я уже... Я сейчас... Муро-чин... - Атсуши! Атсуши! Мурасакибара открыл глаза и осмотрелся. Комната в общежитии. Свечей нет. Он глянул на тумбочку: только пакет со сладостями, упаковки от конфет и баночка с шоколадной помадкой. Потирая один глаз, он посмотрел на Химуро. Обеспокоенные серые глаза, слегка растрепанные волосы. Неужели это был сон? - А... Муро-чин? А что случилось? - Атсуши как-то угрюмо глянул на своего друга и соседа по комнате. - Ты всю ночь ворочался и что-то бурчал. А потом резко начал стонать. Говорил "Я сейчас, я сейчас". Тебе что-то снилось? До Атсуши не сразу дошло, что ему только что рассказали. Это был сон. Сон, который заставил его стонать ночью в кровати. Не зная, что сказать, Атсуши достал из пакета конфетку и начал разворачивать ее. - Мне снилось, что я сейчас раздавлю Сейрин, - первое, что пришло в голову, проговорил Мурасакибара. Потом вспомнил, что вот недавно они им продули. Закинув сласть себе в рот, он прожевал ее и проглотил, смотря на реакцию Химуро. Тот слабо улыбнулся и погладил Атсуши по голове, ощущая мягкость спутанных волос. - В следующий раз мы будем первыми. - проговорил он, убирая руку. Мурасакибара хмыкнул и, закутавшись в одеяло, улегся на кровать. - Даже если и так, я все-равно ненавижу баскетбол. - Я знаю, - Тацуя завалился на свою кровать и укрылся одеялом. - Спокойной ночи, Атсуши. - Спокойной ночи, Муро-чин.