Возвращение ведьмы

Глаза у Робина были чистые. И честные. Регина смотрела в них, видела свое отражение и не могла нарадоваться тому, что ее двойник не пятнает взгляд Робина кровью. Они стояли перед домом, а где-то позади неспешно загорались фонари. Вечер. Первый вечер после того, как все закончилось. Было сложно поверить в это, но еще сложнее было поверить в то, что когда-то Робина не было рядом. - Я зайду за тобой завтра, - Робин большим пальцем мягко поглаживал запястье Регины. У него не было машины, и Регина считала это восхитительным. С ним она вновь вспомнила, как это – гулять по лесу, держась за руки. С ним она снова услышала пение птиц и почувствовала вкус дождя: когда Робин целовал ее, капли были почти сладкими, а она запускала пальцы в мокрые короткие волосы и умирала от счастья, о котором успела забыть. - Завтра, - согласно кивнула Регина и, приподнявшись на цыпочках, украла у Робина еще один поцелуй. Затем, смеясь, оттолкнула его, с удовольствием глядя, сколько наигранного изумления появляется в ярких голубых глазах. - Спокойной ночи, моя королева, - Робин отвесил поклон, взмахнув рукой, и Регина присела чуть в реверансе. - И тебе, мой разбойник. Еще неделю назад она посчитала бы это глупым – обмениваться подобными фразами. Еще неделю назад она была одинокой. А теперь у нее есть все и даже чуточку больше. Генри вспомнил ее, Зелена отправилась в мир иной, и Робин обнимает ее так крепко, так уверенно, что в его руках не страшно ничего из того, что Регина еще могла бы бояться. Регина напоследок обернулась перед тем, как закрыть дверь в дом, и стоящий у изгороди Робин махнул ей рукой еще раз. Она не пригласила его, зная, что он бы отказался. Но тем вечером Робин все равно был рядом, и в его объятиях Регина засыпала спокойно и безмятежно. А утром разбился бокал. Регина так и не поняла, чем зацепила его, но он упал и разлетелся тонкими прозрачными осколками. Ничего не встрепенулось внутри, Регина лишь подумала, что уберет его позже, хотя разве взмах рукой занял бы много времени? Робин, как и обещал, ждал ее снаружи, и Регина радостно подошла к нему, протягивая руки, когда улыбка медленно сползла с ее губ. Глаза у Робина были мутные. И больные. - Что-то случилось, - утвердила Регина, прокручивая в голове вариант возвращения Коры, Зелены, Пэна – всех врагов, с которыми они уже встречались. Или теперь это кто-то новый? Робин молчал, пряча руки в карманах, а взгляд – в стороне. - Робин, - Регина коснулась ладонью его щеки и сама оцепенела, почуяв холод, взявшийся из ниоткуда. Вчера прикосновение отозвалось бы в Робине дрожью, которой он не замедлил бы поделиться с Региной, но сегодня… - Робин! – Регина едва ли не закричала. - Мэриан! – он почти выкрикнул это в ответ, и боль выплеснулась наружу вместе с именем. Регина отшатнулась, когда чужая боль ударила ее в лицо и просочилась под кожу. Мэриан. Она знала, кто это. Не было нужды спрашивать. - Ты говорил, она умерла, - вот и все, что смогла вытащить из себя Регина. Она стояла напротив Робина и чувствовала, как давит на нее огромная невидимая стена, в одно мгновение разделившая их миры. Мэриан, мать Роланда. Мэриан, любимая жена Робина. Мэриан, на месте которой была бы Регина, не сбеги она тогда. Робин шагнул было к Регине, но остановился, и протянутая рука повисла в воздухе. Регина не могла видеть, как глаза его наполняются виной и тоской. Он не говорил ничего, но Регина видела. И содрогалась в спазмах, пережевывающих ее сердце. Они разошлись в тот день в разные стороны. Робин хотел обсудить, объяснить что-то, но Регине не нужно было объяснений. На полу остался лежать разбитый бокал, через который она переступила, когда поднималась к себе в спальню. Мертвые возвращаются. Живые отпустили их, оплакали, начали жить заново, и тут прошлое макает лицом в расплавленную лаву и оставляет так, не слыша криков. Кто воскресил Мэриан? Кто дал ей второй шанс и долгую и счастливую жизнь? Или она не умирала, а кто-то просто придержал ее на всякий случай? Настоящая ли она? Настоящая. Регина была ведьмой и пользовалась магией – грех не проверить. Она сплела нити из самой глубинной темноты, вытащила звездную пыль из непроглядной ночи, разрисовала черным узором оранжевый рассвет – и без сил склонила голову, закрыв лицо руками, измазанными в пепле. Настоящая. И Робин любит ее. Да и как не любить? Кто? Кто!!! Кто вернул из небытия эту женщину?! Регина кусала костяшки пальцев, выла в подушку и срезала под корень ногти ночами, но утром улыбка возвращалась на губы, и привычные слова слетали с них. Так, чтобы никто не понял. Чтобы никто не догадался. Робин знал. Он кружил возле дома Регины, караулил ее и брал за руки, снова и снова заставляя ее вспоминать те короткие счастливые дни, что были им отведены. Регина не отталкивала его, но и не позволяла гладить ее пальцы дольше положенного. Как только он начинал говорить о Мэриан, она уходила, вежливо ссылаясь на неотложные дела. Робин не был виноват. Регина. Она виновата, правильно сказала тогда Тинк. Она оттолкнула предложенную руку судьбу, плюнула в подставленную ладонь, а теперь вздумала поверить в то, что плевок этот оказался забыт. Но судьба этой самой ладонью провела ей по лицу. Решение пришло не сразу. Среди ночи Регина открыла как-то глаза и долго не могла уснуть, глядя в потолок, на котором качались тени. Не было слез, не было мучительной боли. Все это давно созрело где-то внутри. Она вырвала Робину сердце. Засунула руку ему в грудь, воспользовавшись тем, что он ей доверял, и ни единого мускула не дрогнуло у нее на лице, когда Робин упал на колени, терзаясь мучительной болью. Красный комок застыл в ладони, мгновенно затвердев, и Регина, почти прижав губы к гладкой поверхности, нашептала Робину то, что он не согласился бы сделать ни за что в жизни. Граница. Проклятье вновь спало, и черта, отделяющая Сторибрук от остального мира, принялась выполнять свою функцию. Забвение. Регина отправила Робина именно туда. Он шел, сопротивляясь из всех возможных сил, Регина чувствовала это. Она тоже сопротивлялась. Но, однажды переступив через себя, уже невозможно было загнать это ощущение обратно. Регина хотела, чтобы Робин был счастлив. И он будет. Без нее. Силой она заставила его перейти черту. Магией сделала так, чтобы он потерял сознание. Чуть дрогнувшей все же рукой вернула сердце и хлопнула по щеке, приводя Робина обратно в чувство. Глаза у него были чистые. И честные. Совсем как раньше. Он спросил, что они делают здесь, Регина соврала, что нашла его тут, когда гуляла. И давила каблуком, топтала, резала, выкидывала прочь мысли о том, чтобы начать все с начала. Мэриан никуда не делась. Скоро Робин обнаружит ее вновь. Поэтому Регина сама сказала ему об этом. Сообщила, где он сможет ее найти, и с каким-то далеким и больным удовольствием пронаблюдала, как глаза его сначала наполнились недоверием, а затем – безумной радостью. Робин убегал прочь, не простившись, а Регина стояла, глядя ему в спину, и скрипела зубами, заставляя себя улыбаться. Он любил ее, Регина знала это. А еще он любил Мэриан. Было бы слишком больно заставить его выбирать. Регина прошла через это с Генри. Второй раз она бы просто не выдержала. Над Роландом она поколдует позже, с ним будет проще. С детьми всегда проще, в каком-то смысле. А иногда – тяжелее. И еще что-то нужно будет сказать всем остальным. Если они, конечно, спросят. Регина не помнила, как добралась обратно. Не знала, что слезы текут у нее из глаз – не чувствовала их тяжести. Не слышала, как кто-то окликнул ее на улице. Закрыв за собой дверь, Регина прижалась к ней спиной и зажмурилась. Крепко, до боли, до черных кругов под веками. И отмерла, когда знакомой мелодией заиграл в кармане мобильник. - Хей, - хрипловатый голос Эммы почти поранил слух. – У тебя все нормально? Мне вдруг захотелось позвонить. Ее проклятое искусство появляться в самый неподходящий момент! Регина сжала телефон пальцами так, что треснул корпус, и обломок вонзился под кожу. Боль физическая отрезвила, заставила душевные муки отступить на второй план, хотя бы на время. - Все хорошо, - Регина говорила ровно, как и всегда. – А что у вас? Пластик выполз из-под заживающей ранки и упал на пол. Эмма принялась что-то рассказывать, а перед глазами у Регины стоял смеющийся Робин, раскинувший руки под дождем. - Генри спрашивал, когда он сможет с тобой увидеться, - прорвался голос Эммы сквозь туман воспоминаний, и Регина встряхнулась, словно сбрасывая с себя капли того далекого дождя. - Сегодня, - не задумываясь, сказала она. – Сейчас. Я дома и жду вас. И отключилась еще до того, как Эмма успела бы что-нибудь спросить. Разбитый бокал так и лежал на полу, Регина нехотя вскинула руку, но, чуть подумав, вместо этого отправилась на кухню за щеткой и совком. Вернувшись, присела на корточки, принялась сгребать осколки. Это была целая маленькая жизнь, разбившаяся точно так же, как бокал. Целая жизнь, которую Регина планировала наполнить счастьем. Не срослось. Не сбылось. Ничто не проходит бесследно, и любой поступок однажды напомнит о себе, пусть даже ты был уверен в том, что сделал все правильно. Последний осколок никак не хотел забираться в совок, Регина в сердцах схватила его пальцами и тут же порезалась. Яркая, почти алая кровь споро заструилась по пальцу, очередная вспышка боли импульсом дернула щеку. Сама не зная, зачем, Регина поднесла руку к губам и слизнула кровь. У нее все еще есть Генри. У нее есть Чарминги. У нее есть Эмма, в конце концов. Так ли это плохо? Мечта о Робине была красивой сказкой, но сказка кончилась с приходом их в этот мир. Однажды Регина уже вырвала собственное сердце, чтобы сделать Генри счастливым. Потом она сделала то же самое, чтобы стать счастливой самой. Видимо, цикл продолжился. Для Робина все будет так, как было: он, Мэриан и их сын. Регина подарила им семью однажды, подарила и второй раз. Без себя вновь. Кровь все бежала и бежала, кожу чуть пощипывало, Регина сидела на полу, неловко подвернув ноги, и смотрела в одну точку. Сидела долго, пока в дверь не позвонили. Быстрый взмах рукой – и все в порядке. Ни крови, ни слез, ни обломков собственной жизни. Генри ждет, и разве он не все, к чему так долго стремилась Регина? Разве не он – ее единственный мужчина? Мужчина, которого она будет любить всегда. Сердце забилось в прежнем ритме. Все новое – хорошо забытое старое. Трель звонка раздалась снова, нетерпеливая и тонкая. Регина вскинула голову, широко улыбаясь, и, сделав три шага, распахнула дверь.