Пингвины

      ФЭС как-то незаметно опустела, да и не удивительно — время позднее. Стены офиса без подсветки казались жуткими, притягивали взгляд. А ты, заработавшись, вынырнул из мировой паутины около десяти часов. Как всегда, твой привычный маршрут: лаборатория-буфет-лаборатория. Идешь по коридору, чувствуя, что носки все же не просохли, на самых кончиках пальцев.Утром ты умудрился попасть под летний проливной дождь, неожиданно прохладный. Ты бежал от остановки до конторы, шлепая по лужам, а в наушниках гремел любимый тобой дабстеп.       Это было так по-летнему приятно, что целый день, несмотря на подбирающуюся простуду, ты улыбался, подбадривал невыспавшуюся Оксану и делил с Майским шоколадку. А сейчас, отдыхая под шипение чайника, замер с надкушенной печенькой в руках. — Иван, ты почему домой не ушел? — услышать Галину Николаевну ты совсем не ожидал, и вместо внятного ответа, закашлялся. — Так я это, работаю, — руками изобразив бурную деятельность, ты слез со стула. — Отдыхать нужно, Вань, иначе силы подведут в самый нужный момент, — улыбнувшись, полковник не удержалась от воспитательного процесса. — Да тут программка интересная, — смутившись, ты налил кофе в чашки с надписью «ФЭС» и даже донес их до стола в целости и сохранности.       Ты все же удержался от аналогичного замечания в адрес Рогозиной — это будет перебор.Молча пьете кофе, пожалуй первый раз за день ради удовольствия, ну и для того, чтобы не уснуть. Согревшись вкусным кофе с молоком, чувствуешь, что глаза слипаются, а в голове как-то то ли шумит, то ли плывет. — Вань, с тобой все хорошо? — кажется, еще немного, и ты уснешь прямо тут, уткнувшись носом в чашку. Тебе тепло, пожалуй даже жарко. Мысли, что утренний дождик не прошел даром, выглядят смешно. — Спать хочется, — но видимо, со стороны кажется иначе, Галина Николаевна подходит к тебе, зачем-то трогает лоб, считает пульс.       Ты же сейчас похож на тряпичную, податливую куклу, в серо-голубом халате, с неизменными наушниками на шее. А дальше все как-то сливается в непонятные пятна: серо-розовые пятна костюма полковника, чашка с чем-то непонятным, но вкусным, кусачий и душный плед, холодная ладонь на лбу, пружинящий диван под спиной, резко обрушившееся успокоение и сон.       Просыпаешься так же резко, как и засыпаешь. В буфете темно, свет горит где-то на периферии, едва касаясь поля зрения.Так тихо, что слышишь собственное сердцебиение, похоже, в комнате ты один. Отираешь влажное лицо, стягиваешь плед — уютный, но сейчас раздражающий. Аккуратно садишься, оглядываешься по сторонам. Увиденное, тебя скорее озадачивает, и точно совсем не радует — твоя строгая начальница, спит за столом, положив руки на голову. Дико неудобно, знаешь по себе. Одновременно с этим чувствуешь благодарность — ради тебя Галина Николаевна не ушла домой, лишив себя элементарного отдыха.       Тебе хочется пить, в пересохшем горле уже почти не царапает, как до этого.       Умиляет даже то, что кеды, потрепанные, в которых ты прошел сотни километров, стоят рядом с диваном. Надевать обувь тебе лениво, и идешь по полу прямо так. Тихо, стараясь не разбудить, наливаешь воду, в чашку, неотмытую от кофе. Горечь на губах сменяется приятной, чуть металлической влагой, привкус знакомый с детства. Кружку отставляешь в сторону, немного подумав, возвращаешься на диван, за пледом.       Обязательно-трогательный жест, применимый к любому из ребят, но чаще всего случается между тобой и полковником. Но на повороте к столу, натыкаешься на внимательный взгляд Рогозиной. Смутившись, прижимаешь к себе плед — словно тебя застукали на месте преступления. Неожиданно тебе в голову приходит одна коварная, но в целом неплохая идея. Главное, чтобы Галина Николаевна о ней не узнала. — Как себя чувствуешь? — глава ФЭС словно и не спала. Успевает оценить твой внешний вид, убрать чашки, поправить чуть измятый пиджак. — Нормально, — киваешь, даже не задумываясь.       Полковник смотрит на часы, потирает виски, думает о чем-то своем. Ты же решаешь, что твоя маленькая хитрость к месту. — Вот и хорошо. Мне отчет нужно доделать, а ты поспи, — советует совсем по-дружески Галина Николаевна.       Вы расходитесь по рабочим местам, ты, щурясь от яркого света ламп, набираешь номер майора. Помнишь, что сегодня у Круглова выходной, а сейчас уже подходит к концу трансляция матча. Играет Манчестер с кем-то там. Как по заказу, время ты выбрал неудачное для Николай Петровича — критический момент, когда все решают буквально секунды. — Николай Петрович, выйдите на работу завтра, ну, то есть, сегодня утром, — затараторил ты, — Очень нужно, прям очень! — стараешься говорить убедительно. — Тихонов, ты перетрудился что-ли? У меня выходной, — майор просто сама любезность, но ты не сдаешься. — Пожалуйста. Моя благодарность не будет знать границ, в пределах разумного, конечно, — хмыкаешь ты более нагло. — Рогозина попросила? — вопрос тебя ставит в тупик. — Нет. Я сам, а Галина Николаевна не в курсе, — понимаешь по шуму на заднем фоне, что Петрович почти готов согласиться. — Ладно, черт с тобой. Но если она узнает, отдуваться будешь сам. — бурчит в трубку Круглов. А ты, сияя, отложил телефон.       До утра ползаешь из программы в программу, «подчищаешь хвосты», слушаешь музыку, не обременяющую сознание, и даже удается немного поспать на самой мягкой подушке — клавиатуре. Вторая часть плана тебя пугает до мурашек, но, несмотря на опасения, веселит. Веришь, что в случае чего начальница тебя не уволит, и возможно, оставит в живых. Зевая, идешь по коридору, успеваешь получить мощный удар по спине от Майского — это он так здоровается, а у тебя каждый раз подкашиваются ноги. Автоматически притормаживаешь у кабинета Рогозиной — она на повышенных тонах разговаривает по телефону.       Садишься на корточки, прислонившись к стене, включаешь музыку, чтобы скоротать время с пользой. Мимо тебя проходит мрачный Николай Петрович, усмехнувшись, протягивает руку для рукопожатия. — Ну что, конспиратор, рассказывай, — хмыкнул майор, глядя на тебя сверху вниз.       Стягиваешь наушники, и не глядя выключая плеер, нахально так улыбаешься: — А это секрет, — после чего, поспешно добавляешь, — Но ничего криминального. — Ну смотри мне, — погрозив пальцем, Круглов пошел замещать главу ФЭС, то и дело поправляя папку с документами.       Заглянув в кабинет Рогозиной, находишь ее за сборами домой. Обозначив себя коротким стуком в стеклянную поверхность двери, интересуешься: — Разрешите, Галина Николавна? — Да, Иван. Что-то случилось? — полковник, не отвлекаясь от ежедневника, подняла на тебя взгляд и тут же опустила его обратно. — Нет, я спросить хотел. У вас же завтра выходной? — за спиной скрещиваешь пальцы на удачу. — Ну да, — Рогозина слегка растерялась. Да и ты чувствовал себя как перед прыжком с тарзанки. — Я хочу вас пригласить в зоопарк, — выпалив это, ты замер, ожидая реакции.       Полковник, не ожидая такого предложения, замерла с документами в руках. Ты же, стараясь не рассмеяться, ждал своеобразного вердикта. «Блин, вот нафига я это задумал. Сейчас же отправит на все четыре стороны, а может еще и выговор влепит» — ты взъерошил и без того лохматые волосы, и уже собирался уходить. — «Хотя, ей же точно надо отдохнуть, отвлечься». — Сто лет не была в зоопарке, — подняв глаза на начальницу, заметил, что Галина Николаевна улыбается. Одними глазами, но все же.       Видимо, у тебя случился совсем ошалелый вид — Рогозина улыбнулась, и подойдя к тебе, зачем-то поправила сбившийся халат. — Но только при условии, что я за тобой заеду, — ты согласно мотнул головой, все еще довольно улыбаясь.