Роковой рейс.

EPOV Эта ночь была очень короткой. Фактически, она началась для меня три часа назад, я вернулся после тяжелой смены в больнице и рухнул в постель. Но сейчас мой телефон, который я предусмотрительно держу на прикроватной тумбочке, как, наверное, любой хирург, настойчиво пищит. Я разлепил глаза и быстро нажал "принять", звонила дежурная из больницы. - Мистер Каллен, разбился самолет, всех выживших людей в тяжелом состоянии везут в нашу больницу, Вы очень нужны здесь! - скороговоркой сказала она. Мое сердце упало. Уже семь лет я работаю врачом, пять из них главным хирургом в Центральной больнице Нью-Йорка. И до этого я оперировал людей больных, попавших в аварию или в какую-нибудь нелепую, но опасную для здоровья и жизни ситуацию. Но никогда это не были массовые, затрагивающие судьбы стольких людей сразу, трагедии. И видит Бог, я знал, что этот день, а, точнее, ночь, настанет. - Сейчас буду, - коротко ответил я. Благо лег спать я прямо в одежде, мне не пришлось тратить драгоценные для кого-то минуты на сборы. Следующие пятнадцать минут дороги тянулись, как часы. Я мысленно прокручивал все действия, которые мне придется совершить, уже такие привычные, но сейчас потерянные секунды были ужасно важны. Я выхожу из машины, вокруг гул, крики, звуки скорой, обгорелое тело на носилках вносят в раздвигающиеся двери. Я вхожу, меня встречают медсестры, на ходу объясняющие о предстоящей операции. Я готовлюсь, стараясь не упустить ни единой детали, вхожу в операционную, здесь мужчина с обезображенным лицом, его травмы тяжелые, но с жизнью совместимы, мы делаем, что можем, работая, как единый механизм, подавляя эмоции, страх и горечь. Он будет жить. Следующей оказалась девушка неземной красоты, казалось, Бог сжалился и не стал трогать ее лицо, оставляя лишь пару царапин, что не скажешь о ее внутренних органах, особенно отвечающих за деторождение. Она будет жить. Пять часов прошли, как во сне, я все еще на ногах, но адреналин не дает усталости помешать мне. Я привалился на кресло и руками растирая лицо, не давая себе уснуть. - Привезли пострадавшую крайне тяжелом состоянии, еле держится, нашли последней. - Подошла ко мне медсестра. Я подошел к каталке, на ней лежала девушка, чья красота не бросается в глаза, а мерцает тихим светом, скрытым сейчас запекшейся на лице кровью. Она не просто пострадала. Она едва жива. Если у тех двоих были твердые один из ста, то у нее и таковых нет. Четыре напряженных часа операции и ее увозят. Я не знаю, будет ли она жить. Но я очень на это надеюсь. Сам, не ведая, что делаю, я пошел в ее палату...и просидел там остаток ночи. Всю ночь я просидел в палатке около той девушки, в полной тишине, боясь нарушить ее сон. Очень часто она во сне кривилась от боли, и сон ее был беспокойным. Я с замиранием сердца наблюдал за ее редкими вздрагивания и попытками во сне перевернуться на спину. Резкая боль заставляла ее вернуться в предыдущее положение. Я больше всего желал, чтобы она поправилась.