Need you

Последнее время он начал за собой замечать эту странность. Он стал наблюдать за ней, пока она спит. Просто любил садиться рядом и наблюдать. Вроде бы ничего такого особенного, но раньше он так не делал. Теперь же он смотрит на нее спящую по часу или чуть больше каждый день. И Нейту кажется это странным. Он и сам не понимает, с чего это вдруг ее умиротворенное выражение лица, уткнувшегося в подушку, ее хрупкое тело, свернувшееся калачиком, - вся она так сильно привлекает его, когда спит. Наблюдать за спящими людьми странно. Дико. Ненормально. И просто непривычно и неестественно. Но когда она наконец засыпает после очередной попойки, он искренне рад этому. Ведь в эти минуты ее сна она снова напоминает ему его Серену. Ту девушку, которая могла жить и без этих диких тусовок. Ту девушку, которая не смешивала алкоголь в своей крови и не выблевывала весь желудок наизнанку полночи. Ту девушку, которая могла веселиться и без наркотиков. Вот такой Серены ему и не хватает. Нет, она не исчезла навсегда. Не пропала бесследно. Даже не потерялась. Она все еще там - где-то глубоко внутри под слоем джина, ЛСД и запахом чужой блевотины. Он не уходит даже тогда, когда в дверь заглядывает миссис Ван дер Вудсен. Она что-то говорит про его усталасость, про то, как он много делает для них. Но он уже настолько привык слушать эти благодарности, что уже почти не обращает внимания. Он делает все это не ради благодарностей. Ему просто нужна она. Нужна прежней. Он понимает, что вряд ли когда-нибудь сможет вырвать ее из лап наркотиков. Они тянут ее только дальше. Поглащают темной тягучей жижей. И чем сильнее он тащит ее к себе, тем крепче они цепляются за нее. Когтями. Оставляя ужасные следы на ее идеальном теле. Поэтому он любит смотреть на нее спящую. Когда она спит, алкоголь и наркотики не могут отнять ее у него. Когда она спит, он забывает о том, что на его брюках ее блевотина и что через пару часов она проснется и снова вымученно простонет, умоляя помочь ей добраться до ванной. Она все чаще спит в его рубашках. Потому что ее вызывающие наряды либо безнадежно испорчены, либо порваны местами. В его рубашках она никогда не выходит на улицу. В них она спит, приходит в себя после попоек. В них она живет. Он даже представить себе не может, насколько привыкла она к его запаху. И ведь уже месяц она может уснуть только тогда, когда ее обоняния касаются привычные нотки. Он продолжает отдавать ей свои рубашки после этих ее ночных пьянок. Продолжает привозить ее домой. Осторожно завязывать волосы и укладывать в кровать. А спустя два-три часа поддерживать ее, когда она нетвердой походкой направляется в ванную, где она снова очищает желудок до такого состояния, что начинает исторгаться лишь желчь и желудочный сок. Потом опять укладывает ее в кровать. Наблюдает за тем, как она снова проваливается в сон. И только тогда, когда стрелки показывают почти три часа ночи, он уезжает от Ван дер Вудсен. Спит дома три-четыре часа. И оправдывается утром перед родителями, которые считают, что из-за нее жизнь их сына катится к чертям. Может так оно и есть. Но сейчас она спит, и он просто наблюдает за своим светловолосым ангелом.