Дьявол, который принадлежит мне

       - Соберись! Посмотри на меня! – кричит Эрик.       Мы стоим в разрушенном магазине. У него нет потолка, идет дождь. Перед глазами все в замедленной съемке. Эрик трясет меня за плечи. А я, не отрываясь, смотрю на свои руки, они в крови, в крови девушки. Беззащитной, слабой девушки. Я ее убила, убила ее!       Сейчас она лежит на холодном полу, прямо около моих ног. Она была из Отречения и напала на меня. Напала с каким-то ржавым ножом. На меня, на Бесстрашную. Я выхватила его из ее рук, до того как она смогла нанести сильный удар. Она лишь порезала мне руку. Рана вроде бы не глубокая. Я выхватила ее нож. Ей нечем было защищаться. И я убила ее. Зачем я убила безоружную?       На вид моя ровесница, светлые волосы, красивая, слишком красивая для Отречения. Она лежит на холодном сером полу, ее алая кровь обрамляет тело, а глаза, которые несколько минут назад были цвета молодой травы – остекленели.       Я убила ее. Я вырвала нож и замахнулась. У нее не было ни единого шанса. Холодное лезвие легко рассекло ее плоть. Я воткнула нож по рукоятку. Из ее тонкой белоснежной шеи сразу же хлынула кровь. Она залила мне все руки. Она залила ее платье. И пол вокруг тела.       Я. Я это сделала. Я не думала, кто она, сколько ей лет, что у нее может быть семья. Единственное о чем я подумала, это о том, что она враг, она пыталась напасть на меня. Она прыгнула, а я… Тогда перед глазами был совершенно другой человек. Тогда она казалась мне другой, озверевшей, обезумевшей. Но она просто хотел жить, жить как все мы.       Идет дождь и размывает следы, размывает грязь. Размывает ее кровь и мои слезы. Я не могу остановить их. Перед глазами лишь ее лицо. Ее лицо в момент смерти. Я вогнала нож. Ее глаза. Мое отражение в них. Отражение убийцы. Ее кровь. Ее тело ставшее бесформенным. И звук падения, удар о пол. Это все в моей голове. Если бы дождь мог смыть это из меня. Из моей памяти.       Я убивала до этого. Я стреляла в своих, стреляла в безфракционников. Но еще ни разу до этого момента я не убивала ребенка. Безоружного, беззащитного ребенка. Эрик дает мне пощечину:        - Очнись, мать твою. Нам пора – кричит он.       Тащит меня к выходу. Мои ноги стали ватными, они просто волочатся по земле. Мы выходим из торгового центра. Наши предатели-лихачи уже на улице. Все заняты своими делами, и никто не обращает внимания на меня. Я все еще ощущаю все в замедленной съемке.