Я люблю тебя, сестра!

Я с улыбкой смотрю на красивую свадебную процессию и сжимаю ладонь Пита. Он сжимает мою в ответ и ласково целует в висок. Отдающие рыжинкой волосы Энни красиво переливаются в свете ламп. Зелёное платье, в котором я была на ужине в Восьмом Дистрикте ещё в Туре Победителей, сидит на её фигуре, как влитое. Я улыбаюсь, глядя в ее искрящиеся счастьем глаза. Сегодня их день. Руки Пита ласково гладят мой живот. Он уже настолько большой, что я даже нагнуться не могу! Время пролетело так незаметно – как бесшумно падает песок, так и незаметно пролетело четыре месяца моего заточения здесь, в Тринадцатом. А раз попала я сюда почти на четвёртом месяце… Через месяц мы станем родителями. - В горе и в радости, в богатстве и бедности, - нудно зачитывает Далтон, скотовод из Десятого, и я интуитивно чувствую мысленную просьбу жениха и невесты поторопиться. Да разве важны какие-то там слова, когда души поют в унисон?! Я сжимаю пальцами руку Пита и поворачиваю абсолютно счастливое лицо к нему. Он кивает на «священника» и закатывает глаза. Я мягко улыбаюсь в ответ и хватаюсь за живот, чувствуя резкую мимолётную боль. Мои худые руки обнимают живот, я тяжело дышу и сажусь на стул, поправляя свободное платье. Глаза закрываются от слишком сильной боли, и я закусываю губу, сдерживая стон. - Солнышко? Опять? - Ничего, - легонько сжимаю его ладонь и начинаю успокаиваться, чувствуя лёгкие поглаживания. Пит сидит рядом со мной, гладя мои руки, и целует в висок. Я прикрываю глаза и успокаиваю разбушевавшееся сердце. – Уже прошло. - Мне это не нравится, - нахмурившись, сообщает Пит. Я прикладываю наши руки к животу. - Просто малышу тесновато, - оправдываю ребёнка я и ласково глажу свой раздутый живот. На лице Пита мелькает лёгкая улыбка. Новобрачные смачивают губы друг друга солёной водой, завершая ритуал бракосочетания. Ловлю обеспокоенный взгляд Прим, которая стоит среди тех, кто будет петь песню Финнику и Энни, посылаю уверенную счастливую улыбку. Она прикусывает губу и делает крохотный шажок назад, цепляясь в ладонь Ленни. Удивлённо приподнимаю брови, на что получаю робкую неуверенную улыбку. - Кажется, Прим уже нашла себе кавалера на сегодняшний вечер, - с улыбкой сообщаю Питу. Он ловит взглядом сцеплённые ладони моей сестры и брата Джоанны, после чего подмигивает мальчику. Ленни переводит взгляд на потолок, но его щёки пунцовеют. Тихо хихикаю, позабавленная видом смущённого мальчика. - Один из самых счастливых дней в этом подземелье, - улыбаюсь я и пытаюсь подняться на ноги, но сильные руки сдавливают плечи и заставляют сесть обратно. - И думать забудь, - решительно говорит Пит и усаживает меня. Я выгибаю бровь, молча возмущаясь, но он лишь отводит глаза, слушая песню, которую поют новобрачным. Я превращаюсь в одно сплошное внимание, когда вижу жениха и невесту, идущих по ковровой дорожке к гостям праздника. На их плечах лежит та самая сеть, на которую Прим и Хеймитч привязывали ленточки. * * * - Наши младшие неплохо спелись, - говорит Джоанна, кивая на Ленни и Прим, мерно покачивающихся в такт тихой мелодии. - Может, это их судьба так свела? Брат и сестра двух победительниц Голодных Игр? – спрашиваю я, вертя в руке стакан с соком. Оранжевая жидкость весело плещется в стакане. - Думаешь? Тогда, надеюсь, они не будут и дальше жить в этих катакомбах – здесь безумно тоскливо, - заявляет Мейсон и отпивает из своего стакана. Я морщусь от резкого запаха. - Ох, прости, Эвердин-Мелларк. Понятия не имею, как тебя называть, - говорит она. Я усмехаюсь. - Можешь по имени. Только Сойкой не называй, ладно? Терпеть не могу это прозвище. - А почему же ты стоишь, Китнисс? – с издёвкой спрашивает Джоанна. – Почему не танцуешь? - Куда мне танцы? – весело спрашиваю её, поглаживая живот. – Нам только танцев не хватало, - воркую я и глажу живот. Мои тощие пальцы скрываются в складках ткани. - Ты нормально себя чувствуешь? – внезапно спрашивает она. Я киваю. – Ты слишком худая. И, поверь мне, когда я говорю слишком, это значит слишком, - с тревогой заявляет девушка. - Стрессовые ситуации. Жизнь в этом подземелье. Война, - пожимаю плечами я. – Странно ещё то, что я не потеряла ребёнка. - Это точно. Такое чувство, будто выносливость Мелларка помножили на твою и передали вашему ребёнку, - качает головой она. – Это будет легендарный малыш. А кто? - Не знаю, - пожимаю я плечами. - Мы решили не узнавать пол заранее. Пусть будет сюрприз. На этот раз приятный, - говорит Пит, подходя к нам. Я улыбаюсь, когда он кладёт руку на мой живот и поглаживает его кончиками пальцев. - А если всё-таки девочка родится? – допытывается Джоанна, не сводя пытливого взгляда с нас. Я смотрю на Пита. Он смотрит на мои губы. - Может, Мелоди? – предлагает мой муж. Я прищуриваюсь, а потом расплываюсь в улыбке. Сильный толчок в стенку живота. Чересчур сильный. Такого раньше не было. Я охаю и прикладываю ладони к месту удара. - Кажется, нам нравится, - выдавливаю улыбку я и хватаю ртом воздух от боли, чувствуя ещё один сильный удар. Пит с тревогой садит меня на стул. Я кривлюсь и прижимаю руки к животу. - Что такое с ней? - Схватки? - Нет, - морщусь от боли и охаю от очередного удара. – Просто толчки слишком сильные. - Ты ослабла. Возможно, толчки такие же, как обычно, только… Твой организм слегка истощён, - тихо говорит мама. Я тяжело дышу и поднимаю на неё полные муки глаза. - И что теперь делать? - Терпеть. Пит, отнеси ее в больничное крыло. - Но праздник… - возражает Мейсон, и мама смотрит на неё долгим взглядом. - Праздники подождут. Сейчас это опасно для неё и для малыша. - Хорошо, - соглашаюсь я и чувствую, как мокнет подол платья. – У меня отошли воды, - шепчу я, понимая, что жидкости слишком много. - Может, просто недержание? – неуверенно интересуется Джоанна. Я складываюсь пополам от резкой боли в нижней части туловища. - Не похоже. Но ведь ещё рано! – кричит Пит, подхватывая меня на руки. Я кусаю губы и стальной хваткой цепляюсь за его плечи, впиваясь в них пальцами. С моих губ срывается короткий крик боли, когда ещё одна вспышка боли пронзает моё измождённое тело. - Сколько прошло?! – в панике кричит мама. Я кривлюсь и часто дышу. Слёзы градом катятся по щекам. - Около минуты, - испуганно отвечает Джоанна. Я снова кричу, когда нижнюю часть туловища опять обжигает раскалённая боль. - Она рожает! Освободите дорогу! – кричит Пит и напролом идёт через толпу, неся вскрикивающую меня. – Тише, милая, ты справишься. Ты со всем справишься! – приговаривает он, бешеными от испугами глазами выискивая короткий путь к двери. - Пит… больно, - скулю я и цепляюсь пальцами в его рубашку, когда боль становится нестерпимой. Я кричу. В глазах темнеет. * * * POV Пит Никогда в жизни ещё я не желал оглохнуть, как сейчас. Душераздирающие крики Китнисс, моей маленькой сильной девочки, ужасают и леденят кровь. - Тужься, Китнисс, тужься! – кричит миссис Эвердин и смотрит то на мою жену, то на низ её живота. – Тужься! Я держу её за руку и смотрю, как её разрывает от боли. Её тонкие руки с силой держат мои пальцы и сжимают их, когда становится особенно больно. По её впалым щекам катится пот вперемешку со слезами. Она часто дышит и напрягается, но её силы на исходе. Кардиограф фиксирует частые удары моей любимой, и я уверен, что мое сердце бьется так же быстро, как и её. - Давай, Китнисс… Тужься! – просят её врачи, кучкой столпившиеся около её кровати. Грудь девушки быстро поднимается и опадает. - Сделайте хоть что-нибудь! Ей больно! – кричу я, теряя разум от её мучений. Зверь, которого пытался взрастить Капитолий во мне и которого так безжалостно убил страх за мою жену и нашего ребёнка, ничто по сравнению с этим ужасом, овладевающим мной сейчас. Я могу потерять свою Огненную Китнисс. - Пит… больно, - тихий шёпот в перерывах между криками. Я глажу её по ладони и целую холодные пальцы, впивающиеся в мою руку. Она снова кричит. Всё внутри меня леденеет от этого крика. К этому крику примешивается ещё один. Детский. Мой ребёнок. - Это девочка! – восхищённый возглас миссис Эвердин. Я поворачиваюсь к Китнисс. Выбившиеся из косы пряди прилипли к мокрому лбу. По щекам струятся слёзы. Искусанные в кровь губы складываются в счастливую улыбку… Никогда ещё она не была столь прекрасной. Но восхитительнее всего глаза – яркие, сияющие, живые. Любящие. - Ты справилась, родная, - шепчу я и целую её окровавленные губы. Она слабо отвечает мне. Убираю с её лба мокрые пряди и целую взмокшую кожу. - Пит… - Я люблю тебя, Китнисс. Тебя и нашу дочь. Спасибо тебе… - Мелоди, - едва слышно шепчет она. – Я хочу увидеть её… Медсестра без лишних слов передаёт ей наше маленькое чудо. Стоит мне взглянуть на них обеих – и сердце готово выпрыгнуть из груди. - Ты очаровательна, - шепчет она и улыбается. Счастье крупицами влаги сползает по бледным впалым щекам. – Ты такая красивая. - Вся в маму, - усмехаюсь и прижимаю к себе самых дорогих девочек в мире. - Я люблю тебя, Пит… Посмотри, - говорит она. – У неё глаза твои, - всхлипывает она и протягивает мне нашу малышку. Я с осторожностью беру в руки наше маленькое чудо. Она плачет, но это самый прекрасный звук на свете. Второй по значимости – песни Китнисс. - Она просто чудо, - шепчу я и чувствую каплю, ползущую по моей щеке. – Спасибо тебе, солнышко, - шепчу я и сжимаю её пальцы. Она не отвечает. Писк кардиографа возвращает меня в реальность. Китнисс всё также лежит, но её глаза больше не светятся. Того огонька, который делал её живой, уже нет. Всё происходит в доли секунды. Мелоди выхватывает из моих рук какая-то медсестра. Меня выталкивают из палаты, вкалывая что-то в плечо, и я из последних сил напрягаюсь и слушаю речь докторов: - Ранние роды, постоянные стрессы, семнадцать лет… Сердце остановилось. + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + Ну, как-то так. Злобная бяка-автор долго писала эту главу. И потом ещё дольше строила стенку. В общем, помидоров теперь я не боюсь и тапочек тоже;) Жду отзывов)