В тишине

В нижнем углу экрана упрямо светилось «21:30», говорившее Молли примерно следующее: «В честь выходного дня ты обязана отоспаться!». Но патологоанатом гордо и глупо пренебрегала советом электронного друга, и с завидным упорством продолжала изучать просторы Сети. На середине статьи о каком-то малоизвестном виде цветов, её отвлек звук оповещения о входящем сообщении. Учитывая время, в которое оно пришло – отправитель мог быть только один. «Свободна? ШХ» «Где и во сколько?» - Молли уже давно привыкла и к ночным визитам, и к лаконичности их переписок. Она не спрашивала, что случилось, и по какому праву он беспокоит её в половине десятого, зная, что не получит ответа. Он никогда не говорил о том, что было ему неприятно. «Твой дом, через полчаса. Не говори ни слова. На протяжении всей прогулки, объясню завтра. ШХ.» А вот это уже странно. Если бы он писал, чтобы позвать в Бартс – работать - то молчание было бы ни к чему. Если он ушел в «чертоги», то она будет только мешать мыслительному процессу детектива. Что же тогда? Мысли сменяли одна другую, пока девушка пила чай и то и дело поглядывала на часы. Он ненавидит ждать. Она не умеет собираться быстро. Молли выбрала для прогулки самый любимый наряд. Свой – Шерлоку разнообразие её гардероба, как показывала практика, было безразлично. Понадеявшись на темноту, патологоанатом не нанесла на лицо ни капли косметики. Впрочем, будь сейчас хоть самый солнечный день, и это все равно осталось бы без внимания Холмса. Невольно предавшись печали, Хупер меланхолично перебирала содержимое сумочки. Она в третий раз видит, что все взяла с собой. Циферблат сообщает: «21:58». Кряхтя и вздыхая, девушка садится на лестницу, и проводит ровно две минуты, напевая себе под нос. Неизвестно, сколько ей придется молчать. Ровно в десять часов дребезжит дверной звонок. Она открывает, едва заметно волнуясь, улыбается и кивает головой. Шерлок учтиво растягивает губы и, показывая рукой на улицу, приглашает начать их прогулку. -Хорошо выглядишь, - мужчина молча показывает на лицо и одежду Молли, затем оттопыривая большой палец. -Спасибо, - опускает взгляд она, не произнося ни слова, но говоря достаточно. На улицах пусто, и единственные, помимо стука каблуков, звуки – гул проезжающих где-то вдалеке машин. Рассеянный свет фонарей выхватывает только часть тротуара, но этого вполне хватает, чтобы чувствовать себя комфортно. Детектив думает, что если бы сейчас была кромешная тьма, Молли смогла бы её разогнать и без посторонней помощи светом своей улыбки. «Она не флуоресцентная, не романтизируй», - останавливает он себя, и в который раз оставляя несвойственные ему мысли в чертогах. В последнее время их слишком много. Пара доходит до пешеходного перехода. Шерлок осторожно берет подругу за руку и уверенно направляется к парку. Молли характеризует это, как заботу, но тут же характеризует себя – как наивную простофилю. Шерлок Холмс о ней не печется, и было бы глупо оставлять в живых даже надежду. Черный кованый забор местного парка настолько незаметен в это время суток, что калитку удается найти не сразу. Но когда она все-таки со скрипом открывается, то впускает всех желающих в темно-зеленый рай. Именно рай: уже кое-где облетевшие кроны деревьев шепчут молитвы, гораздо древнее их самих. Люди их не замечают, но чувствуют – а потому приходят сюда, чтобы слушать. Ноги наливаются едва ощутимой тяжестью, ведь уже пройдено приличное расстояние. Заметив, что мысли спутницы витают где-то далеко, мужчина подводит её к киоску с мороженым. Продавец, видимо заранее подготовленный, учтиво улыбается и протягивает им два вафельных рожка. Один с черничной начинкой, и другой с бананово-шоколадной. Любимый вкус Молли – но она никогда не говорила Шерлоку об этом, разве что дедукцией он мог… Но зачем ему узнавать её любимый вкус? Вопрос повторяется: как? Они идут к скамейке, и уже там доедают лакомство. Детектив сосредоточенно облизывает верхушку, в результате чего его рот приобретает темно-синий окрас. Девушка усмехаясь достает из сумки платочек, и невзирая на явное удивление спутника, вытирает его губы, качая головой. Шерлок, внезапно озаренный своей идеей, складывает цветок из помятой салфетки. Молли восхищенно наблюдает за ловкими манипуляциями его рук, а потому не сразу замечает, как оригами оказывается в её волосах. В парке было нечто, похожее на театр под открытым небом. Деревянные скамейки в несколько рядом стояли перед сценой, а точнее – площадкой с закулисьем. Шерлок дал знак рукой: «Сядь, и смотри. Мне пора». Он быстро взошел на ступеньки, и через минуту, вместе с оркестром, предстал перед подругой. В его руках была скрипка; он кивнул, призывая начать. Зазвучало Clint Mansell – Death is the Road to Awe. Мелодия, которая останавливала случайных прохожих своей неповторимой магией. Мелодия, которая проникала в души, и даже самые безнадежные из них – исцеляла. И её скрипач – дышащий музыкой и своей зрительницей так, как будто он, трепеща, выпивал до дна чашу их сладостного яда. Он пил, пил, пил, дышал, дышал, дышал, и так отчаянно жил в те минуты, что сама смерть, должно быть, потупила взор своих пустых глазниц. Пел хор ангелов, пели их святые голоса, пели души, и ничто в целой огромной Вселенной не могло не слышать той песни, и каждый хотел наслаждаться ею вечно. Прозвучали последние ноты. Одновременно поклонившись, оркестр исчез. Но его предводитель на едва дрожащих ногах спустился на землю, и замер, ожидая молчаливых слов от Молли. Она, не вытирая слез, кинулась обнимать детектива, и он не преминул возможностью обхватить её хрупкую фигурку руками в ответ. -Это… Лучшее, что я когда-либо слышала! Словами не описать, я… - писали прозрачные дорожки слез на её щеках. Холмс нежно погладил девушку по щеке, вытирая соленые капли большим пальцем. Он улыбнулся, и притянув Хупер за плечи, повел, уставшую, но абсолютно счастливую, домой. Сегодня он упорно не желал отходить далеко от неё. *** Все также светят фонари. Все так же шумят машины. Все так же в унисон бьются два сердца, и ни одно из них не хочет биваться с ритма. И только одно было в новинку: Шерлок и Молли никогда раньше не попадали под дождь вместе. То есть, попадали, конечно, но впервые Хупер закрыла детектива от косых линий своим желтым зонтом с птичками, радугами и смайликами. До этого он упорно отказывался, ссылаясь на имидж, но сегодня… Серьезность детектива просто смыло. Он смеялся, и как ребенок искал все новые и новые рисунки на ткани. Молли не верила своим глазам, но поняв, что видит Шерлока счастливым – она готова была поверить во что угодно. Наконец, последние шаги пройдены, и пара пришла к дому. Почти Ромео и истинно Джульетта: «Стоят, не в силах попрощаться». Молчание на мгновенье показалось такой мукой! И так велико было искушение его нарушить! Но те, кто не нуждаются в словах, были верны себе, и не нарушили тишины. - Знаешь, а я сегодня была счастлива, - коротко рассмеялась Молли. - Я тоже… Никому не говори! – Холмс заговорчески приложил палец к губам, и подмигнул подруге. - Тебе пригодится зонт, как-нибудь потом принесешь, - патологоанатом вдруг протянула цветастый сверток, и будто случайно оставила на щеке детектива мокрый то ли от дождя, то ли от недавних слез поцелуй. - Что ж, мисс Хупер, вы не оставил мне выбора, - смешной вздернутый нос Молли как оказалось, прекрасная мишень для того, чтобы прикоснуться к нему губами. Прихожую огласил смех. Легко и в последний раз Шерлок погладил подругу по спине, и шутливо поклонившись, он с плохо скрываемым нежеланием покинул дом. На следующее утро телефон Молли снова получил СМС. На этот раз оно гласило: «Я хотел поговорить. Без слов получается только с тобой. Странно. ШХ»