Пингвины

      Пока вы идете по залитой солнцем дорожке, вертишь головой в разные стороны — тебе хочется увидеть всё и сразу. Галина Николаевна усмехнулась, глядя на то, с каким восторгом ты замер у вольера с кенгуру. — Забавные, — полковник смотрит на то, как детеныш кенгуру с аппетитом ест фрукты из кормушки, а после вы двигаетесь дальше. — Жаль, их потрогать нельзя, — сетуешь ты, вспоминая бежево-песочную шерстку сумчатых. — Какой ты еще ребенок, — Рогозина улыбается, глядя на тебя, а ты даже не против такого отношения. Что плохого в детстве? — Быть взрослым скучно, — заявляешь ты, попутно поправляя лямки рюкзака.       В подтверждение твоих слов мимо вас пронеслись дети, с воздушными шарами в руках, с гиканьем и воплями. А за ними, строгая и невозмутимая видимо учительница, или чья-то мама, согласившаяся вывести детей в зоопарк. Вы идете по запыленному, нагретому солнцем асфальту, и тебе настолько хорошо, что кажется — так не бывает. — Но все равно, мы взрослеем, хочется этого или нет, — Рогозина пожимает плечами, но тут же переключается на более веселую тему. — Давай у енотов остановимся?       Согласно киваешь, и вы встаете прямо перед обитателями клетки. Несколько взрослых енотов занимаются своим любимым делом — полосканием, полностью оправдывая свое название. Взрослый самец, с самым серьезным видом намывает половинку яблока, ты следишь за его лапками как завороженный. Все же иногда очень полезно отвлекаться от офиса и жизни в сети. Слышишь рядом с собой сдавленный смешок. Обернувшись, видишь, что уже в голос смеется Галина Николаевна. — Что такое? — еще не понимая, о чем речь, непроизвольно улыбаешься, чувствуя, как улыбка расползается «до ушей». — Вань, ты извини. Но вы так похожи, — полковник кажется, сегодня решила удивлять тебя до бесконечности. — В смысле? — автоматическим жестом поправляешь лямку рюкзака, съезжающую на плечо, и всматриваешься в деловитых млекопитающих. Черные глазки-бусинки, сосредоточенные мордашки, суетливые движения маленьких лапок, над бровям и вокруг кнопок-носов белая шерстка. — Похоже, — киваешь, даже не думая обижаться, и уже смеешься в голос. Тебе даже не важно, что на вас странно косятся прохожие.       Отходите от клетки, давая возможность подойди ближе группе школьников, а сами направляетесь к загону с антилопами. — Какие они красивые, — восторженно бросаешь ты, глядя на терракотовые, почти красные гладки спины парнокопытных.       Безусловно, впечатлений тебе хватит на долго. Ты даже не хочешь доставать цифровик — на фото получится не так ярко, ты отчего-то в этом уверен. Грациозные самки что-то жуют, несколько самцов — а это видно по мощным рогам, лениво лежат в тени. Ты, увлеченный фауной, только сейчас понял, что довольно жарко, и солнце припекает совсем по-африкански. Постояв немного возле рогатых, идете дальше, и оказываетесь возле большого пруда.       От него веет прохладой, хотя это скорее самовнушение. Галину Николаевну отвлекает мобильник, надрывающийся где-то в недрах сумки. — Извини, — глава ФЭС бросает привычно-сухую фразу, совсем как на работе.       Смотришь на то, как начальница отвечает на вызов, и идет к ближайшей лавочке, стоящей в тени. Осматриваешься в поисках ларька или чего-то подобного, включаешь музыку в таблетке-плеере, и идешь за водой. Несколько вольеров пустуют, по крайней мере так кажется со стороны. Животные спрятались от жары, ты бы и сам был не против спрятаться куда-нибудь, но впереди пингвины, и ты настраиваешься на лучшее.       Под полосатым зонтом стоит аппарат для сладкой ваты и холодильник с водой. Становишься в очередь за девушкой и рыжим, как апельсин мальчишкой, гремящим мелочью.       Приторный запах сахарной ваты напоминает о детстве, пока ты выискиваешь взглядом среди полок минеральную воду. Пользуясь паузой, слушаешь музыку, смотришь по сторонам, а когда до тебя доходит очередь, покупаешь воду и два стаканчика. Пить с полковником из горла как-то не очень. Женщина все-таки.       Возвращаешься обратно, Галина Николаевна все еще разговаривает, вроде бы нейтрально, но ты чувствуешь, что разговор неприятный. Устраиваешься на лавке, копаешься в плеере, убираешь воду в рюкзак, снова вглядываешься в путеводитель.       И если верить цветной глянцевой бумажке, «Дом птиц» уже почти рядом. Щуришься от солнца, даже не заморачиваясь на тему мимических морщин, улыбаешься, глядя на девочку, катающуюся на трехколесном велосипеде. Она заливисто смеется, гоняет голубей, старательно крутит педали, и похоже, совершенно счастлива. Глаза от солнца начинают слезиться, поворачиваешься боком, взгляд падает на соседнюю лавочку. На ней компания подростков, с банками энергетика в руках. Они все одеты в черное, и ты, поражаясь выносливости тинейджеров, слышишь, что Галина Николаевна закончила разговаривать. Спустя пару мгновений начальница садится рядом с тобой.       Разливаешь воду по стаканчикам, поднимаешь в шутливом жесте, а Рогозина произносит «тост»: — За отличный выходной.       Одним глотком выпиваешь минералку, уже догадываясь, что скажет полковник — «Хочешь ангину заработать?». Но твоя начальница лишь улыбается, качает головой и медленно пьет такую же холодную воду. — Кажется, дождь собирается, — поднимаешь глаза в небо, солнце частично скрылось за тучами, да и вообще, стало значительно прохладнее. — Пойдем тогда? — Галина Николаевна, поправив майку, поднялась с лавки. — Конечно. Там же пингвины, — совсем несерьезно добавил ты, уже не смущаясь. А кого смущаться? Вы с полковником знакомы лет шесть, ты ее глубоко уважаешь и искренне обожаешь. Да и отношения ваши сложно как-то охарактеризовать. И не друзья, и не семья, и не коллеги. Что-то гораздо большее, но включающее в себя все три понятия. — Я на сайте зоопарка прочитал, что сейчас в зоопарке живут пингвины Гумбольдта, — пожимаешь плечами, отдаленно не представляя, чем отличаются эти птицы от своих собратьев. — Интересно в любом случае, — полковник достает солнцезащитные очки, а ты сразу чувствуешь себя на отдыхе. Непонятно правда почему вы, незаметно для тебя, оказались у нужного вам птичьего царства.       Территория, где живут пингвины довольно большая, есть домики, глубокий водоем, на который даже смотреть приятно — вода чистая, и птицы с явным удовольствием плавают. Галина Николаевна подходит к надписи, и читает мудреные латинские слова. А на тебя нападает что-то вроде столбняка. Ты улыбаешься, замерев у ограждения, смотришь на то, как пингвины спускаются в воду, любуешься их черно-белыми телами, походкой а-ля «Чарли Чаплин».       Для тебя даже работа отступает на второй план. Существование офиса, родной лаборатории, компьютера и экспертиз кажется тебе далеким и немного странным. Приглядевшись, замечаешь совсем еще малышей — неуклюжих птенцов, серо-черных, нескладных, но ужасно симпатичных. Основание у клюва розоватое, а у взрослых особей красное — на черно-белом это яркое пятно смотрится необычно. А ты вспоминаешь о французских мимах — ассоциация полная. — Симпатяги какие, — Рогозина, рядом с тобой, тоже улыбается, вы наблюдаете за тем, как прыгают и погружаются в воду взрослые птицы. Время кормления вы уже пропустили, но это не страшно. Главное, что увидели потрясающих птиц. — Да, они офигенные, — не в силах подобрать синоним, говоришь так, как чувствуешь. — Пингвины Гумбольдта или перуанские пингвины, среда обитания Чили и Перу. Питаются салакой, откладывают яйца с марта по декабрь, — полковник, вычитав информацию, делится с тобой. Ты же в который раз замечаешь, как интересно слушать главу ФЭС. Тебе, к несчастью, такие преподаватели не встречались, ни в школе, ни в универе.       Первые эмоции стихают, замечаешь, что Рогозина смотрит на часы. Меньше всего ты хочешь навязываться и сразу спрашиваешь: — Я вас задерживаю? — Нет, все в порядке. Незаметно, а уже начало четвертого, — и правда, кажется, что совсем недавно было утро. -Ты не голодный? — вопросом на вопрос отвечает начальница, а ты в ответ отрицательно мотаешь головой.       Небо окончательно потемнело, люди, гуляющие по зоопарку, стали доставать зонты. Вы же быстрым шагом направились к выходу. — Можно мне за руль? — просительно смотришь на начальницу. — Нет, Вань. Я поведу сама, — вздохнув, ты уселся на пассажирское место, ни капли не расстроившись.       День и без того выдался счастливым.       На боковом стекле появились первые капли, небо разрезали солнечные лучи, резко контрастирующие с темным небом. Что-то коротко громыхнуло, и начался дождь. Галина Николаевна включила радио, из динамика полилась негромкая, летняя мелодия. Ниссан замер в пробке, а ты, незаметно для себя, уснул, уткнувшись лицом в заранее снятый рюкзак.       Тебе снились отчего-то белые пингвины, прыгающие с вышек в бассейн, и ты пытался прыгать вместе с ними, но так глубоко и красиво у тебя не получилось. Плавное, а местами не очень, покачивание закончилось. Над твоей головой послышался знакомый, хрипловатый голос полковника. — Вань, просыпайся. — Ой, извините, — мгновенно отозвался ты, потирая сонные глаза. Ты вновь оказался у родного подъезда.       А дождь, судя по всему, давно перестал идти. — Спасибо за хороший выходной, — Галина Николаевна помогла тебе выпутаться из ремня безопасности. — Рад, что вы согласились, — совсем честно признался ты, и открыв дверцу, выбрался наружу. — До завтра. И не опаздывай, — Рогозина, улыбнувшись на прощание, уехала.       А ты, запоздало кивнув на ее слова, стоял у подъезда, глупо и счастливо улыбаясь.       Ты знаешь, что в глазах главы ФЭС — просто нескладный, субтильный, безусловно талантливый молодой человек, увлеченный своей работой, и преданный своей начальнице. Ты надеешься, что Галина Николаевна знает — ради нее ты готовь стать рыцарем, ввязаться в любую историю, быть храбрым и сильным, вопреки стереотипам, иногда же быть просто осторожнее, потому что она будет переживать. Ты этого стараешься избегать, по возможности. А ты в свою очередь знаешь, что Рогозина относится к тебе по-матерински тепло, благодаря ей, в тебе не сгинуло то хорошее, что было и сейчас ты счастлив, во многом благодаря полковнику.       Поднимаешься домой, скидываешь рюкзак на пол, стягиваешь влажную футболку и кеды, смотришь на часы. Решение лечь спать пораньше приходит мгновенно — зато не опоздаешь на работу. Новый день начинается с дождя, твоей паники — ты отключил будильник и проспал лишние полчаса, с чашки кофе, помятой футболки, стоптанных кед, а в кармане джинсов, уже набегу находишь помятый путеводитель.       Улыбаешься, и выбегаешь из дома, потому что твердо обещал не опаздывать. Это чудо, но у стойки ресепшена ты оказываешься одновременно с начальством. — С добрым утром, — ты ставишь неразборчивую роспись в журнале, улыбаешься симпатичной лаборантке. — С добрым, Иван. Молодец, не опоздал, — Рогозина отходит от журнала первой, чтобы дать тебе указания.       Круглов подозрительно на тебя косится, но к твоему облегчению, злиться не собирается. «Значит помирились» — смотришь на то, какие майор бросает взгляды на начальницу. — Пробей адреса, телефоны. Ну сам знаешь, — понятливо киваешь в ответ, и уносишься работать.