А что,если я не девственник ?

Вскоре было опустошено несколько бутылок. Игра продолжалась, желания становились все жарче, а взгляд не таким уж и трезвым. - Куро-чин выпил больше всех! - Не ной, Мурасакибара , - прохрипел Аомине, на плече которого спала девушка. -Вы даже из-за алкоголя ругаетесь, нельзя так, Аомине-чи! - Отстань, Кисе! Все, играем! - громко произнес парень, смотря на ведущего. - Может, ты Сацуки в кровать отнесешь? - спросил его Акаши. - Ей свет не мешает, мне лень! - Дайки! - Ладно... ладно, - устало, даже скорее, лениво Ао взял девушку на руки и понес ее в комнату. Весь второй этаж посвящен комнатам для гостей. Всего здесь было 10 оборудованных одной одноместной и двухместной кроватью, большой шкаф и дверь, ведущая на балкон. Одна из этих комнат принадлежала Дайки и Сацуки. Положив девушку на кровать, он и сам не помнил, как уснул рядом с ней. Внизу их уже никто не ждал, и игра продолжалась без них. Очередь пала на Мурасакибару. Не думав, не гадав он выпалил: - Хочу, чтобы Ака-чин разделся. Большого удивления это желание не вызвало. Сначала на пол упал старый красный шарф, что пару минут красовался на его тонкой белой шее, затем безрукавка ужасно зеленого цвета, затем рубашка и брюки. Трусы он решил оставить при себе. После нескольких партий бутылочки, кто-то из ребят предложил карты. Так как Кисе проиграл Мидориме на желание, он должен был голым с маленьким кусочком мусорного пакета прилепленного на скотч, ехать за картами в круглосуточный на краю города. Вот ужас-то. - Как думаете, его в таком виде в магазин пустят? - произнес Ацуши, помогая Сейджуро выпутаться из шторы, которой он укрыл его пару минут назад. - Еще и не таких пускали!... Опыт, - произнес голубоглазый, делая глоток спиртного. Рухнув на пол возле окна, он понял, что больше не в силах бороться со сном и задремал. - Куро-чин!? - Нужно отнести его наверх, - произнес Шинтаро, протирая очки кусочком той злополучной шторы. На лестнице послышались медленные босые шаги. Это был Ао. - Дай-чин? - Тс-с, - произнес парень, держась за голову. Кое как добравшись до кухни, он сделал несколько глотков холодной, практически ледяной воды, а затем громко выдохнул. - Что тут у вас произошло, и где белобрысый? Что с Тетцу в конце концов? Все затруднились ответить и парень решил взять все в свои руки. Сначала он аккуратно отнес Куроко в его комнату и, раздев, положил на кровать. Затем решил все разобрать и расставить по местам, как было. И отправил всех уже спать, чтобы не путались под ногами. Голова еще гудела и хотелось спать, но утром все это разгребать не было желания и сил. Наконец, бедное окно снова закрывала та злополучная штора с прожженными дырами, так и не поняв, откуда они взялись, Ао оставил все как есть, поставил тумбочку, кофейный столик, торшер и еще что там валялось на место. Он выдохся. Размахнувшись, он решительно плюхнулся на диван, не глядя. Оказавшись на полу, его так называемую "пятую точку" пронзила ноющая боль. Куда делся диван?! Куда мог деться семиместный диван на первом этаже?! Вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стоял именинник с колодой карт в зубах. Сначала Дайки был в шоке,затем в ужасе и смущении, а потом и вовсе засмеялся, что было сил и, вытирая слезы, сказал: - Ну, ты, Кисе, точно долбаеб. - Иди ты. А где все? - спросил блондин, зайдя внутрь и осматривая все по сторонам, как будто тут в первые. - Спать ушли и нам пора,только есть одно огромное но! - Какое? - Куда вы, придурки, умудрились деть диван? - А-а, это, - сделав паузу, парень добавил, - на балкон. - Нафига вы его на балкон-то выперли? - произнес Дайки, уже поднимаясь по лестнице. Очутившись на балконе, ребята стали думать, как унести обратно это махину в зал. - Да кто же его сюда припер? - раздраженно спросил синеволосый. - А так я, Мидорима-чи и Мурасаки-чи во главе с Ака-чи, он руководил, а мы несли. - Идиоты... - Ну, что, будем пробовать? - произнес он, потирая руки. Слегка приподняв диван, парень быстро скомандовал блондинчику браться за другой конец и тащить его вниз. Пару раз уронив его на ноги и скатив его с лестницы, как сани, он наконец очутился в зале. Убрав пару вещей и найдя вторую штору, которая была в холодильнике, ребята пошли спать, ну, как спать. Кисе уснул на стремянке, не довешав шторы, свесив ноги вниз, и благополучно посапывал, а Дайки уже просто заколебался все это убирать, поэтому, взяв именинника на руки, он закинул его в первую попавшуюся комнату и ушел в свою. Свернувшись калачиком, блондин уже был готов уснуть, как вдруг почувствовал резкий запах ванили и алкоголя. Это был жгучий и одновременно манящий аромат, от которого все тело покрывалось мурашками. Его хотелось вдыхать снова и снова, почувствовать везде, где только можно, да и где нельзя -тоже. Так как Рета был не очень трезв и очень плохо соображал, он понял, что хочет его, именно Куроко, именно их младшую сестренку, от которого так пахло. Резко вскочив, блондин развернул его на спину. Тело стало слегка содрогаться и гореть, их губы соприкоснулись. Кисе целовал осторожно, как будто боялся причинить Тетцу боль, но простых поцелуев ему было мало. Когда парень приступил расстегивать рубашку, копаясь в кромешной темноте, он все желанней и страстней впивался в губы "сестренки". Они были такие мягкие, что невозможно было оторваться, но и останавливаться только на них не хотелось. Когда голубоглазый лишился рубашки, он приоткрыл глаза. - Кисе-кун что происходит? - еще ничего не понимая, спросил Тетцу еле слышно, присев. - Ничего не говори, я хочу тебя! - произнес блондин, кидая его обратно на подушку, жадно впиваясь в его губы очередным поцелуем. Как не старался освободиться невидимка, все было напрасно. Пора бы им избавиться от одежды, подумал именинник, быстро стягивая с Куроко джинсы, а вместе с ними и трусы. Вскоре, они остаются совершенно голые. Губы блондина соскользнули ниже, теперь они собирали капельки пота с белоснежной шеи парня. Издав первый не громкий стон, Куроко закрыл глаза и медленно провел рукой по плечу парня, как бы царапая его. Стон заставил Кисе продолжать дальше. Так как это комната для гостей, в ней было все что нужно для незабываемой ночи. Оторвавшись от него на секунду, Рета потянулся за смазкой, лежащей в прикроватной тумбочке. Затем он снова целует парня и аккуратно вводит в него один палец, а затем и второй, тот же в свою очередь пытается сдержать крик, но ему не удается. Этот крик был наполнен болью и жаром внутри него. Тела стали приближаться друг к другу все ближе и ближе, пока между ними не осталось 2 сантиметра. Затем блондин начал водить пальцами туда-сюда, доставляя Куроко непередаваемые чувства. Как бы сильно он его не хотел, вводил он аккуратно и бережно, чтобы ничего не повредить. Уткнувшись в шею невидимки, парень стал ее слегка прикусывать и целовать, оставляя на ней заметные засосы. - Готов? - вдруг неожиданно спросил его парень, вытаскивая пальцы. Тот в ответ лишь простонал. Сейчас же он совсем не думал о его здоровье и как можно резко вставил в него член. Тецу от боли лишь открыл рот и вцепился в простынь. Они дышали в темп друг друга, как в ритме вальса, да и невидимка тоже был не против. Он прижимал свое белое, как снег, тело к золотистому парню. Ему хотелось еще, он хрипел, скулил и выгибался, словно уж на сковородке. - Глубже... - простонал голубоглазый, схватившись за упругие ягодицы, приближая их все ближе и глубже к себе. Спина и плечи блондина были все расцарапанные и красные, такое ощущение, будто он подрался с котом или упал в яму с кактусами. А шея голубоглазого была усыпана следами от укуса и вся в засосах, напоминавшие гемотомы и ссадины. Как же им хотелось, чтобы это длилось вечно. Их тела горели и липли друг к другу, как будто оно одно целое. - Да... - простонал Тетцу, выгнув все тело вперед. Все это время Кисе почти ничего не говорил, ему хотелось наслаждаться им, вдыхать его, чувствовать и, наконец, признаться, что любит его очень давно. Но, как говориться, счастье не вечно. Сделав еще несколько грубых и решительных толчков, они кончили, словно по старту, словно высчитывали секунды в своей голове. Упав, они молча лежали так еще целый час, слушая лишь учащенное дыхание и успокаивающееся сердце, держась за руки. - Я люблю тебя, - вдруг разрушив тишину, произнес Рета, но ответа он так и не дождался. Голубоглазый лежал на его груди и уже давно посапывал, держа его за руку. Вскоре сон поборол и именинника.