Мост

(отбечено) Мне кажется глубоко символичным, что по мосту нельзя ходить маршем. Я в курсе про резонанс и все такое, но все-таки... Разве можно, например, в царствие небесное — строем? Человек рождается один и умирает один. И по жизни чаще всего идет один, даже если окружен семьей и друзьями. И только если очень повезет, часть пути можно пройти с кем-то. И пусть этот кто-то не любит говорить красивые слова, живет своей загадочной жизнью, он рядом, и можно идти с ним в ногу, не заботясь, что мост под твоими ногами рухнет в бездну. Потому что у любящих легкие шаги? Или, может, мосты любят влюбленных? Не знаю... Суета сует Хогвартс гудел. Новость о том, что героический первокурсник Невилл Лонгботтом победил страшного горного тролля, пролетела штормовой волной, внеся в неокрепшие умы учащихся немалое смятение. И было от чего! Директор на завтраке улыбался так, будто на небе взошло новое солнце, гладил бороду и даже не съел ни кусочка, что не осталось незамеченным. Школьные дамы принялись щебетать и угощать его, уговаривая хоть попробовать, поберечь себя хотя бы ради студентов. Ведь что с ними, несчастными, случится, если милейший Альбус не будет заботиться о своем здоровье? Дамблдор внял голосу разума и откушал. Дамы успокоились. Северус запивал отвращение крепким черным кофе и участия в общем разговоре не принимал. Он привычно осматривал свое змеиное воинство, опытным взором отмечая все мелочи: этот не выспался, а у этих какие-то планы, и вряд ли они согласуются со школьным регламентом. Бессонная ночь никак не сказалась на его наблюдательности. Малфой пребывал в непривычной задумчивости, а Поттер... А вот с Поттером что-то было не так. И пусть он сидел, как обычно, вроде бы и со всеми, но все-таки отдельно. Пусть как обычно отвечает на вопросы факультетских девушек, неохотно и смущаясь, но все-таки что-то новое и тревожное читалось в напряженной спине и в наклоне головы. Зельевар поискал глазами гремлина, хотя помнил, что тот наверняка ходит под столом, вынюхивая и подслушивая, а скорее всего, просто присматривая себе завтрак. Но, вопреки обыкновению, Грых сидел под скамейкой и вид имел растерянный. «Ну точно! Что-то случилось!» - мгновенно отреагировал зельевар, но до урока оставалось совсем немного времени, и выяснение откладывалось. Между тем в Большом зале происходили совсем другие события, и только декан слизеринского факультета мог обращать внимания на такие мелочи как напряженный студент, тогда как вся школа смотрела только на своего героя. И вообще, за гриффиндорским столом царило веселье и торжество. Ну, наконец-то и на их улице был праздник. Лица озарились гордостью, как будто каждый из них победил по троллю. Румяный и довольный Невилл, еще смущаясь, слушал возбужденный рассказ о своем подвиге Рона, который вдохновенно привирал и выдумывал, дирижируя себе недоеденной сосиской, ловя восхищенные взгляды. Это был триумф Гриффиндора, долгожданный и неожиданный, и оттого еще более сладкий. Никто в школе еще не догадывался, чем обернется в конечном итоге эта нежданная победа не слишком удачливого в последнее время факультета. - С-с-скажите, профессор Снейп, вы и п-п-правда думаете, ч-ч-то этот мальчишка п-п-победил т-т-троля? - оторвал зельевара от размышлений голос учителя защиты от темных искусств. - Очевидно, это так, - спокойно ответил Снейп, пожав плечами. От этого невинного вопроса у него по позвоночнику пробежала холодная волна. Он бросил холодный и быстрый взгляд на незадачливого коллегу. Квирелл вяло жевал копченую рыбу, ждал ответа на свой вопрос, но смотрел почему-то на Поттера. Не понравился Снейпу этот взгляд. Очень не понравился. Как будто кто-то толкнул его под руку, он на мгновение прижал салфетку к губам и небрежно бросил: - У нашего директора, который, как известно, редко ошибается, на этого ребенка большие планы. Шумно отодвинул стул и, не оглядываясь, вышел из-за стола. Может кто-нибудь и сможет упрекнуть зельевара в цинизме, но он просто чувствовал особую ответственность за своих студентов, справедливо полагая, что об остальных есть кому позаботиться. Так он оправдывал себя сам, даже в мыслях стараясь не выделять из общего числа подопечных одного, зеленоглазого и худощавого. С этого памятного завтрака в школе началась совсем другая жизнь. И раньше в школе говорили о том, что, в принципе, ало-золотой факультет — факультет смельчаков и героев, но после праздничной ночи гриффиндорцы и сами в это поверили. И понеслось. Они сами наделили себя полномочиями судей и блюстителей порядка. Многим покажется странным, что весь факультет внезапно изменил поведение и стал равняться на малышей, но бывает и меньшие происшествия, в результате которых целые сообщества убеждаются в своем превосходстве и начинают диктовать другим, как они должны жить. С тех пор для гордых сынов Гриффиндора все остальные стали хитрожопыми аристократишками недорезанными, убогими заучками и подзаборной гопотой, и никак иначе. Метаморфозу со львиным факультетом зельевар ощутил на первом же уроке первокурсников. Магглорожденная студентка, героиня ночного происшествия мисс Грейнджер посреди урока аккуратно подняла руку и, не дожидаясь позволения говорить, заявила, дерзко глядя ему в глаза: - Профессор Снейп! Мы считаем, что ваши методы преподавания некорректны и нарушают... - Минус 10 баллов с Гриффиндора, мисс,- любезно прервал ее излияния зельевар. - Но... - Минус еще 10, - не дал ей договорить Северус. Неизвестно, на что рассчитывала эта девчонка, но потеря баллов явно не входила в ее планы, и под тихое злорадное хихикание однокурсников, красная от возмущения, уселась на место. На своих уроках зельевар всех этих новомодных штучек с демократией и самоуправлением терпеть не собирался. Бунт подавил железной рукой, даже толком не заметив его. Но на то он и Снейп, хладнокровная сальноволосая сволочь. Другим же профессорам повезло гораздо меньше. Уже через пару часов в учительской билась в истерике пожилая преподавательница травологии. Из ее объяснений выходило, что троица гриффиндорцев обвинила ее в эксплуатации детского труда, так как она заставляла их раскидывать драконий навоз в теплице. Что маленькие мерзавцы сорвали ей урок, а потом еще устроили драку с ее собственным факультетом, вставшим на защиту своего декана. Присутствующий в учительской Дамблдор похлопал расстроенную женщину по руке и заявил: - Ну-ну, Помона! Учитель, вырасти ученика, чтобы потом было у кого учиться, дорогая! Это ростки нового самосознания магического общества! Мы не можем игнорировать этот очень ценный социальный феномен! Нам надо перестраиваться под новые реалии! Весь мир уже давно живет в демократии, только магический мир погряз в феодальных пережитках и жутком мракобесии. Нам всем нужно помочь нашим детям вырасти настоящими реформаторами. Последние слова вызвали у профессора Спраут новый взрыв слез и причитаний, но директор решил, что это, видимо, от радужных перспектив, и, посчитав свою миссию выполненной, гордо выплыл из учительской. - Ох, и наплачемся мы с этими реформаторами, - вздохнул маленький профессор чар, как только за начальством закрылась дверь. - О, я бы не стала драматизировать! - возразила Макгонагалл - кто-кто, а она явно была рада такому повороту событий. - И кому как не нам надо уметь поддерживать дисциплину на уроках. А если не умеешь, просто менять профессию! Победно улыбнувшись, декан гриффиндорского факультета поспешила в след за директором. Больше в учительской никто ничего не сказал. На уроки расходились в напряженном молчании, и очень многим показалось, что это только начало. И они не ошиблись. ****** К вечеру даже железобетонная выдержка декана слизеринского факультета тоже начала давать сбой. После напряженного дня и нескольких драк, учиненных в Хогвартсе, после целой кучи розданных штрафных баллов он летел по коридорам старинного замка, мечтая встретить кого-нибудь из гриффиндорцев после отбоя и законопатить малолетних мерзавцев на отработки к школьному завхозу до конца времен. Но, может, лимит безумств ало-золотых на сегодня был исчерпан, а может, ему просто не повезло, но до своих покоев он добрался без приключений. И первое, что он заметил, в своих покоях, это гремлина, который валялся перед камином и явно его дожидался. Забытая утренняя тревога вернулась. Зельевар не стал тратить время на светские условности и просто потребовал: - Рассказывай! - А где, «здравствуйте, дорогой мистер Грых», и «как ваши дела, любезный мистер Грых»? На подобную дерзость зельевар не ответил. Только глянул выразительно. - Да я просто поинтересовался, - снизил тон гремлин. - Чего сразу взглядом-то испепелять? И получил новый взгляд усиленный поднятой бровью. - Да понял, не дурак, - протянул Грых, - я, собственно, по делу... - Так я и пытаюсь выяснить это ваше «дело», а вы изволите дурака валять и тратить свое и мое время. Последнее замечание задело гремлина за живое, и, хоть он планировал спокойную доброжелательную беседу-консультацию, начал с упреков: - Ты обещал нам !!! Ты говорил, что нам тут будет хорошо! А у нас такое, такое случилось! - Если вы успокоитесь и, наконец, расскажите мне, что случилось, мы скорее найдем выход из положения, - урезонил его Снейп. - Моего мажонка, моего мальчика превратили в девчонку, - вывалил Грых, возмущенно топорща усы. Северус считал, что готов ко всему. Ко всему, но не к этому: - Что?! - Что слышал... - Не наглейте, мистер Грых... - автоматически огрызнулся Снейп, потирая переносицу, пытаясь пристроить новую информацию в усталое сознание. Чертова информация устраиваться на новом месте не желала. - Вы ошибаетесь мистер Грых, таких чар не существует! - Это пениса у моего мажонка не существует, а значит, и чертовы чары есть. Я знаю, я видел! Иди и верни ему все, что полагается! В другое время зельевар размазал бы наглеца, но сегодня он устал и, не препираясь, молча встал и пошел в факультетскую гостиную. Грых потрусил за ним. Так они и дошли до комнаты, где располагалась спальня бывшего национального героя. Поттер спал, свернувшись калачиком и скукожившись под одеялом. Северус достал палочку и стал сосредоточенно плести чары, раз за разом выписывая палочкой различные знаки. Грых уважительно пыхтел поблизости и помалкивал. Вскоре Снейп закончил, кивнул приглашающе Грыху и вышел. Вернувшись в свои покои, он в первую очередь налил себе выпивки на два пальца в широкий стакан, уселся в кресло перед камином, отпил и только после этого обратился к гремлину: - Никаких чар на мальчике нет, он чист, как первый снег. И он, без всякого сомнения, мальчик! Я далек от мысли, что это был с вашей стороны дурацкий розыгрыш, поэтому возникает вопрос «что это было», если было, разумеется! И не заметили ли вы, что магия мальчика изменилась по вашему мнению? Ведь вы, помнится, не слишком лестно отзывались о женской магии. Настала очередь впадать в изумление самому гремлину. - Я об этом и не подумал ни разу, - признался он с удивлением. - Я просто привык видеть вашу магию и магию мажонка. Только теперь понимаю, что она у него не женская и не мужская. А такая... - он не нашел подходящего слова и неопределенно помахал лапой. - Какая? - подался к нему зельевар, не вставая с кресла, и направил строгий взгляд на разглагольствующего кота. - Мажонковская... - ошарашенно ответил Грых, тараща глаза. - Очень информативно! - фыркнул зельевар. - Да как есть, - уныло ответил Грых. Разговор иссяк. Оба собеседника смотрели в огонь и обдумывали то, что им открылось. Ни тот, ни другой не знали пока, что с этим делать и к чему это приведет. Но оба напряженно думали о мальчишке, который мирно сопел в одинокой спальне.