Роковой рейс.

BPOV - Я же сказала, миссис Ко… - начала я, открывая дверь. Мои внутренности сжались, а сердце пропустило удар при виде нежданного гостя. Не в силах контролировать свой голос, я рвано выдохнула: – Что ты здесь делаешь? Ее светлые волосы развевались на ветру, длинные локоны мокли под каплями внезапно начавшегося дождя. Я научилась игнорировать редкие перемены в погоде еще в Форксе. Отбросив мысли о доме, я всмотрелась в лицо неожиданного гостя, которое не могла забыть. Именно эта улыбка когда-то спровоцировала мои первые страхи о том, что я могу потерять Эдварда. Страхи, которые хоть и не имели ничего общего с ситуацией, в которой я оказалась сейчас, но не остались незамеченными для наших отношений. Часть моего прошлого, которое я так отчаянно пыталась спрятать в самый дальний угол сознания, сейчас стояла передо мной, бесстыдно возвращая меня к приносящим боль воспоминаниям об Эдварде. - Не было времени думать о такой мелочи, как зонтик... - усмехнувшись, пробурчала она скорее самой себе. - Странно, учитывая, что мы в городе, где постоянно льет дождь... - Что ты здесь делаешь? - повторила я свой вопрос, совершенно обескураженная. - Что делают в канун Рождества, Белла? - подняла она бровь и, не дождавшись моего ответа, продолжила: - Привозят подарки. Я не смогла ответить ей, когда она сделала один решительный шаг в сторону, открывая моему взору подарок, который буквально выбил весь воздух из легких и заставил сердце сжиматься от смеси счастья и боли, накрывшей все мое существо. EPOV Гнетущая атмосфера сводила с ума. Мне казалось, от каждого из нас буквально волнами исходило отчаяние и безысходность, которые сквозили в наших мыслях. Первым моим порывом было лететь за ней и во что бы то ни стало вернуть. Не раздумывая над причинами и последствиями этого поступка, я слишком резко встал с больничной кровати, игнорируя боль в ребрах и туман в голове. Эммет поймал меня, когда я был уже в опасной близости от пола. - Ты куда-то собрался? - напряженно спросил он, удерживая на себе мой вес. - Как ты догадался? - огрызнулся я, проклиная свою слабость. - Я лечу в Лондон. - Никуда ты не летишь, - сказал Джаспер, поглаживая кивающую Элис по волосам. - Я не спрашивал вашего разрешения, - отрезал я, отталкивая Эммета и хватаясь за кровать, чтобы не упасть. Ребра нещадно болели от резких движений, требуя очередной дозы морфия, но я не мог позволить себе такую роскошь, как сон, рискуя потерять драгоценное время. Я полечу следом за ней. Черта с два я позволю чему-либо разлучить нас, когда я готов пойти на все, чтобы вспомнить и вернуть наши отношения. - Эдвард, ты не в состоянии нормально передвигаться. Мысленно мне пришлось согласиться с Джаспером, но вслух я этого говорить не собирался. - Тогда кто-нибудь из вас поможет мне, - сухо сказал я. - Ты никуда отсюда не уйдешь, - прогремел Эммет. - Ты только очнулся, в твоей карте с десяток причин, по которым ты не можешь вставать с постели, когда тебе вздумается. Я побеждено рухнул на постель - у меня не было ни единого шанса выбраться из больницы, пока мои новоиспеченные надзиратели находились в палате. - Я полечу, - пискнула Элис. - И что ты скажешь? Что это не то, что она подумала? Все не так, как кажется на первый взгляд? - взбесился я. - Белла не поверит тебе. Она и мне не поверит, но посылать сестру решать мои проблемы... - я покачал головой. Элис снова забилась в истерике, спрятавшись в объятьях своего парня. Я почувствовал себя виноватым за то, что сорвался на ней. - Прости, Элис. Я просто... не в себе, - выдохнул я. - Я знаю, - всхлипнула она. Следующие две недели я был под присмотром сменяющих друг друга охранников, никогда не оставаясь один. Родители категорически отказывались рисковать моей жизнью, а мое мнение не учитывалось. Умом я понимал, что могу запросто убиться, если боль даст о себе знать в неподходящий момент, или потерять сознание от нервного напряжения, противопоказанного после сотрясения. Но эта возможность переставала пугать меня, когда я думал о девушке, которая потеряла все из-за меня. Каждый день мы звонили Белле, пытаясь хотя бы убедиться, что она в порядке. Она не отвечала, и это сводило меня с ума. Элис атаковала офис ее издательства, искусными пытками выуживая у ее коллег и начальства подробности ее новой жизни. Через несколько дней после отлета Беллы, она убедила девушку по имени Джейн дать адрес лондонского жилища. Элис не дала мне его, предлагая два варианта: либо она летит в Англию сама, либо я дожидаюсь выписки и тогда делаю с этим клочком бумаги все, что пожелаю. Я был зол. Я чувствовал себя избитым, изувеченным не только физически, но и морально. Каждую секунду в мыслях рождалось новое решение, сменяющееся сомнениями и последующим опровержением. Я думал о том, значил ли отлет Беллы то, что она хочет начать новую жизнь. Я представлял ее на рабочем месте, полностью погруженной в процесс, забывшей о прошлом, обо мне. Это причиняло боль, которую я не мог игнорировать. Как бы мне ни хотелось относить себя к людям, которые могут отпустить, если того требует ситуация, я не мог. Перспектива опустить руки и позволить судьбе контролировать наши жизни ужасала. Я не мог забыть ее лица, на котором так отчетливо распознавались страдания, через которые ей приходилось проходить. Отказалась ли она от них или только пыталась? На меня накатила новая волна тошноты и отвращения к самому себе, когда я представил Беллу в незнакомом городе, в одиночестве справляющуюся со своей болью. Я должен был убедиться в том, что она в порядке, и, возможно, тогда я смогу отпустить ее. Если осталась хоть малейшая возможность все исправить, я воспользуюсь ей. Но я был уверен, что Белла не захочет выслушать меня. После всего, через что я заставил ее пройти, она может совершенно справедливо не пустить меня на порог. У меня было время, чтобы хотя бы попытаться сделать что-нибудь. Несколько сеансов гипноза не принесли желаемого результата. Во всяком случае, я думал так поначалу. После долгих споров по поводу побочных эффектов я уговорил доктора Стивенса и Карлайла увеличить дозировку пирацетами и глиатилина (прим. автора: применяются при лечении амнезии). Теперь тошнота была моим постоянным спутником на пути борьбы с нарушениями мозговой деятельности и, как следствие, памяти. Перемены начались, когда в мою палату вошла высокая девушка с длинными темными волосами. - Анжела, - удивленно сказала Элис. Имя всколыхнуло какие-то смутные образы в моем сознании. - Я только вернулась, - шумно дыша, сказала она. – Медсестры рассказали мне о… - Она неопределенно взмахнула рукой. Элис и Эммет синхронно вздохнули. - Я - Анжела… - начала девушка. - Мой ассистент, - оборвал я, совершенно уверенный в собственной правоте. – Я отпустил тебя на неделю в Калифорнию… Анжела пораженно уставилась на не менее удивленную Элис. - Да, - медленно кивнула Анжела. – Это было в тот день, когда… - Когда он попал сюда? – с нажимом договорила за нее Элис. - Да, - подтвердила Анжела. Неожиданно для самого себя я вспомнил несколько минут своей жизни, того дня. Анжела также не имела понятия о том, что произошло со мной, и по какой причине я оказался на больничной койке, но постоянные переглядывания с Элис вызывали у меня некоторые подозрения. Приближался канун Рождества, которое мне предстояло праздновать в палате. Семья приняла решение остаться в Вашингтоне, к Эммету прилетела его девушка Розали. Помня о небольшой вспышке воспоминаний, связанной с ней, я надеялся на какой-то прогресс. Но при виде роскошной блондинки, ни один нейрон моего мозга не дрогнул. Розали была до неприличия воинственно настроена, когда узнала о переезде Беллы. Она также рвалась лететь в Лондон и объяснить все моей девушке, но я пресекал любые попытки уговорить меня. Как ни странно, мою просьбу выполняли. Со мной вообще обращались, как с ребенком, опекая, поучая, поощряя малейшие капризы, если они не касались моего желания улететь. Это раздражало. Белла гораздо больше нуждалась в их заботе, но я не мог заставить себя смириться с тем, что кто-то будет решать наши проблемы без моего участия. Если, конечно, Белла все еще собиралась решать наши проблемы. Через Джейн и Аро мы могли узнавать некоторые подробности о жизни моей девушки, которые удерживали меня на месте. За несколько дней до Рождества в палату вошел человек, которого я меньше всего ожидал увидеть. - Я узнала только вчера. Почему ты не позвонил? – раздраженно спросила она, присаживаясь на стул рядом с кровати. - Что ты вообще здесь делаешь? – прошипела Элис, не давая мне ответить. - Элис, можешь оставить нас ненадолго? Я не собираюсь сбегать, – сказал я. - Прекрасно, - буркнула сестра и вышла. - Привет, Таня, - выдохнул я, когда стеклянные двери закрылись. - Привет, пациент, - улыбнулась она. – Почему они волнуются о побеге? - Это долгая история, - покачал я головой. - Я не спешу… - задумчиво сказала она. – Как ты себя чувствуешь? Я пожал плечами. Она взяла мою карточку с прикроватной тумбочки и начала читать. - Ты потерял память? – пораженно спросила она. У меня получилось только кивнуть в ответ, мне успели надоесть эти вопросы. - Это… да уж, - вздохнула она, возвращая карту на место. – Ну, есть какие-нибудь интересные воспоминания, связанные со мной? – поспешила она разрядить обстановку. - Таня, - я закатил глаза. - Помню, у тебя есть девушка, - она подняла руки, сдаваясь. – Где она, кстати? Не терпится с ней познакомиться. Улыбка слезла с моего лица. - Ох, - выдохнула блондинка. – Ты не… - Нет, - покачал я головой. – Из всех гребанных вещей я не помню именно проведенное с ней время. Я рассказал Тане о событиях последних дней. Она была единственной, после печально известной Виктории, кто не осуждал и не пытался навязчиво помочь мне. После пары часов слезливых бесед она пыталась поднять мне настроение рассказами о бывших коллегах, Ньютоне, Йорке и Кроули, которые теперь нашли себе других идолов и приставали к ним не меньше, чем ко мне когда-то. Я смог расслабиться и отвлечься в ее компании, за что был благодарен. Таня собиралась остаться в Вашингтоне до Рождества. Элис смирилась с ее присутствием, мотивируя это тем, что я могу вспомнить что-нибудь, разговаривая с человеком из прошлого. Хотя я подозревал, что она всего-навсего заметила небольшие перемены в моем настроении. Приезд Тани не оставил равнодушным не только меня. Виктория была просто очарована новой посетительницей. Но Таня воспринимала медсестру как соперницу за мое внимание, пока я не объяснил блондинке причину поведения рыжей. - Она забывается, - сказала Таня однажды. – В больнице ходит масса глупых слухов по поводу твоей ситуации, один смешнее другого, а рыжая совсем не против обсудить их. Я не знал, о чем говорят за стенами палаты, с последнего выхода я ходил прогуляться лишь два раза в компании Эммета, который мог удержать меня в подходящий момент. Теперь к боли в ребрам и тумане в голове, вызванному обезболивающими, добавилась тошнота, которая еще больше омрачала ситуацию и мою способность к самостоятельному хождению. Утром двадцать четвертого декабря я рискнул выйти из палаты в одиночестве, моим «охранником» на сегодня был назначен Джаспер, у которого был выходной, но парень опаздывал на свой пост. Таня тоже обещала зайти попрощаться, но я не ждал ее до обеда. Когда Виктория поставила мне очередную капельницу и, подмигнув напоследок, удалилась, я аккуратно вытащил иглу из вены и медленно встал. Комната закружилась, но я крепко держался за спинку кровати. Небольшими шагами я вышел из ненавистной комнатки, понятия не имея о том, что ждет меня за стеклянными дверями. Женские голоса на повышенных тонах ворвались в мое сознание. Скорее подсознательно я инициировал их владелиц, Викторию и Таню, потому что содержание их разговора не давало думать ни о чем другом. - Ты прекрасно знаешь, что он может притворяться, - сказала Виктория. – Известие о врачебной ошибке может здорово пошатнуть его репутацию. А сейчас он – всего лишь несчастная жертва обозленного отца своей покойной пациентки. - Тебе стоит перестать слепо верить всему, что говорят люди, - раздраженно ответила Таня. – Врачебная ошибка?! Даже золотые руки Эдварда не в силах остановить обширное внутримозговое кровоизлияние. Девочку привезли слишком поздно, она была фактически обречена на смерть. Эдвард сделал все, что мог. То, что отец девочки был не в силах контролировать свои эмоции, не делает… Эдвард! Глухой звук, с которым мое непослушное тело упало на холодный пол, заставил девушек развернуться. Я не мог контролировать то, что происходило со мной в эти секунды, минуты или часы. Тысячи картинок и чувств атаковали мое сознание, начиная с невыносимой физической боли от бесконечных ударов, которые наносил мне мужчина, заканчивая телефонным звонком дежурной, сообщившей мне об авиакатастрофе. Эмоции, о невероятной силе которых я даже не мог подозревать, сковали мой разум и сердце в тиски. Сквозь чувство вины, связанное со смертью девочки на моем операционном столе, пробивались потоки любви, которую я испытывал к девушке всей моей жизни, Белле. Я не мог поверить, что моя возлюбленная прошла через все это без меня. Я очнулся на том же месте, Таня поддерживала меня за голову, размахивая из стороны в стороны небольшой пахнущей спиртом ваткой. - Непослушный Эдвард, - выдохнула она, когда поняла, что я очнулся. - Таня… - прохрипел я. – Я… - Тихо, - оборвала она. – Виктория, помоги. С помощью медсестры мы без приключений добрались до кровати. - Исчезни, - коротко сказала Таня рыжей. Виктория фыркнула и вышла из палаты. - Я вспомнил, - коротко сказал я, не утруждая себя подробностями. Таня замерла. - И… как ты теперь? – осторожно спросила она. Я проанализировал свое состояние. Чувство вины давило где-то в самом укромном уголке разума, все, о чем я мог думать, была Белла. - Я должен лететь в Англию, - безапелляционным тоном сказал я. Таня медленно кивнула, удивив меня. - Но сначала ты скажешь семье… - Нет. - Нет? – удивилась она. - Я не могу рисковать. Если они узнают, что я упал, стоя на ровном месте… - Они узнают, - перебила она. - …то только убедятся в том, что я должен лежать. А если я скажу, что вспомнил, они поймут, что теперь я так просто с ними не соглашусь. Это ведь Каллены. Меня будут сопровождать даже в туалет. - Я не понимаю… - Просто не говори им пока. Я что-нибудь придумаю. - Хорошо, - медленно сказала она. – Я помогу тебе. - Что? – не понял я. - Я закажу билеты, - просто сказала она, вытаскивая из кармана пиджака мобильный. – И выведу тебя из больницы. - Билеты, - тупо повторил я. - Да, я не позволю тебе лететь одному. Не только семья беспокоится о твоей безопасности. Я отрешенно кивнул, не до конца веря в происходящее. Я собираюсь обмануть семью, которая перегибает с опекой, и улететь в другую страну к девушке, которая, возможно, меня больше не ждет. - У нас нет адреса, - вспомнил я. - Мы что-нибудь придумаем. Ты знаешь адрес работы Беллы? – Я продиктовал ей заученные данные. - Когда придет Джаспер, веди себя, как ни в чем не бывало. - Я постараюсь, - сказал я, чувствуя себя героем дешевого боевика.