Изнанка

- Восьмой отсек, восьмой отсек… - бормотала Крэш, пробираясь по полутемным пустым коридорам. Весь гладиаторский состав, в большинстве своем, сейчас мирно отдыхал перед камином, зализывая раны после недавнего побоища и напиваясь в стельку. Ну, по крайней мере, кто был в состоянии передвигаться. Те же, кому сегодня повезло меньше, сейчас наверняка подыхали в мокрых от пота и крови кроватях, мучительно надеясь дожить хотя бы до утра. Из некоторых отсеков доносились стоны и ругань таких гладиаторов, а в остальных стояла гробовая тишина, и неясно было, то ли хозяин давно пьет дешевый дрянной виски в гостиной, то ли уже отошел. Чистка будет утром, подумала Крэш. Вынесут тела, сожгут в том самом загаженном дворе, в котором сегодня она пыталась промотать впустую немного своей вечности. А, может, даже и заморачиваться не станут, и вышвырнут куда-нибудь за пределы Арены. Да, хотя бы в тот самый мертвый пепельный лес, что на многие километры тянется за стенами. Уважают здесь только живых. Раз сдох, позволил себе умереть, значит, слабак, мусор. Хороший боец – живой боец. Так что, девочка, несмотря на всю свою ущербность, ты – лучший боец, чем они. Но, честно говоря, ее не слишком это радовало. На самом деле, ее не радовало ничего уже очень давно. Не находилось причин для веселья. Но если, все-таки, у нее получится найти денег на ньюк, то она, так уж и быть, даже напьется. А, может, и спляшет чего. Восьмой отсек. Такой же коридор, как и все – грязный, темный, покрытый граффити и неприличными надписями-рисунками. А еще вон в том углу каждое утро регулярно ссут. Наверное, еще до службы ее бы это покоробило, вызвало отвращение и тошноту, но сейчас она только лениво отогнала от плеча зеленую жирную муху и нажала на светящееся табло электронного замка восьмого отсека. За дверью послышался звук, от которого девушку чуть удар не хватил. Гладиаторы, конечно, частенько ставили на дверные звонки всевозможную нецензурщину, хотя это была довольно недешевая услуга. Но к такому Крэш давно привыкла. А вот услышать звонкую мелодию старой детской колыбельной ей было непривычно. И даже страшновато. Что за дегенерат такое себе установил? Даже девушки на Арене не славились подобными привычками, предпочитая более брутальные и грубые вещи, и зачастую имея мускулатуру не меньшую, чем у мужчин. Похоже, дорогая, ты пришла в логово психа. Готовься к тому, что сейчас тебя оглушат и вырежут тебе что-нибудь важное. Инстинкт самосохранения ныл – убирайся отсюда к чертям собачьим. А зависимость говорила – все равно подыхать. И девушка осталась в темном коридоре, прижимаясь вспотевшим от напряжения лбом к холодному металлическому косяку. Дверь с шумом отъехала в сторону и неприятно лязгнула, словно челюсти капкана. Квартира освещалась чем-то тускло-голубым, и в этом потустороннем свете тощая фигура адрианатора, приветствующего ее, казалась каким-то сюрреалистичным человекоподобным чудовищем. Крэш нервно сглотнула и порадовалась, что под шлемом не видно ее перекосившегося от удивления лица. Она немного помедлила и спросила: - Отсек номер восемь? Анарки кивнул и жестом пригласил ее войти. Гладиаторша хлюпнула носом, но протиснулась между косяком и хозяином квартиры, почти таким же узким. Внутреннее убранство отличалось скромностью и … засранностью. Крэш фыркнула. Почему-то она ждала от человека, заменившего сорок процентов самого себя на кибернетику, упорядоченности и педантичности, подобно программе компьютера. Однако царивший вокруг беспорядок говорил совершенно об обратном. Заметив, как она нерешительно осматривается, Анарки невозмутимо стряхнул на пол большую кучу фантиков от шоколадных батончиков , бутылок содовой и – почему, почему все это лежит в одной, мать ее, куче?! – окровавленных ватных тампонов, освободив полностью скрывшийся под всем этим дерьмом небольшой стул. Гостья не оценила проявленное радушие и присаживаться отказалась. Хотя тут же и пожалела об этом – ведь если она пришла просить денег, то проявлять гонор ей как бы и не стоит. Но адрианатор не обиделся, или, может, не подал виду. Он, безжалостно приминая тяжелыми сапогами разбросанные по полу вещи, прошелся по центру крохотного спального отсека, состоявшего из одной небольшой гостиной, она же спальня, она же кухня, и дверью в совмещенную душевую. Иными словами, совершенно ничем не отличалась по планировке от квартиры самой Крэш, с той лишь разницей, что здесь обитал, похоже, только один гладиатор. Девушка не удивилась. Мало кто смог бы жить с подобным соседом. Если только Кадавр… Она по-прежнему мялась около двери, не зная, как начать разговор с тем, у кого и рот-то зашит. Впрочем, говорить особо и не пришлось. Откуда-то – девушка не заметила, откуда, да и, собственно, знать не желала – хозяин квартиры вытащил кпк и жестом попросил Крэш дать ему свой. Она помедлила, но все же протянула девайс. Анарки быстренько отыскал не особо спрятанную информацию с номером счета гладиаторши, кивнул довольно и вернул кпк, погрузившись уже в свой. Проверив счет, девушка обнаружила пополнение на довольно немалую сумму кредитов. Это не было и половиной от необходимого, но девушка была искренне рада и такому. Положив девайс в карман, она разлепила сухие губы: - Спасибо… Адрианатор развел руками, мол, простите, больше нету, и девушка охотно поверила. Не так много зарабатывал чемпион четвертого звена, чтобы у него оставались большие средства после трат на невероятно дорогие имплантанты, которые без постоянного ухода быстро изнашивались и травмировали тело. - Я… С первой же получки, - пообещала она, и только сейчас заметила, что на Анарки не было визора, что в полумраке отсека было не слишком видно. Она даже не сумела полностью разглядеть его лицо, увидев только безбровый лоб и темные, но явно человеческие, глаза, что весьма ее удивило – Крэш всегда думала, что визор вживлен в его голову, как и прочие имплантанты, но, похоже, она ошибалась. Гладиаторша шагнула вперед, подстегиваемая любопытством, но Анарки тут же отступил в полумрак. «Скромник», усмехнулась про себя Крэш. Сухо попрощавшись и осторожно перешагнув острую металлическую деталь под ногами, она вышла в коридор и тихонько вздохнула под лязг закрывшейся за спиной двери. - Что ты делаешь здесь, смертная? От низкого грудного голоса по позвоночнику Крэш в панике побежали мурашки. Она всегда гордилась своим слухом, достаточно неплохо развитым для обычного человека, но уловить движений подкравшегося к ней Юриэла она не смогла. Гладиаторша подавила в себе желание бежать со всех ног. Ходили слухи, что Ангел Смерти презирает всех вокруг, но в большей степени это относится к трусам. Где гарантия, что, пытаясь убежать, она не получит в спину смертельный удар, и когти Юриэла не вырвутся из ее грудной клетки? Эта картина так явственно предстала перед ее глазами, что Крэш почудилось, будто она уже слышит запах собственной крови, бьющей фонтаном из разорванной груди. Ее передернуло. - Кто-то вырвал тебе язык, маленькое ничтожество, и ты не в состоянии больше лепетать? – поинтересовались позади. Гладиаторша сжалась всем своим естеством в комочек, сглотнула сухой ком, застрявший где-то в гортани, и обернулась. - При… Приветствую вас, Ангел Тьмы, - жалобно пробормотала она, пытаясь выдавить из себя подобие поклона. Под светло-коричневым капюшоном – единственным, кроме широкого пояса с большой металлической бляхой в виде черепа, предметом одежды Юриэла – раздалось утробное хмыканье. - Значит, все же не немая. Я впервые тебя вижу. Кто ты и что делаешь в этом крыле, куда многие предпочитают не приходить потому, что здесь обитаю я? - Я ... Не знала… - почти шепотом произнесла девушка, чувствуя, что дрожь в ногах усиливается, и покрепче вцепилась в свой шлем руками. – Я приходила в восьмой… Она задохнулась от ужаса, когда когтистая рука Ангела Смерти дернулась. Но он всего лишь чуть оттянул назад край капюшона, и на гладиаторшу теперь с легким интересом смотрело страшное лицо, лишь общими чертами напоминающее человеческое. Черные, словно ночь, глаза, были похожи на бездонные дыры, и казалось, высасывали из крохотной фигурки жизненные соки. Глаза самой Смерти. В какой-то книжке Крэш читала когда-то о том, что от страха по телу человека стали ползать серые вши, это означало, что он без пяти минут труп. Она понятия не имела, насколько это правда, но сейчас ей казалось, что по ней что-то ползает. Безгубый рот Юриэла растянулся в оскаленной улыбке, отдававшей таким холодом, что девушку бросило в озноб. - Ты мне не соперник. Не попадайся мне на Арене. После этого Ангел Смерти развернулся и ушел, не удостоив оппонентку больше ни словом, ни взглядом. Крэш резко села на пол, словно из нее вытащили одним махом весь позвоночник. Пот лил градом, смешиваясь со слезами – такого прессинга она еще никогда не испытывала. За пару минут ее буквально раздавили и перепугали почти до смерти. Немного придя в себя только лишь минут через пятнадцать, она поспешила убраться из мрачных коридоров, обходя стороной небольшую группу гладиаторов, среди которых узнала только одного, и то по запаху. Зато теперь она знала, где квартируется Кадавр. - Гребаное крыло с гребаными уродами, - ругалась она шепотом, глотая около столовой из пластикового стаканчика непонятную темную жижу, добытую из автомата. По вкусу, виду и запаху это больше напоминало мазут, чем капучинно. Но зато снимало стресс и немного успокаивало бурчащий от голода живот. Девушка успела пожалеть о своем отсутствии аппетита, когда столовая еще не представляла собой полигон военных действий. Сейчас же о том, чтобы там поесть, не могло идти и речи. Пародией на кофе баловалась не только она. Возле автомата простаивало человек пять, переговариваясь друг с другом и морщась то ли от качества бурды, то ли от боли – на их телах красовались окровавленные бинты. От скуки Крэш прислушалась к их беседе. - … и он теперь стоит там каменной статуей. И, наверное, будет стоять вечность, - меланхолично рассказывал огромный негр, закованный в мощную броню. Он единственный, кто так и не прикоснулся к кофе. Впрочем, судя по его виду, ему и не было в этом необходимости. Крэш подозревала, что это не напичканный имплантантами человек, вроде адрианаторов, а полноценный киборг. Он явно старался выглядеть дружелюбным и общительным, но что-то в его голосе было не так. - А, да брось, Кил, - отмахнулась рукой бледная фигура, в которой Крэш быстро узнала Патриота. У него было меньше всего повреждений, что изрядно удивило девушку, ведь этот гладиатор принимал наиболее активное участие в прошлой потасовке, насколько она успела заметить тогда. – Постоит немного, и Вадригары его обратно вернут. Должен же кто-то быть последним звеном Арены, раз его победитель выбрал в качестве награды возможность покинуть это место и вернуться домой. - Неплохое, кстати, решение, - пробормотала подошедшая к автоматам Майор. Она на секунду замолкла, пригубив стаканчик, и хрипло продолжила. – Думаю, многие из нас поступили бы так же. - Мне показалось, или в твоем голосе я услышал грусть, о, квинтессенция невозмутимости и безэмоциональности? – попытался съязвить Патриот, ехидно усмехаясь. Ровно до тех пор, пока кулак Майора не выбил у него из рук стаканчик. - Ну вот, теперь ты должна купить мне еще эспрессо, Вэйланд, - деланно возмутился гладиатор. - Не знала, что вампиры пьют кофе, - огрызнулась женщина. Патриот развел руками. - А кто сказал, что это вообще кофе? - Производитель. Несколько гладиаторов фыркнули, но поспешили замять улыбки кашлем под тяжелым взглядом гладиаторши. - Что есть, то и потребляем. Неужели ты думаешь, что Вадригары выдают мне особый паек? Темные глаза Майора сощурились. - Окей, окей, - развел руками кибер-вампир. – Выдают. - Тебе лишь бы поспорить, - вздохнул кто-то. - Что мне остается? – пожал плечами Патриот и тоскливо поправил звездно-полосатую бандану на голове. – Только так, болтовней, и забиваю грусть. Я тоже не против вернуться домой. И делаю все возможное для этого. А в итоге уже шестой десяток лет кукую здесь. Майор Вэйланд презрительно сплюнула на пол после его слов. - Как будто тебя там кто-то ждет. - Меня ждет Родина, Сьюзи, - парировал вампир. – И мне не нравится то, с какой обреченностью ты об этом говоришь. - Рада за тебя, - Майор бросила опустевший стаканчик в контейнер. – Но у меня другие планы на освобождение с Арены. Шаркнув подошвами сапог по металлическому полу, она по-военному развернулась и молча покинула площадку с пищевыми автоматами. Гладиаторы проводили ее взглядом. - Что же это за планы? – задумчиво произнес Кил. – Раз она не хочет возвратиться на Землю, то какова ее цель? - Строггос, - пробормотала Крэш, и поняла, что произнесла это вслух, когда все присутствующие повернулись к ней. Киборг покачал головой. - Это неразумно. Нелогично. И нерационально. - Кто знает, - снова пожал плечами Патриот. – Она так и не простила строггам нападение на Землю. И гибель ее товарищей. Спор прервала сирена, пронзительно завывшая под потолком. Тревожный звук давал сигнал к сбору, и это не Вадригары собирали всех гладиаторов. Такой способ созыва был придуман самими воинами, и означало это только одно. Случилось что-то очень плохое.