Так бывает

Гриммджоу проснулся от ощущения, что сейчас что-то произойдет. Животное чутье просто кричало, что ему нужно ждать сигнала для активных действий. И последний не заставил себя долго ждать. Крик, пронзительный вопль отчаяния. Секста сразу понял, кому он принадлежит. Не раздумывая ни секунды, он рванул по направлению к комнате Орихиме, которая, как на зло, была так далеко от его собственной. «Потерпи детка, я скоро приду. Я помогу тебе, просто ещё чуть-чуть подожди...» Крик стих, когда он, наконец, добрался до коридора, ведущего в её покои, но Джагерджак не снизил скорость, а, наоборот, даже попытался ускориться. В голову лезли самые жуткие мысли. Внезапная тишина его напугала. Пока девчушка кричала, он точно знал, что она жива, а теперь... Вот и дверь, за которой слышатся всхлипы. «Слава Богу! Значит, до суицида или убийства дело не дошло». Голубоглазый осторожно открыл дверь и вошел в комнату неслышной тенью. Она лежала на ковре в небольшой лужице лунного света. Ноги поджаты под себя, голова лежит на руках, пряча в них лицо, а волосы, солнечными бликами, разметало вокруг. Её хрупкое тело сотрясали всхлипы. Он так и остался стоять у двери, не решаясь подойти. - Гриммджоу-кун, это вы? - голос был надломленный и слабый, но он ясно говорил, что она хочет, чтобы Секста подошел, что Он Ей нужен! Подходя ближе, он понимал, что разрывается на части. «Идиот, кретин, недоумок! Зачем, зачем ты пришел! Ведь потом будет только тяжелее её отпустить! Да не просто отпустить, отдать другому! Отдать ему…» Но, опускаясь рядом с ней на колени, он понял: «Пусть мне будет больно, но, пока я тебе нужен, я буду рядом... И эти моменты у меня никто не отнимет, даже этот рыжик». - Да, Принцесса, это я. Парень осторожно положил руку девушке на плечо. Она накрыла его руку своей. Секста вздрогнул от того, насколько её ладонь оказалась холодной. Рыжая взяла его за руку и повернулась к Гримму лицом. Её глаза, обычно теплые и живые, сейчас были пустыми и холодными. И очень, очень красными. Девушка неосознанно потянулась к парню. Сейчас ей было всё равно, что он враг, что он будет одним из тех, кто станет охотиться на её друзей.… Сейчас он был для неё самым близким, родным и теплым из всех, кто тут был. От пустоты может спасти только человеческое тепло, и он мог дать ей его... Девушка положила голову на колени голубоглазого. Она всё ещё плакала. Джагерджак чувствовал это по мере того, как промокали его хакама. Он не знал, что ему делать. Стоит ли спрашивать, почему ей так плохо или просто дать выплакаться и не задавать вопросов? Он положил руку ей на голову и стал медленно поглаживать. - Не плачь, глупая, ничто не стоит твоих слез. От этого она заплакала только сильнее. «Что я не так сказал? Черт, что делать-то?!» - Ты думаешь обо мне лучше, чем я есть, Гриммджоу. Вот такого он от неё никак не ожидал. В сознании молодого человека просто не укладывалось то, что она сказала. Джагерджак свято верил в то, что этот маленький ангелочек не может сделать что-нибудь плохое. - Я совершила ошибку, за которую теперь расплачиваются другие, - хриплый, уже спокойный, голос, но слезы всё ещё текли из её глаз. - Расскажи мне, и я постараюсь тебе помочь... - Нет, мне никто не поможет...- Иноуэ спрятала лицо в своих волосах и ткани его хакама, - Но, если тебе не сложно, побудь со мной немного... Вместо ответа, пантера положил вторую руку ей на талию и начал чуть смелее гладить волосы. Она на секунду подняла на него благодарный, теплый (чему кот несказанно обрадовался) взгляд и закрыла глаза. Орихиме хотела уснуть и забыться. На данный момент, это был лучший выход. Слезы уже с меньшей силой стекали по её лицу. По мере того как сон завоевывал её сознание, лицо девушки принимало всё более умиротворенный вид. Сквозь дрему она слышала, как Гримм что-то тихонько напевает, какую-то очень спокойную и красивую мелодию. "А, ведь, ты первый, кто после братика поет мне колыбельную...". Она так и уснула у него на коленях, а он, не замечая ничего, всё продолжал гладить её волосы и напевать... "Что же это за мелодия? Хоть убей, не помню... Но она почти так же прекрасна, как и ты, детка". - Я вхожу. Дверь открылась, и на пороге, вместе с тележкой, показался Улькиорра. Кватра просто остолбенел от представшей перед ним картины. Пленница лежала на коленях у Сексты, он обнимает её за талию и гладит по волосам. «Этот мусор делает то, о чем думал я…» Ярость закипела в груди у Четвертого. - Что ты здесь делаешь, мусор? Как ты посмел ослушаться приказа… - Улькиорра, давай ты мне всё выскажешь потом, а, сейчас, не будешь мешать, ей спать. Девчушка очень устала. Хорошо, что Шестой не повернулся, чтобы взглянуть на собеседника, поскольку, иначе, его психика могла повредиться - на лице Шифера поселилось самое настоящее удивление. «Да как ты, мусор, смеешь ставить мне условия!» Но девочку ему, всё-таки, тревожить не хотелось. - От чего же она устала? - Не знаю… Я услышал, как она кричит, и прибежал сюда. Рыжая просто рыдала, и я не смог узнать у неё из-за чего… «Неужели, это из-за того, что ей сказал господин Айзен?» - … кстати, может, ты знаешь? Секста первый раз за весь разговор посмотрел на Кватру. И, если бы не обязанность всегда быть сдержанным и холодным, Шифер бы точно открыл рот от удивления. Он никогда не видел такие глаза у этого зверя - умиротворенные, нежные, заботливые… «Кто ты такая, Женщина?! Как, как ты это сделала?..» - Нет. - Хреновый, однако, из тебя смотритель. - Не зарывайся, мусор! Девушка зашевелилась. Оба моментально замолчали. Иноуэ немного сменила позу, но продолжила спать. Секста окинул её немного печальным взглядом. - Как я уже сказал, давай ты мне потом всё выскажешь, ну или просто прибьёшь меня, если пожелаешь, а пока либо стой молча, либо уходи. Улькиорра смерил его пренебрежительным взглядом. - Я оставлю тележку здесь, когда она проснется, то, скорее всего, захочет есть. Гриммджоу кивнул в знак того, что всё понял. Кватра бесшумно выскользнул в коридор. Он осторожно закрыл дверь, наблюдая за тем, как синеволосый гладит девушку по волосам, напевая какую-то мелодию. Прислушавшись, Улькиорра её узнал. «Моцарт “ Ближе к мечте”? Неужели, всё настолько серьёзно?..» Шифер, молча, побрел в свою комнату, обдумывая всё, что только что произошло в этой комнатке. Глаза синеволосого были прикованы к девушке, что лежала у него на коленях. Он осторожно гладил её своей большой рукой, надеясь, что никто больше не нарушит эту маленькую идиллию. Парень, всё ещё, пытался вспомнить, что за мелодия звучала у него в голове, но, к сожалению, безрезультатно. «Детка, как же ты прекрасна… Наверно, я бы не отказался провести так всю оставшуюся жизнь… Просто смотреть на тебя - великое счастье, а иметь возможность прикоснуться, пусть даже случайно, это… это…» даже в мыслях, он не смог подобрать нужного сравнения. Девушка вздрогнула, поджала под себя ноги и прижалась к парню посильней. «Мерзнешь? Странно это - Солнышко, а мерзнешь…». Шестой решил перенести Орихиме на кровать. С великой осторожностью, чтобы не прервать чуткий сон, парень просунул одну руку под голову Принцессы, а вторую под колени. Он чуть приподнял её со своих ног, чтобы подняться. «Да ты просто пушинка, детка». Подойдя к дивану, Гримм осторожно уложил девушку. Поправил подушку, укрыл одеялом и убрал с лица прилипшие пряди. Орихиме смешно обняла подушку, вызвав, тем самым, улыбку умиления. «Маленькая, глупенькая девочка…» Неожиданно, её лицо стало более серьезным. Девушка завозилась на кровати, повернулась на бок и, не просыпаясь, произнесла: - Будь осторожен, Куросаки-кун… Его идиллию разрушила Его Принцесса… Неосознанно, не со зла, но она выжгла его душу. Все иллюзии растаяли в один момент, и осталась только горечь… Она лишила его всего. - А ты, оказывается, жестокая, детка…- бросив прощальный взгляд на девушку, Секста покинул комнату.