Пережить всё.

Набираю уже 3 раз номер матери, но даже не идут гудки. Я начинаю нервничать. Мы одни в чужом дистрикте, где могут быть мои родные? - Пит, что нам делать? – спрашиваю я, круча в руках телефон и от волнения и прикусывая нижнюю губу. - Для начала не нервничай. Подумай, кто знаком с твоей матерью. Отвожу взгляд на дорогу, на пару секунд задумываюсь, прокручивая в голове варианты, и наконец меня осеняет. - Хеймитч. После наши женитьбы он уехал из моего дома в 4 дистрикт, а затем позвонил и сказал, что теперь в 11. Он должен знать, где моя мать. - Отлично. Звони ему, - говорит парень. Отыскиваю в телефонной книге контактный номер дяди и звоню ему, прислушиваясь к гудкам, который на злобу дня идут медленно. Наконец я слышу на другом конце родной голос. - Хеймитч, здравствуй, это Китнисс. - Привет, солнышко, - улыбчиво звучи т голос дяди. Я не вижу его, но знаю, что он улыбается. - С прошедшим Рождеством. Слушай, Хеймитч, я сейчас в 4 дистрикте, приехала навестить родных, но мать, похоже, переехала. Ты не в курсе, где можно найти её? - Да, она переехала в какой- то новый дом подешевле прежнего. Записывай адрес. Он диктует мне незнакомый адрес, я быстро записываю его на свою ладонь, когда Пит подаёт мне маркер. - Спасибо, до скорого, Хейм, - прощаюсь с дядей, на что в ответ он бубнит что-то, но я отключаю телефон. Как же я люблю своего родственника. Какой раз она спасает ситуацию. Вообще мы с ним очень похожи и всё детство он был рядом и поддерживал меня после смерти отца. - Поехали? – спрашиваю я Пита, на что он кивает, и мы усаживаемся в то же такси. Машина быстро ускальзывает от этого дома и привозит нас в отдаленную часть дистрикта. Я не понимаю, почему они решили переехать сюда. Ведь это абсолютно пустой и малозаселенный район. Дома расположено крайне редко. Машина приближается, но выглянув из окна, я сначала не обращаю внимание на увиденный ужас, но автомобиль останавливается. - Приехали, - говорит мужчина. На месте дома груда пепла и свежо-прогоревших бревён. Этот дом сгорел. Куда мы приехали? - Что? Вы уверены, что мы приехали по адресу, - с опасением спрашиваю я, и волнение вспыхивает в груди. - Девушка, я знаю этот дистрикт, как свои пять пальцев, это улица Судовая 12. Оплачиваем проезд. Кидаю взгляд на Пита. Он взволнован и немного растерян. Мы расплачиваемся и выходим из автомобиля, и через секунду, его уже нет в поле нашего зрения. Место пожара ограждено, а вокруг него работают пожарным. Этого не может быть. Нет. Я сломя ноги бегу к дому. - Что здесь происходит? - выкрикиваю я, перескочив через красную ленту. Мелларк кидается за мной следом. - Девушка, за красной полосой нельзя находится, - отвечает мужчина, в оранжевой форме. - Что здесь происходит? – вновь повторяю вопрос. - Разве не видно, что тут произошёл пожар, - отвечает другой пожарный. – Не… - Скажите с жителями этого дома, всё в порядке? - не выдерживая, интересуюсь я, перебивая пожарного. - Девочка лет 16 и её мать были госпитализированы в тяжёлом состоянии, - наконец нахожу ответ на главный вопрос. Жгучее волнение за жизни моих близких подскакивает комом к горлу. - Скажите мне адрес больницы, - резко обращаюсь к тому же мужчине. Он называет мне адрес. *** - У вашей матери и сестры тяжелые ожоги, сожалеем, но их уже не спасти, - слова врезаются в мои голову, словно острием ножа, и не выходят из мыслей, они крутятся словно пластинка. Моих близких больше нет. – Пожар произошёл ночью. Кто-то отставил плиту включенной, и слабая, дешёвая проводка не выдержала. Огонь распространился от кухни и далее. Это всего лишь несчастный случай. Моё тело дрожит, а секунды уже не бегут, они остановились. Тихо и мерзко, предательски. Слёзы сами скатывается по моему лицу, одна за другой, а потом превращаются в дикий фонтан. Их не спасли! Они мертвы, мертвы! Боль пробирается в сердце. Я даже не поздравила с Рождеством, я не видела их долгое время и больше не увижу. Никогда! Моего утёнка больше нет. Моей матери, которая оставила меня, больше нет! Я одна! Я сирота! Я хочу сейчас скрыться ото всех, уйти, не существовать, раствориться в воздухе. - Нет, нет, нет, - шепчу я себе под нос. - Нет! – вырывается из моей груди хриплый крик. Пит обхватывает меня своими руками, сжимает моё тело, держит меня, чтобы я не вырвалась. Он сам сдерживается, чтобы не заплакать. Я хватаю ртом воздух и плачу, я не хочу никого видеть. У меня не осталось близких людей. Кроме мужа. Хватаюсь за воротник его рубашки. - Китнисс, мне очень жаль, очень, - грустно успокаивает меня Пит. - Ты так и не увидел их, Пит. Мама не дала нам благословение, - не прекращаю плакать, а от этих слов моё состояние только ухудшается. *** Черное длинное платье в пол. Не зря я брала его с собой. Пригодилось. Смотрю на своё отражение в зеркале. Лицо опухло от слёз, которые я проливаю почти 2 дня. Волосы растрепаны, я резко провожу расческой по запутанным волосам. Вздыхаю. - Ты готова, Китнисс? - робко войдя в спальню, спрашивает Пит. Он взволнован. А я наполнена отчаянием. Я разбита. Я ничего не чувствую, кроме грызущей грусти и боли. Ничего не отвечаю, беззвучно встаю и направляюсь к двери. В машине сидят Хеймитч и мамина старая подруга Дора. Я коротко здороваюсь с ними. Мы едем в церковь прощаться с погибшими. Пит крепко сжимает мою руку, отчего я наполняюсь уверенностью, что не свалюсь на пол прямо здесь. Машина останавливается. Мы выходим и направляемся в здание. Дрожь пробегает по телу. Я увижу их. Мертвыми. Медленными шагами прохожу к двум гробам, стоявшим на небольшом возвышении. Преодолеваю ступеньки. Они передо мной. Смотрю на них, и прикрываю рот от ужаса. Их лица в ожогах. Большая часть ожогов была замаскирована, но я словно вижу их сквозь этого грима. Как же они пострадали. Хватаю воздух ртом и рыдаю, нависнув над гробом моей маленькой сестры. Она была так молода. Всего 16. Рукой провожу по её лбу. Целую. Я потеряла их. Я помню моего маленького утёнка. Как я учила её читать, пока мама была на работе. Как мы играли в куклы и шили для них наряды, как ссорились по пустякам. Но мы всегда были лучшими сестрами. Я любила её до безумия. Я не могу поверить, что утёнка больше нет. Нет. - Прим, девочка моя, - слёзы попадают на её платьице. Белое платьице. По очереди к ним подходит Хеймитч, Дора. Пит тоже прощается, хоть и не знал их. Затем проходят, все те, кто знал нашу семью. А я всё также не покидаю своего места, прощаясь с Прим. - Китнисс, пора, - зовёт меня Хеймитч. Гробы выносят на улице и погружают в катафалку. Пит зажигает машину и мы уезжаем на кладбище. Священник начинает молитву. Я внимательно слушаю каждое слово. Закончив, он предлагает приглашённым высказаться. Я не хочу ничего говорить. Смотрю на Пита усталым взглядом. - Я хочу произнести речь. Я не знал миссис Эвердин и Примроуз. Никогда не видел их, - он смотрим в какую-то одну точку, будто сквозь пространство, - но мне очень жаль этих людей. Это были самые близкие люди моей жены. Она любила их, значит и я люблю их. Пусть земля им будет пухом. Далее все немного говорят о моей семье. Чуть, чуть, но я слушаю каждого. И наконец очередь доходит до меня, я не буду говорить много. - Не буду говорить много. Я буду всегда помнить мою семью. Моего утёнка и мою любимую маму. Пусть земля им будем пухом. Начинается погребение. Слёзы подползают, как только гроб опускается в землю. Плачу, уткнувшись в грудь Пита, оставляя на его черной рубашке мокрые пятна. Он гладит мои волосы, пытаясь успокоить. *** С момента похорон прошло уже прошло больше месяца. Но мысли о потере меня не покидают. Я не могу отпустить их. Каждый мой день заканчивается плачем в подушку. Я хочу их вернуть. Хочу увидеть перед смертью. - Китнисс, идём ужинать, - тихо зовёт меня Пит. Я сижу на кресле и смотрю в одну точку. «Их больше нет. Их больше нет» - крутится в моей голове. Пит приносит мне тарелку с горячим супом, рыбный пирог и свежий чай. - Поешь, пожалуйста, Китнисс. Я тебя очень прошу. Съедаю немного супа, но есть дальше я не в силах, тошнота подступает к горлу и это не от отвращение к еде, я не понимаю что это. Убегаю в ванную. Пит держит мои волосы, когда вновь наступает приступ тошноты. - Китнисс, ты не ела ничего последнее время, ты не могла чем-то отравиться, а суп был из свежих продуктов. - Я не знаю, что со мной, - настороженно отвечаю я. - В последнее время ничего тебе не казалось странным с твоим здоровьем. Может, что-то беспокоило тебя. Давай покажемся врачу? - Ну, у меня были проблемы с... женскими днями. Я думаю, это означает только одно. - Пройди тест на беременность, - недолго думая и что-то явно припомнив, выделяя последнее слово, просит Мелларк. - Выйди, пожалуйста. Пит покидает ванную комнату, и я приступаю к тесту. Смотрю на экран – 2 полоски. - Тест положителен.