Помощник, любовник...или всё же любимый?

Внутренняя война между Рихардом и Тиллем набирала обороты. Рихард по-прежнему не собирался становиться шлюхой босса, а Линдеманн, в свою очередь, не желал смириться с тем фактом, что тот, кого он хочет, до сих пор не принадлежит ему. Началось всё с невинных пакостей. Первое, что произошло - это исчезновение с компьютера важных документов, которые на днях должны были понадобиться, а их восстановление требовало длительного времени. Но к этому Круспе оказался готов. Он хранил некоторые из них на накопительном съёмном диске, ввиду того, что часто брал их на доработку домой. Следующее, за что он получил нагоняй - за неожиданно не прибывшую партию стройматериалов. Как потом выяснилось, был звонок поставщику от имени помощника герра Линдеманна с отказом. Рихард, молча выслушав возмущения патрона, быстро исправил недоразумение. Ровно столько раз, сколько Цвен отказывал в интимной близости Линдеманну, ровно столько же раз тот подставлял его и с большим скандалом вычитывал за недостатки его работы. Но оба прекрасно знали, что Рихард всегда делал свою работу добросовестно, а расплачивался он лишь за непокорность.       Последней каплей для Тилля стала попытка Рихарда шантажировать его чёрной бухгалтерией. Конечно, его это совсем не испугало, ведь не было ещё такой неловкой ситуации, при которой ему бы не удалось выйти сухим из воды. Внутренне он даже восхитился смелостью своего помощника, ведь до этого никто не смел ему перечить или, тем более, шантажировать. Это всегда была его прерогатива. Только он имел на это право. Да и Рихард, собственно, отчётливо понимал, что он этим ничего не добьётся, только обрушит на себя новую порцию мести шефа. Но механизм был запущен, и остановиться было невозможно. Он снова был в тупике. С одной стороны, Рихард в который раз пожалел о том, что промахнулся, а с другой - ему уже осточертела эта война, и ему хотелось прекратить, но это означало лишь одно - он должен отдаться боссу. К этому, естественно, он ещё не был готов. Цвен даже не представлял, как ему выйти из этой клетки. Бежать в другую страну? В Штаты, например, на которые он с завистью и восхищением поглядывал с самого детства, мечтая жить в прекрасном мегаполисе - Нью-Йорке? Но он понимал, что всё зашло слишком далеко, и для Линдеманна будет делом принципа достать его даже из-под земли. Он не остановится ни перед чем.       Тилль вышел из кабинета и, встав рядом со своим помощником, наклонился к монитору компьютера, опёршись ладонями на стол. Указав на недостатки плана нового здания, которые проектировщики должны исправить немедленно, Линдеманн вдруг схватил Рихарда за подбородок и повернул его лицо к себе. Его губы накрыли губы парня в попытке проверить его готовность сдаться, но в ответ получил по лицу. «Как-то уже не оригинально», — пронеслось в голове бизнесмена. — Ещё раз дотронешься до меня, эти бумаги попадут куда надо, — махая перед лицом Линдеманна схваченной со стола пачкой бумаг, угрожал Круспе. — Здесь достаточно, чтобы засадить тебя на несколько лет. — Шантажировать вздумал меня, щенок! — процедил сквозь зубы он и в резком порыве злости схватил парня за шею, крепко сжимая пальцы. Рихард стал задыхаться. — Я тебе клянусь, ты пожалеешь об этом, — уже спокойней произнёс Линдеманн, сверля Рихарда взглядом. Спустя минут десять, он поспешным шагом вышел из офиса и, сев в авто, скомандовал пункт назначения. Вскоре авто остановилось напротив высокого здания, на котором над входом, золотистыми стальными буквами было выложено название: «Уголовная полиция Федеративной Республики Германия. Главное управление». Тилль вошёл внутрь и, благодаря подсказкам дежурного на посту, быстро нашёл нужного человека. — Гётце? — обратился он к мужчине, сидящему за столом над кипой бумаг. — Да ну, чур меня! — сплюнул три раза через левое плечо полицейский. — Линдеманн в полицейском управлении. Чем обязан? — Дело есть. — Ну присаживайся, рассказывай, — мужчина бросил приглашающий взгляд на стул в торце его стола. Линдеманн выложил по порядку и в подробностях суть дела. Томас понимающе кивнул. — Ладно, сделаем, — тяжело выдохнув, ответил Гётце. Когда-то он, благодаря именно Линдеманну, получил своё уютное местечко следователя отдела хищений в крупных и особо крупных размерах. Поэтому отказать в помощи своему спасителю он не имел права. — Мне надо, чтобы выглядело всё по-настоящему. — Да говорю ж, сделаем, — Линдеманн пожал на прощание руку товарища и выскочил из ненавистного ему здания, которое, по непонятным даже для него самого причинам, вызывало у него чуть ли не приступ паники.       В то утро Рихард, как обычно, собирался на работу. Сегодня он как раз планировал поговорить со своим боссом и попытаться найти компромисс в их непростых отношениях. Его молчаливую попытку построить предполагаемый диалог, прервал дверной звонок. Выругавшись, Цвен щёлкнул замком. На пороге стояли два полицейских. «Какого чёрта им от меня нужно?» — промелькнуло в голове парня. — Рихард Цвен Круспе? — спросил один из них. — Да. А что, собственно, случилось? — чуть оправившись от лёгкого потрясения, спросил он. — Вы задержаны по подозрению в краже, — пояснил второй. — Что? — глаза Рихарда расширились от удивления. — Что за чушь?! Это что, шутка? Какая кража? — Ваш руководитель, Тилль Линдеманн, заявил, что у него из сейфа в кабинете было похищено двести тысяч евро. Как он утверждает, кроме него код для доступа знаете только Вы. Так что пройдёмте с нами. — Вот те нате, хуй в томате! Приехали, называется, — возмутился Рихард, и у него за спиной щёлкнули наручники.       — Послушайте, да не крал я у него ничего! — пытался оправдаться Круспе, сидя в отделении полиции. — Он вам соврал. Я не знаю код от сейфа. — Послушайте, уважаемый, — склонился над ним Томас Гётце. — Тилль Линдеманн - почитаемый человек в Берлине. Зачем ему нужно лгать? — Да мне откуда знать? — бросил Круспе. — Может этот старый маразматик сам брал деньги и забыл об этом! И вообще, я не собираюсь дальше с вами трепаться без своего адвоката. А ещё я имею право на один звонок. — Какой умный, — бросил с сарказмом лейтенант. — Был бы ты таким умным прежде чем вскрывать сейф в кабинете своего босса. Может, признаешься да и поделом? Зачем нам тратить время друг друга? У меня, кроме тебя, ещё куча дел. Рихард упорно молчал, твёрдо решив больше не проронить ни слова. Томас долго смотрел на него, потом хлопнул ладонью по столу и придвинул к обвиняемому телефон. — Хорошо, звони, — Цвен вопросительно посмотрел на полицейского. — Что не так? — не понял тот. — А номер я что, задницей должен набирать? — раздражённо бросил брюнет, демонстрируя наручники за спиной. — Диктуй номер, — Томас поднял трубку и, набрав продиктованные цифры, положил трубку на плечо Рихарда. Тот зажал её головой. — Кристиан, мне нужна твоя помощь, — начал он, когда друг ответил на звонок. — Что стряслось, Круспе? — Я в отделении полиции. Линдеманн повесил на меня кражу денег из его сейфа. Ты можешь выступить в роли моего адвоката? — Нарвался-таки, Рихард. Я тебе говорил, не зли бульдога, — как-то по-отечески вычитал его Флаке. — Лоренц, не время сейчас читать лекции. — Я юрист, Рихард. У меня нет лицензии на адвокатскую деятельность, — с сожалением ответил Кристиан, разбивая в дребезги единственную надежду на спасение. — Вот, дерьмо! — бросил в трубку Цвен. — Слушай, у меня есть один товарищ, Тони Ройс. Он практикующий адвокат. Мы вместе с ним учились. Я перезвоню ему сейчас и попрошу помочь. Но не обещаю, что он приедет сейчас же. — Главное, чтобы он был. Спасибо, Кристиан. Должен буду, — улыбнулся Рихард, и лейтенант нажал на рычаг, сбрасывая разговор. — Наберите ещё один номер, — попросил Круспе. — У тебя был один телефонный звонок. Ты его растратил, — усмехнулся Гётце. — Это был звонок адвокату. Он не считается. Так что набирайте, — настоял Цвен. Полицейский не отреагировал. — Послушайте, это очень важный звонок, — попробовал смягчить тон Рихард. Лейтенант сверля ненавистным взглядом задержанного, поднял трубку и снова набрал продиктованные цифры. — Верена. Привет, милая. Слушай, я помню, что обещал провести выходные с тобой, но у меня кое-какие проблемы. Так что давай перенесём на другое время? — Лис, вот всегда ты так! — обиделась сестра. — Ну мышка, не обижайся на меня. Я правда не могу. Я в полиции, — наконец-то решил признаться Рихард. — Что? Как? — заволновалась девочка. — Я тебе потом как-нибудь расскажу. Только маме ничего не говори, ладно? Пусть это будет нашим секретом, м? — Не буду обещать. Я тебе могу чем-нибудь помочь? — Мне Кристиан попытается помочь. А ты поможешь тем, что не скажешь маме. Ну всё, целую тебя, сестрёнка. Пока, — еле успел попрощаться парень, прежде чем лейтенант вырвал у него трубку. — Ну, раз ты не хочешь больше ничего говорить и идти нам навстречу, ребята проведут тебя. Посидишь, подумаешь. Может всё же решишь поболтать, — Гётце кивнул двум своим помощникам, и те, взяв Рихарда под руки, повели в следственный изолятор.       После долгой ходьбы по запутанным коридорам один из сопровождающих снял наручники и втолкнул Цвена в камеру. Круспе осторожно обвёл взглядом небольшое помещение. Серые облупленные стены, на одной из которых, где-то высоко виднелось небольшое окошечко пол на полметра, закрытое решёткой, небольшой столик и четыре скамейки вокруг него, толчок, раковина, две нары, верхние полки которых были уже заняты и два стрёмных громилы в качестве соседей. Всё это совершенно не навевало на приятные мысли. Рихард обречённо выдохнул и направился к кровати. — Эй, Барнс, гляди-ка какой сладенький пупсичек, — подал голос один из громил и поднялся навстречу новичку. — Прямо как будто подарок тебе на день рождение. Развернёшь? — высокий огромный мужчина, похожий на заправского байкера, остановился возле Цвена и кивнул, обращая внимание второго. Тот довольно улыбнулся. — Как раз кстати, — второй, по габаритам не уступавший первому, быстро преодолел расстояние и, прижав Рихарда к стене, где находилась дверь, провёл языком по его щеке. Рихард скривился от отвращения. — Какой сладенький. Прям тортик с вишенкой, — тут-то парень и понял, что попал не то слово. Всё его естество сжалось в маленький комочек, дыхание спёрло. Он даже подумал о том, что было бы не плохо, если бы он закрыл сейчас глаза, а открыл - и оказался в кабинете Линдеманна, а перед ним не эта туша, а, собственно, сам Тилль. Даже несмотря на то, что здесь он оказался именно из-за этого козла. Линдеманн его хотя бы мало-мальски жалел. Здесь же пощады не будет. Барнс ещё сильнее прижал бедолагу к стене, и если бы она оказалась мягкой, он непременно сравнялся бы с ней, представляя одно целое. — Барнс, тебе помочь? — хихикнул первый громила. — Подарок мой. Сам справлюсь, — приторно-сладко протянул второй и рванул пуговицы на рубашке Рихарда, которые, жалобно цокнув о бетонный пол, разлетелись каждая своей дорогой. Взору заключённого предстало идеальное тело молодого сокамерника. Он провёл рукой по гладкой коже груди и спустился к ягодицам, сжимая одну правой рукой. Рихард практически смирился с мыслью, что его сейчас до смерти затрахают два гамадрила. Будет счастьем, если только один. Другого выхода не было. Упираться бесполезно, потому что он и пошевелиться не мог. Тилль ему давал хотя бы немного свободы, несмотря на пальцы на шее и наручники. Звать на помощь - тем более. Тем временем Барнс развернул Рихарда лицом к стене и, на удивление аккуратно расстегнув пуговицу и молнию на джинсах, спустил их вместе с трусами, оголяя зад. — Погляди-ка какой отменный зад, — протянул громила и ляснул с силой ладонью, затем ещё раз и ещё. Потом он нагнулся и укусил его, оставляя белый отпечаток зубов. Рихард попытался дёрнуться, но заключённый лишил его возможности пошевелить даже пальцем. Ему оставалось только стиснуть зубы и зажмуриться, приготовившись к самому худшему. Но того, что он ожидал, не произошло. Вместо этого, Барнс снова развернул его лицом к себе и заставил опуститься на колени. Он прижал лицо Цвена к своему паху, при этом потёршись об него. Именинник спустил штаны тюремной робы и ткнул своим возбуждённым членом в губы Круспе. Рихард в ответ сжал их ещё сильнее, пытаясь не поддаваться. Он почувствовал рвотный комок, подкатывающий к горлу. — Давай, малыш, соси, не стесняйся, — громила погладил Рихарда по голове, схватив в кулак пучок волос. Рихард не отреагировал, продолжая сжимать губы. Он попытался резко встать, но встретил сопротивление тяжёлой руки маньяка. Тогда Барнсу ничего не оставалось, как насильно раскрыть его рот. Когда ему это с лёгкостью удалось, он протолкнул свой немалых размеров член внутрь и задвигал бёдрами. Рихард почувствовал, как его зубы скользнули по плоти, и он специально прикусил орган во рту. Хотя бы здесь у него была свобода действий. Он мысленно усмехнулся. — Да не кусайся ты, мелкий ублюдок! — рыкнул на него громила и, наградив Круспе увесистым ударом по лицу, продолжил трахать его рот, проталкивая свой член глубже. Когда головка в третий раз упёрлась в горло Цвена, он не в состоянии сдержаться, блевонул прямо на Барнса. — Ах ты ж сукин сын! — взревел тот и приложил парня головой об стену. — Эй, Барнс, хорош. Сказано же было: без увечий и не трахать. Хватит с парня. Ты и так нарушил договор, — оттянул рассвирепевшего сокамерника второй громила прежде, чем тот ещё раз ударил бы новичка. От сильного удара головой Рихард потерял сознание.       Очнулся Круспе уже утром, когда лучи летнего солнца пытались заглянуть внутрь камеры. Он обнаружил себя на кровати, одетым и даже в новой рубашке с пуговицами. Перед глазами пронеслась картина вчерашнего ужаса. Он невольно вздрогнул. Голова от сильного удара просто раскалывалась, и он поморщился. На месте повреждения парень нащупал запёкшуюся кровь. Первое, что он отметил, это то, что зад не болел. Значит, ему каким-то чудом повезло, и его не трахнули. Но когда он вспомнил член Барнса во рту, он резко поднялся с кровати и нагнулся над унитазом, выворачивая содержимое своего желудка. Проблевавшись, он прополоскал рот и умылся ледяной водой. Его сокамерники ещё спали. Кто-то из них даже храпел. Вдруг в замке повернулся ключ. — Круспе, на выход. За тобой пришли, — оповестил его молодой офицер. — Ты свободен. Рихард уж было подумал, что за ним пришёл Линдеманн, решив, что с него хватит. Но, когда его вывели в офис полицейского управления, увидел свою мать. — Мама? — удивился он, подойдя ближе. — Сынок! — женщина бросилась к нему и обняла. На глазах проступили слёзы. — Погоди, как ты… — начал было Цвен, но тут же обо всём догадался сам. — Конечно, Верена проговорилась. — Не суди её. Она всё правильно сделала, — ответила женщина. — Так это ты заплатила за меня? — несколько секунд помолчав, он понял, что никто другой не мог этого сделать. — Мама, ты что, потратила деньги для дачи? — взволнованно спросил он. Беатрис Круспе, всегда мечтавшая о небольшом загородном домике, лет десять назад начала собирать на него деньги, откладывая некоторые суммы с зарплаты. Она предполагала, что выйдя на пенсию, купит небольшой участочек, чтобы сажать маленькие грядки с зеленью, выращивать цветы и каждый день дышать чистейшим свежим воздухом. — Да, — кивнула Беатрис, наконец-то отпустив сына из объятий. — Их не хватало, но Кристиан добавил необходимую сумму. — Но ты же так мечтала о домике, — чувствуя себя последним козлиной, протянул Круспе. — Ничего, — махнула рукой мама. — Заработается ещё. А нет - так значит и не судьба. — Мама, — протянул он, — не надо было. Флаке что-нибудь бы придумал, чтобы вытащить меня отсюда. — Пока бы он придумал, я не знаю, что могли бы тут с тобой сделать. Тем более, он сказал, что официальными путями это практически невозможно. Ты лучше объясни, как ты здесь оказался? — Это недоразумение, мам, — отмахнулся Рихард, надеясь на то, что мать не будет допытываться, стараясь докопаться до истины. — Ладно. Идём домой, Рихард, — Круспе кивнул и, взяв мать за руку, вышел из здания.