Оставаться (пока еще) собой

Весенние каникулы между двумя учебными годами проходили не совсем так, как хотелось бы. Солнце светило где-то еще, тогда как над "Пиком Надежды" висела большая серая туча, как впрочем и над всем остальным городом. Ученики разошлись по комнатам и занимались кто чем хотел. Обстановка напрягала сама по себе. Душой они все, наверное, хотели бы на улицу - устроить общий пикник, понаблюдать за цветением сакуры или просто готовиться к грядущему учебному времени на свежем воздухе - но нет, погода явно была против. Против нормального отдыха Макото были вообще все обстоятельства. Он уже вторую неделю отлеживался в своей комнате под толстым одеялом и строгим надзором Микан Цумики, ученицы супер-медсестры. Наэги-кун сильно заболел перед самыми экзаменами, с температурой, громким сухим кашлем и прочими "прелестями" такого явления, как ОРВИ. В сознание он приходил ненадолго, чтобы поесть, например, мерил температуру и почти сразу же снова ложился, засыпал. Иногда заходила обеспокоенная Саяка, сидела несколько минут, вглядываясь в лицо одноклассника, но потом быстро убегала, будто испугавшись, что он проснется, а она не знает, что ей делать. Временами заглядывала Асахина Аой, регулярно приводившая с собой Сакуру, быстро пересказывала все новости или то, что ей просто казалось важным, вне зависимости от того, в сознании ли "счастливчик" или нет, после чего убегала дальше. Приоткрывала дверь Киригири, оглядывала комнату, Макото и, сдержанно кивнув самой себе, тоже покидала помещение. Это уже стало постоянным течением экзаменационной и каникулярной недель. Против нормального отдыха Бьякуи была разве что появляющаяся каждый раз непонятно откуда Токо. Назойливая писательница оказалась вездесуща - от столовой до самой комнаты в общежитии - и совсем не давала сосредоточиться даже на чтении. Тогами-кун болел куда сильнее и опаснее, чем Наэги, он болел самим Макото теперь уже второй год. Интересная информация из школьных архивов, как правило доставлявшая куда больше удовольствия, чем общение со сверстниками, более не казалась такой уж важной, как прежде. Нет, мешала определенно не только Токо, способная отыскать любимого из другого крыла академии, мешала крайне унылая погода, от которой клонило в сон, мешали невысказанные мальчишке слова, дававшие представление о его настоящем отношении, тщательно скрываемом под личиной иногда слишком прямых и обидных фраз. После очередного обеда Бьякуя все же решил проведать одноклассника - предыдущие дни что-то будто сдерживало, но не сегодня. Макото спал, иногда вздрагивая, за окном лил дождь, но в комнате было достаточно светло и без ярких электрических лампочек, которые наверняка побеспокоили бы больного. Тогами придвинул стул поближе к кровати и внимательно вгляделся в лицо одноклассника. - И как же тебя так угораздило? - спросил блондин, но вышло не строго, как ему хотелось, а как-то... почти заинтересованно, что ли? Ведь правда интересно, где Макото-кун умудрился подцепить эту заразу. Мальчишка зашелся этим надрывным кашлем и чуть приоткрыл правый глаз. - Думаю, все дело в том, что я слишком легко оделся на физкультуру, - тихо прошептал и слегка задрожал. Бьякуя удивленно вскинул голову и нахмурился. Теперь Наэги еще невесть что подумает: о нем, о себе, о... - Тогами-кун, а температура у меня еще не спала? Наследник известной корпорации в легкой растерянности и что ответить не знает. Градусник он, конечно же, не нашел, да и не посчитал это необходимым. Он знал, что есть более действенный способ. Молодой человек приложил ладонь сначала к своему лбу, а потом придвинулся к еще не до конца проснувшемуся однокласснику. Тот же теперь слишком широко раскрыл зеленые глаза. В воздухе замерла невысказанная фраза "Что ты делаешь?". Бьякуя наклонился к чужому лицу, коснулся губами горячего лба и сидел так еще несколько секунд, прикрыв глаза. - Определенно еще держится, - говорит он, отстранившись. На полный удивления взгляд Макото блондин тоже отвечает: - Других способов мерить температуру без градусника я не знаю. Наэги счастливо улыбается и вынимает руку из-под одеяла, тянется к чужой ладони. Тогами перехватывает ее и тоже долго держит, а потом сам не знает зачем начинает аккуратно целовать каждый пальчик лежащего шатена. - Можно, обратно спрячу? - тихо шепчет Макото и тут же поясняет: ему холодно. Рука и правда холодная, верно, вся кровь отлила к голове. Температура. Не удивительно. Бьякуя хочет, конечно, сказать, что ему холодно без этого глупого мальчишки и там, в школе на уроках, и вообще по жизни, но снова молчит. Вместо этого он слишком нетипично для себя снимает ботинки и как есть - в школьной форме - забирается под одеяло к Наэги. Ложится поудобней и притягивает к себе больного одноклассника. - Надеюсь, теперь-то хоть ты согреешься, - говорит и замирает, прислушиваясь к чужому дыханию. Макото молчит - нарушать эту тишину совсем не хочется - а потом и вовсе засыпает. Тогами смотрит в потолок и сам не замечает, как погружается в легкую дремоту под стук дождя за окном. - Как интересно, - улыбается Махиру Коидзуми, школьница-фотограф, стоя возле двери, - все меняется, а они все так же остаются собой. Одна вспышка фотоаппарата. Одна улыбка. Один снимок. Надо будет отдать, на память о каникулах.