А всё таки кто-то любит...

Алекс лежал на диване в пустующей квартире, наспех брошенной старыми хозяевами. И думал. Перебирал воспоминания своих жертв. И чем дольше и глубже он вкапывался в этот спутанный ворох, тем грустнее ему становилось. Сегодня ему везло на романтиков и счастливых людей. Которые любили. Были любимы. А Алекс? Был ли он когда-то и кем-то любим? Неподдельно, по-настоящему? Вряд ли. Многое было в его жизни, но только не это. Не было любви, которая была у этих людей. И теперь просматривая эти обрывки чужой памяти, как один большой бессвязный фильм, сопровождаемый шумом в его собственной голове, какофония из великого множества голосов, гула, отдельных четких фраз, просматривая каждый кадр, сердце вируса сжималось от трепета и какого-то неведомого до этого восторга и мандража. Приятные волны тепла прокатывались по телу, сменяясь мелкой дрожью. Эмоции его жертв стали его собственными эмоциями, как будто всё это сейчас происходило с ним, а не с ними. И вдруг что-то как будто кольнуло его. И стало невыносимо грустно, стало так одиноко и больно, так горько от осознания того, что теперь Алекс никому не нужен. Он убийца, террорист номер один. И никто никогда его уже не полюбит, не полюбит так, как любили они... И теперь он вынужден находиться в этом гнусном, ломающем одиночестве. Как загнанный зверь. Как прокаженный. Хотя... Он и был, в своем роде, "прокаженный". Глаза заволокла пелена, по бледной щеке скатилась слеза. Мерсера снова пробрала холодная дрожь. Тихий, жалобный всхлип... *** С пола послышалось мяуканье. Чёрный зверёк запрыгнул на край дивана и пошел прямо по Алексу пешком, осторожно переставляя мягкие лапки. Кошка приблизилась к лицу Мерсера, села на его широкую грудь. Заливисто замурлыкала. Потёрлась шерстяной щечкой о его точёную скулу. - А ты меня любишь, малыш?... - неожиданно проговорил Алекс, утерев рукавом толстовки выступившие слезы. Кошка посмотрела на него круглыми желтющими глазами и лизнула шершавым язычком его нос. - Я тебя тоже люблю... - Мерсер сел на диване, подвернув под себя ноги и взял кошку на руки. Зверушка без труда поместилась на его ладони. Вирус стал мягко гладить кошку по усишкам и почесывать маленький аккуратный подбородочек. Кошка в ответ на это схватила его зубами за палец, играясь с ним и кусая. Печаль сменилась улыбкой. Все таки его кто-то любит. Маленький, шерстяной, пушистый и вызывающий аллергическое чихание и сопли. "Мяу!"