Роковой рейс.

BPOV - Что ты здесь делаешь? - спросили мы одновременно, справившись с первым шоком. Эдвард жестом позволил мне отвечать первой. - Я эм... вернулась. Устроилась на работу. А ты? - Ну, я вообще-то тоже теперь здесь работаю, - неуверенно ответил он. - Отец перевел меня. Не представляю, каким было мое выражение лица в тот момент, потому что моя пережившая кому голова отчаянно пыталась не взорваться. Эдвард теперь живет здесь, что это меняет, нет, это ничего не меняет, он всего лишь мой врач, ну и друг, но почему тогда я так, черт возьми, нервничаю. У меня есть жених, я его люблю, у нас скоро свадьба, тогда почему я была так отчаянно рада видеть Эдварда, черт возьми?! Я взглянула на него, замечая на его лице подобную бурю эмоций до того, как он совладал с ней. - Может, зайдем куда-нибудь? Выпьем кофе? - предложил этот нереально-сексуальный-всего-лишь-мой-врач. - Конечно. Он вдруг как-то странно улыбнулся. - Что? - спросила я. - Я, конечно, хорош. Пригласил тебя, но не знаю, куда вести. - Пойдем, турист! - я улыбнулась в ответ. Я потянула его за собой. От прикосновения наших рук меня немного дернуло, но я старалась сдерживаться. По пути в одну из неплохих, по моему мнению, кофеен, я рассказывала ему обо всем, что видела вокруг. Вряд ли я была хорошим гидом, но я не думаю, что Эдвард интересовался, в каком году построено то или иное здание. Дорога заняла у нас минут пятнадцать. - Та-дам! - сказала я, комично вскидывая руки в сторону небольшой уютной кофейни, втиснутой между офисными зданиями. В этот момент я поняла, почему Эдвард мог зваться моим другом. Если не вздрагивать от каждого нашего прикосновения и не молиться на его лицо, волосы, запах, голос, тело, ох... можно по-настоящему наслаждаться легкостью общения с ним. Я никогда не рвалась быть в окружении огромной компании приятелей, предпочитая более уютный и тесный круг настоящих друзей. И Эдвард, как нельзя кстати, вписывался в него. Мне не было так комфортно даже с Джейкобом. Скорее даже наоборот, с Джейком я всегда чувствовала себя неуютно. Он постоянно меня учил, как себя вести, как разговаривать, чтобы не омрачить его репутацию. В общем, я должна была полностью соответствовать его кругу общения. - Ну, ничего себе, глаза разбегаются! - подразнил он меня. Кофейня, действительно, выглядела очень маленькой, но только для тех, кто не был внутри. Я сощурила глаза на его комментарий, он засмеялся. - Дамы вперед, - вкрадчивым тоном сказал Эдвард, галантно открывая передо мной дверь. Я закатила глаза: - Кто научил тебя этому? - Родители. Эмметт отказался от уроков этикета в пользу спорта. Они вымещали свое безупречное воспитание на мне. Эмметт. Это имя буквально парализовало меня. Перед глазами пролетел последний день в Чикаго. Эта троица за стеклом, я знала их. Я видела их в своих снах каждую чертову ночь. Сначала я решила, что сошла с ума, что кома вывернула мне мозги набекрень. Ведь я видела этих людей впервые, кроме Эдварда, конечно, а в моей голове хранилась целая подноготная на каждого. Потом я подумала о всяких экстрасенсах, которые утверждают, что чудо-дар пришел им после штук, подобных коме. Удар молнии, клиническая смерть и так далее. Не знаю, какой вариант был менее идиотским. А потом услужливая память подкинула мне куда менее идиотское, но в которое не менее сложно поверить, решение. "Медсестры только и говорят о том, сколько времени он проводил у твоей кровати" - сказала тогда Роуз. Я думала о том, сколько же - "столько". Думала, зачем такому парню, как Эдвард, сидеть у кровати незнакомой девушки. И зачем рассказывать о своей жизни, семье, учебе, работе в мельчайших подробностях. И, когда я доходила до этой мысли, я понимала всю ее абсурдность. Все три варианта были глупыми. Пока я совершала экскурс в свои мысли, Эдвард с интересом оглядывал зал. Его строение было нетипичным, больше похожим на лабиринт, чем на кафе. От входа четыре пути вели в небольшие уединенные "тупики" лабиринта, по два в каждом проходе. Таким образом, никто, кроме официантов, не мог посягнуть на твое уединение в "тупике". Я часто приходила сюда со своей подругой Анжелой, от мысли о которой на сердце потеплело. - Беру свои слова обратно. Здесь довольно мило, - сказал улыбающийся Эдвард. - Так-то! - торжествовала я. Мы выбрали столик и заказали кофе. - Итак, ты работаешь... - Критиком. Буду читать выходящие в продажу книги, и писать лестные или не очень рецензии. - Звучит угрожающе, - рассмеялся он. Я, как ребенок, показала ему язык. - Ну, а ты? Удиви меня своей опасной профессией. - Ох, я бы рад. Но я теперь, типа, заведую больницей. Никакой опасности. - Ого! - Мои глаза расширились от удивления. - Так ты теперь у нас крутой парень? - Крутой парень? Ты действительно так думаешь? Я же теперь буду сидеть в кабинете и ворошить бумажки. Никакой тебе крови, скальпелей и симпатичных пациенток. - сказал он, подмигивая. - Ну, никто не отменял симпатичных медсестер, - подбодрила я. - Я предпочитаю пациенток. Его ослепительная улыбка была ужасно заразительной. - Кстати, как тебе твой врач в Финиксе? - Ох, Джеймс? Довольно эм... приятный? - Правда? - засмеялся Эдвард. - Розали сказала мне другое. Розали? Что сказала ему эта маленькая болтливая стюардесса? Она устроила мне телефонный допрос с пристрастием, стоило мне только заикнуться о том, что мой врач молодой и симпатичный. И все закончилось охами и ахами, направленными в сторону Эдварда. Джеймс был повержен без особых усилий со стороны Эдварда. - Чтобы она ни сказала, это была наглая ложь. Не верь ни одному ее слову, потому как... Я не успела закончить свою пламенную речь, потому что Эдвард обиженно выпятил нижнюю губу. Я понимала, что он дурачится, но это было так мило, забавно и по-детски. Ну, конечно, по-детски! Могу я хотя бы пять минут просидеть с Эдвардом, не думая об этих дурацких снах? Я с силой сжала недавно принесенную официанткой чашку кофе. И, конечно, обожглась. - Я переиграл? - Ох, нет. Просто обожглась. У тебя прекрасно получается изображать несчастного и лишенного. - Но ты многого еще не видела. Я могу пустить слезу для убедительности. - Пустить слезу? Серьезно? - Эдвард старался сохранить серьезный вид, но огоньки в глазах выдавали его. - Ты меняешь тему! Что сказала эта блондинка? Я старалась хоть немного позлиться на Роуз, но нежность к ней была непотопляемой. - Хватит общего смысла или процитировать? Он откровенно потешался надо мной! Они что, объединились для миссии "смути Беллу"? - Цитируй уже! - "Чикагские врачи ей нравятся больше", - имитируя голос Роуз, сказал он. А потом серьезно, и с ноткой грусти добавил: - не волнуйся, я знаю, что она всего лишь хотела сделать мне приятно. Я не смогла скрыть облегчения. Она не сказала ничего такого, и я радовалась тому, что могу не сгорать от стыда. Ведь я так много внимания в нашем разговоре уделила его лицу, волосам, запаху, голосу, телу... о которых я не думаю, черт возьми. Потом я повторила про себя последний комментарий Эдварда, вникая в смысл. Эдварду приятно от мысли, что он нравится мне.... Ммм... Вау? Он внимательно следил за эмоциями на моем лице. И, о, черт, заметил облегчение и последующий восторг. - Значит, было что-то компрометирующее, а? - Пей кофе, Эдвард. Пока не остыл. EPOV Мы допивали кофе за приятной болтовней. Я не мог поверить, что сижу сейчас напротив этой волшебной девушки, поддерживая дружескую беседу. Не желая прерывать это волшебство, окутавшее нас, я заказал еще кофе. Мне хотелось схватить ее, трясти за плечи, умолять вспомнить и принять то, как я доверился ей, то, как она близка мне. Иногда я замечал грусть в ее глазах и пытался проанализировать, что из моих слов или действий заставляло ее грустить. Но я всего лишь давал ей часть от того, что уже дал в больнице. Какие-то вскользь упомянутые факты, или же подробно рассказанные истории из моей жизни, и она сразу сникала. Я не видел смысл в этом. Мы говорили об ее работе: - Аро - итальянец. У него потрясающий акцент! Я буквально засыпаю, умиротворенная его урчанием. Он меня точно уволит, - рассмеялась она. - Моя сестра недавно была в Италии. В каком-то богом забытом местечке, название которого я забываю... - Вольтерра... - едва слышно прошептала она. Я скорее прочел это по ее губам. - Что, прости? Она покачала головой и жестом показала продолжать. Мне явно показалось. Я провел рукой по волосам, стряхивая наваждение. - Я до сих пор не понимаю, почему не Флоренция или Милан. Хотя в последний она заскочила. Ее часто куда-то дергает с места на место. Она, как говорится, творческая личность, работает... - Архитектором, - сдавлено пискнула Белла, прикрывая рот рукой. - Белла, прости, что ты сейчас сказала? - Прости, Эдвард. Я... я сейчас. И она ушла в сторону уборной. Мне пришлось схватиться за бархатную обивку стула, удерживая себя на месте. Мне могло показаться один раз, но не два. Думай, Эдвард, давай. Я начал вспоминать каждую ночь, проведенную с Беллой, когда она была в сознании. Да, я говорил, что у меня есть сестра, что она замечательная. Возможно, я говорил, что она работает архитектором, хотя я не могу сказать точно, но вот о Вольтерре я не говорил явно. Я сам вспоминал это дурацкое название через раз, и мы с Беллой не доходили до углубленных разговоров об Элис или Эммете. Мы уделяли внимание собственным персонам. Таким образом, она не могла знать о Вольтерре... осознанно. Но могла ли она вспомнить об этом... из моих монологов? Нет, этого не может быть. Все эти мистические случаи с комой либо огромнейшая редкость, либо выдумка для потерявших надежду близких. Да, Белла вышла из комы, но на этом чудо заканчивается. Никаких воспоминаний об этих днях и моих исповедях быть не может. Несчастный стул был близок к тому, чтобы треснуть в моих руках. Его спасла вернувшаяся Белла. Ее щеки раскраснелись, а волосы немного спутались. - Голова разболелась, - смущенно улыбаясь, сказала она. - Я, пожалуй, пойду. Это мой вашингтонский номер. Она выудила из сумочки листок и ручку и быстро написала номер. Я заметил, как она потянулась к деньгам и опередил: - Не вздумай. Я приглашал - я плачу. У тебя есть лекарства дома? - Конечно, - сказала она, вздыхая. - Белла? - Она подняла глаза. - Могу я проводить тебя? - Я на такси. Но, спасибо. Она легонько чмокнула меня в щеку, посылая миллионы импульсов по нервным окончаниям. - Белла? - Да? - Ты не против, если я позвоню тебе вечером? - Конечно... APOV Я прыгала по квартире, не зная, чем себя занять. Я клятвенно обещала себе оттягивать момент со звонком Джасперу как можно дольше. Это должно быть десертом, сейчас мы с Эдвардом уладим последние дела с переездом и работой, а потом устроим Хейлам чертов сюрприз. В наказание за нетерпение я обещала лишить себя шоппинга в честь переезда. Хотя я сама себе не верила, что уж там. Мысль о Хейлах разлилась теплом по моему телу. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, это, возможно, было бы сказкой. В этой сказке, в другой реальности, в другом развитии будущего Роуз и Эдвард понравились бы друг другу так же, как мы с Джаспером. Эта сказка не была бы омрачена упавшим самолетом и несчастной девушкой по имени Белла, которая даже понятия не имеет о чувствах моего брата. В этой сказке Эммет бы не влюбился в Роуз с потрохами, чего он, кажется, сам еще не понимает. Он устроил нам сцену, главным посылом которой был упрек в том, что мы срываемся "непонятно, куда" и "непонятно, зачем". Но я, без ложной скромности, будучи проницательнее обоих братьев, знала, что Эммет бесится не поэтому. Роуз. Его бесило то, что мы теперь сможем наслаждаться ее обществом каждый день. За грудой мышц и неприличным юмором нашего немного старшего брата скрывалась ранимая душа романтика. Но его работа никак не сочеталась со словосочетанием "осесть на месте". Поэтому один мой брат грустил по несчастной блондинке, а второй - по несчастной брюнетке. В выдуманной мной сказке не было бы места для грусти боли. Возвращаясь к сказке, коих не бывает. В замочной скважине нашей новенькой квартиры послышался скрежет, и моему взору представился Эдвард. Точнее кто-то, очень похожий на Эдварда, с горящими глазами, еще более растрепанными, чем всегда, волосами и безумной улыбкой. - Эдвард? - осторожно начала я. - Ты в порядке? - Она здесь, Элис. Белла. Она в городе. И как мой язык повернулся сказать, что сказок не существует? Белла здесь. Я не видела своего брата таким очень давно. Да и был ли он когда-нибудь таким? В моей голове новая цепь событий превращалась в очередное развитие будущего. Где Эдвард был с Беллой, Эммет с Розали, а я с Джаспером. Трагическая история, связавшая всех нас, с идеальным концом. - Я не потревожу твое шаткое самообладание небольшим сюрпризом? Мы поговорим о Белле, но только после него, ладно? Я итак терпела весь день. Он лишь рассеянно кивнул. Уверена, из моей небольшой речи он слышал только "Белла". - Закрой глаза. Он послушался, а я медленно затолкала его в гостиную. - Можешь открывать. Он рассеяно пробежался глазами по комнате, где нельзя было не заметить его. Сияющий, глянцевый, безупречный. Идеальный для Эдварда. - О, Господи, Элис! Он кинулся к роялю, пробегая пальцами по клавишам. - Если он стоит столько, на сколько выглядит, мы разорены, - восхищенно сказал он. От счастья в его глазах мое сердце сжалось. Возможно, со стороны Эдвард всегда выглядел счастливым и самодостаточным, но это не так. Любимая работа - это ещё не всё. Он начал обнимать меня, кружа по комнате, как в детстве. - Ох, Эдвард, ты сломаешь меня! - Элис, ты невероятная! - Я знаю. А теперь садись и рассказывай.