На перекрестке двух дорог

      Вокруг была лишь темнота. Не было ни пространства, ни времени. Меня словно погрузили в нечто беспространственное. Паники тоже не было. Ровным счетом не было ничего. Стоит заметить, что меня это отнюдь не пугало. Возможно потому, что понимание всего происходящего никак не хотело приходить на место безразличию. Наверное, я бы так и парила в черноте, если бы из раны на груди не стала сочиться эктоплазма.       Я автоматически прикоснулась к шраму, пробуя на ощупь жидкость. Пальцами определенно ощущалось тепло. — Теплая. — как-то безразлично произнесла, размазывая «кровь» на пальцах. — Правда удивительно, что даже у мертвых есть, чему вытекать из места, где предположительно находится сердце. — послышался спокойный голос слева от меня. Он принадлежал белокурому ребенку с огромными голубыми глазами, отражающими сам океан. — Сердце. — Вот только если у живых с кровью вытекает сама жизнь, то у мертвых — чувства и воспоминания. — Но у меняя нет воспоминаний.       Я непонимающе смотрела на малыша, одетого в белую робу. Почему-то от его слов стало как-то не по себе, и я инстинктивно прижала руку к печати, пытаясь остановить кровотечение. — Ой ли? — Что ты… — боль, пронзившая грудь не дала договорить. Тело инстинктивно сжалось в калачик. Голова начала болеть с той же силой, наполняясь очертаниями недавних происшествий. — А может не надо вспоминать то, что заставляет испытывать эмоции? Может лучше остаться в вечном покое и смирении. — произнес каркающим голосом старик в красных лохмотьях, появившийся из неоткуда. — Почему же так больно, словно что-то тянет… Не понимаю! — А ты посмотри повнимательней. — проговорил молодой человек прям мне в лицо. Его глаза застилала серая пелена, словно смог туманного Альбиона. Вот только были ощущения, будто он мог видеть больше, чем кто-либо. — Куда смотреть-то. — Чуть ли не выплюнула слова, пытаясь бороться со всем, окружающим меня, хаосом. Я понимала, что не могу вспомнить что-то очень важное. Что-то, о чем нельзя было забывать. То, от чего зависело на данный момент мое существование. — Разве можно быть такой эгоисткой? Как можно забыть что-то, от чего зависит не только твоя жизнь? — проговорил ребенок, подходя ко мне и беря флуоресцентную нить, образовавшуюся из вытекающейся эктоплазмы. Стояло ему немного потянуть ее, как новая волна боли прошлась по всему моему телу. — Нет, не трогай! — Почему? — Больно! — Она причиняет тебе боль? — Да! — произнесла я, пытаясь восстановить дыхание. — Так может ее разрезать? –Пропел старик, чуть ли, не захлебываясь черной жидкостью, вытекающей из-за рта. Почему-то именно его слова вызвали опять выброс страха. — Нет! Не надо! Прочь! — Инстинкт говорил, что это единственная вещь, которая не дает мне распрощаться с реальностью. Но почему? Почему она так важна для меня? И о чем говорит этот ребенок? — Удивительно, как много эмоций и воспоминаний может вызвать одно лишь живое существо. Не правда ли? — Пропел слепец мне на ухо. При этом перебирая пряди моих волос. «Существо? Эта нить связывает меня с кем-то? Я смогла забыть кого-то настолько важного?»       В голове стал вылепливаться образ кого-то знакомого. Но чем больше появлялось деталей, тем сильнее меня погружало в омут боли. — Бедное дитя, твои глаза застелила боль, закрывая собой истинные эмоции. Попробуй понять, что на самом деле он значит для тебя.       Что он для меня значит? Я точно хочу его вспомнить. Но почему для меня это так важно? Потому это единственное, что вызывает хоть какие-то чувства или эмоции кроме безразличия. Даже если это жуткая боль. Желание чувствовать, ощущать. Но почему для меня это так важно? Потому что я хочу жить? Но что под этим понимать? Получается, что для меня жить — значит чувствовать? — Как можно забыть человека, который впервые за долгое время смог вызвать у тебя уже давно забытые чувства? — как-то осуждающе проговорил ребенок. Словно для него это самый страшный грех. — Можно, если она сама этого не осознает. Хотя, если сможет вспомнить его имя, то все не так уж и плохо. — Произнес слепец. — Не вижу смысла ей вспоминать. Она сейчас еле выдерживает. А с ним в будущем еще сильнее будет страдать. Зачем заставлять раны еще сильнее кровоточить? — прохрипел старец, снимая свой капюшон, открывая свое прокаженное лицо.       Не осознавала? Возможно. Зато теперь осознала. Теперь поняла. Я хочу жить. Хочу еще раз вспомнить, что такое чувствовать себя живой. А для этого мне нужен он. Он. Но как же его имя. Имя. Почему же так сложно вспомнить. Почему? Может потому, что я не знаю, нужна ли я ему? Ждет ли он меня? Но даже если не ждет. Даже если не нужна. Я должна быть рядом. Должна его вспомнить. — Миран… — Еле шепотом выдавила слово. И словно по щелчку вся тройка повернула на меня свои взгляды. — Миран.       И слезы покатились по лицу, словно впервые за долгое время из меня выплескивалась вся боль, что успела накопиться. — Миран!       И вся тьма стала осыпаться, будто старая штукатурка, слезавшая со стен. Все тело прибывало в агонии. Казалось, будто я стала сплошным клубком боли. Лицо все мокрое от неостанавливающихся слез. Я была скована цепями по рукам и ногам. Но все это терялось на фоне того, что передо мной сидел тот, чье имя слетело с моих уст. — Она прошла проверку. Уберите цепи. У нас был уговор. — Хорошо, Тит-предшественник тьмы. Но это еще не конец. В конце мы все равно встретимся. Сегодня вы всего лишь отсрочили конец вашей истории. — С каким-то маниакальным удовольствием прошептал «прокажённый».       Это был зал суда. С последнего момента тут ничего не изменилось. Та же комната. Те же судьи. Единственная разница была в том, что я не помнила, как оказалась тут. Или как меня прибили к полу цепями. Вот только это все было не важно, ведь сейчас рядом со мной был тот, благодаря кому я осталась «жива».       Проходя через открытый портал, я невольно оглянулась на моих судей. Только теперь я узнала в них тех, кто помог мне справится с испытанием. Оставался лишь один вопрос — зачем и что они получили взамен? Ведь ничего на свете не бывает просто так. Но этот вопрос так и остался не озвученным, я уже стояла на платформе старого шаттла, летевшего к нашей «малышке».

***

— Как думаешь, пожалеем ли мы о сегодняшнем решении? — промолвил «прокаженный». — Кто знает. Даже я не могу предугадать все варианты плутовки судьбы. — ответил слепой. — По крайней мере сегодня мы видели отличную партию двух джокеров, осознавших, что теперь они связаны между собой намного сильней, чем этого бы им хотелось. — Высказал свое мнение мужчина с глазами, цвета океана.