Ловец снов

Поле маковое, бескрайнее, слилось на линии горизонта с небом, последними закатными лучами в алый и палевый окрашенным. Рельсы заброшенные, заросшие, змеей извиваются, сквозь кроваво-красный в дальнюю даль уходят. Там, где звон трамвайчика в отшумевшем ветре пропадает безвозвратно. Лепестки запястий ласково касаются. Вереск выцветший торфяным болотам низко кланяется. Старый, обвитый плющом колодец листья бурые заносят, укрывают заботливо. Желание можно бы в него загадать, монету кинуть. Слушать, как гулкий звон каменные стены оглашает, в полете ко дну иссохшему, долгом и безвозвратном. Клинок выронила, замерла. Пионы белоснежные в волосах и в сердце. Ноги босые земли мягкой касаются, — осторожно, словно обжечься страшась. Пальцы онемевшие за размашистые и массивные корни цепляются. Покинуть их замшелые объятия, вдохнуть, выйти на свет безвозвратно. Хвоей пахнет. Туман над сонной рекою стелется, молоко словно. Вода прозрачная, ветром движимая, кувшинки цветущие укачивает, баюкает, и золотистые, словно пропитанная солнцем пшеница, длинные локоны. Не живые ладони ко дну утомленно опустились, ил и песок сгребли, сжали, и застыли так. Возвращаться не хочется.