Ревность

Шинобу сидел на полу и делал уроки. Весь столик был завален тетрадями с конспектами; на полу, вокруг него, лежали стопками и россыпью учебники. Мальчик готовился к экзаменам. «Надо сразу себя зарекомендовать, с первого курса. Чтобы записаться на факультативы к Мияги. – Парень замер над тетрадью. Губы сами расплылись в довольной улыбке. – Мияги… Все-таки я сделал это! Я поступил в твой университет! Теперь главное сдать на отлично экзамены, чтобы иметь полное право претендовать на дополнительные лекции под его руководством. Да… Дорого мне это стоило… Легкомысленности он не терпит ни в чем. Особенно, в его любимой литературе… - Паренек внезапно нахмурился. – Сегодня за ужином, старик что-то был без настроения. Даже не подначивал меня, как всегда, из-за «капустного» меню. Он и так-то не слишком разговорчив. Это я, обычно, шумлю и распекаю его на все лады, ругаю его, а он ехидненько так пикируется со мной. А сегодня… Так странно смотрел на меня, с какой-то затаенной грустью и щемящей нежностью. Мне даже не по себе стало. Захотелось прижаться к его груди, обнять крепко-крепко, услышать биение любимого сердца. Но миг, и он опять ухмыляется, что-то говорит, в глаза только больше не смотрит… Что же случилось? Опять накрутил себя из-за бывшей любви? Но нет, его чувства к сенсею вроде как уже пройденный этап. Тогда что же? Может, Риёко опять приходила и наговорила ему гадостей? Это она может… Вот сейчас опять! Я чувствую на себе его взгляд. Он что дыру решил во мне просверлить?!?.. Ааахх… Глаза слипаются. А еще к стольким вопросам подготовиться надо… Может я себе все это напридумывал. Ну, в самом деле, мало какие у него могут быть проблемы? Не обязательно же, это должно касаться нас? Точно-точно, у нас все хорошо! Все хорошо! Так. Всё! Забыли. У меня еще экзамены на носу! Заниматься, заниматься и еще раз заниматься» - Мальчик тяжело вздохнул, похлопал себя по щекам и, сжав ручку, вновь склонился над конспектами. На диване, позади юноши, сидел мужчина. В руках он держал томик стихов Японии XVII века. Он давно искал этот подлинник и, наконец, смог приобрести на одном из аукционов. Вот только мыслями он был очень далеко от него. Взгляд его темных глаз был устремлен на самого дорого человека в его жизни, который сидел у него в ногах и в поте лица корпел над учебниками. Шинобу… Его возлюбленный, маленький, вспыльчивый и капризный террорист. Единственный в своем роде… Мияги слегка улыбнулся, вспомнив обстоятельства знакомства с ним и начало их отношений. «Я люблю тебя! И требую, чтобы ты взял на себя ответственность! – мальчишка, сидевший перед ним, покраснел как помидор. Но надо было видеть, как ярко сверкали его серые глаза. Как будто всполохи молний отражались в его зрачках. Профессор тогда с трудом смог оторваться от этого требовательного взгляда. Судорожно вздохнув, он смог вернуть себе невозмутимый вид. Да… Наверное тогда он и попал в сети этого террориста. Только осознал это уже намного позже…» - Мияги с любовью посмотрел на русую макушку паренька. После душа, они были слегка влажными и растрепанными и смешно торчали в разные стороны. Ему захотелось пригладить эти непокорные прядки. Мужчина потянулся было рукой, но юноша, что-то пробурчав себе под нос, тяжело вздохнул и склонился еще ниже. Рука бессильно опустилась. «Сегодня он наблюдал за Шинобу из своего кабинета. Молодой человек сидел на лавке со своими одногруппниками, как раз под его окнами. Девушки стайкой расселись вокруг него и, то и дело, прыскали со смеху. Парень что-то оживленно рассказывал, гримасничая и размахивая руками. Что именно он говорил, слышно не было, но зато Мияги в подробностях мог наблюдать раскрасневшееся лицо возлюбленного, горящие азартом глаза, растрепавшиеся волосы. На улице было жарко, поэтому пиджак юноша держал в руках. Тонкая белая рубашка не скрывала достоинств стройного тела. Мияги невольно сглотнул и немного ослабил галстук. Захотелось вдруг подойти и впиться в эти сладкие, чуть пухлые губы… Так. Вдох-выдох, глубокий вдох – глубокий выдох… Что же творит с ним этот малолетний нахал! Пока профессор пытался взять себя в руки, прозвенел звонок. Перерыв закончился. Студенты вернулись в здание. Однако, бросив взгляд в окно, он успел увидеть как одна из девушек, приотстав от своих подружек, сунула опешившему от такой неожиданности Шинобу записку в руки и убежала. Растерянный паренек глянул в бумажку, покраснел, смял её, сунув в карман, и побежал догонять остальных. Мияги задумался. Нет, он, конечно, понимал, что его парень очень красивый молодой человек. Да и тот факт, что он сын декана, делал его завидным женихом. Тем более, наблюдая сегодня за ним в окружении его же сверстников, мужчина осознал насколько естественно и органично Шинобу смотрится среди них. Поэтому любовная записка, а это, несомненно, была она, нисколько не удивила его. Скорее, он даже ждал этого. Ждал, когда же юношу захватит водоворот под названием жизнь и юноша сможет, наконец, окунуться в настоящие, естественные отношения. Единственное, чего он никак не мог предугадать, так это боль, внезапно пронзившую сердце, когда он увидел, как его самому дорогому человеку признаются в любви. Как взрослый и опытный человек, уже потертый жизнью, он должен был обрадоваться исполнению своих ожиданий. Но Мияги даже не подозревал, насколько глубоко он увяз в паутине страсти, насколько сильно он прикипел сердцем к этому русоволосому чуду. В обед его вызвали на совещание, поэтому он не смог увидеться с Шинобу, а вечером, после занятий, он застал его уже у себя дома, на кухне, вдохновенно нарезавшим капусту. Они сели ужинать. Шинобу как всегда принялся распекать его: - Почему тебя не было на месте в обед?! Мы же договорились встретиться! Где ты шлялся?! - Я же уже говорил тебе. Я был на совещании. – Мияги издал мученический вздох. – Собирал всех ректор, поэтому я не мог не пойти. - Тогда почему этот Камидзё был на месте?! И он вел себя подозрительно. Может, он прятал тебя?!! – Шинобу перешел на крик. – Иначе как объяснить тот факт, что когда я пытался войти в кабинет, то долго не мог открыть дверь, а когда открыл, наконец, этот твой любимчик стоял у шкафа весь напряженный как струна и пунцовый, словно девица в первую брачную ночь!!! Парня мелко трясло, он сам сейчас походил на эту невинную девицу, и, Боже, как же прекрасны были его глаза. Мияги с нежностью смотрел в них и видел все те же серебристые молнии, которые поразили его однажды в самое сердце. Ему вновь захотелось прижать нахаленка к груди и не отпускать до самой смерти. Обнять, покрыть поцелуями эту возмущенную мордашку, шепча на ушко о том, как сильно он его любит, и нет никого на свете дороже него. Перед глазами вновь встала утренняя сцена с признанием. Сердце сковало болью. Мужчина заставил взять себя в руки и отвел глаза. Ухмыльнулся. - Ну, судя по тому, как ты мне его описал, Камидзё действительно кое-кого прятал. «И я даже догадываюсь, кого именно. Наверняка, опять тот высокий паренек с синими глазами» - Теперь профессор, в самом деле, разулыбался, представив, как будет вгонять в краску своего вспыльчивого доцента. – Только я все равно тебе не скажу кого! Можешь мне не верить. Но собирали только профессоров. Ведь скоро начинаются экзамены. Нам раздали графики их проведения. Также напомнили о том, что отличников ждут бонусы в виде возможности углубленного изучения понравившихся предметов. «А это мысль! Можно будет этих отличников повесить на Хироки. В наказание за «непристойное поведение» в служебное время на рабочем месте! Решено! Так и сделаем!» - Мияги довольно рассмеялся. - А первокурсников эта награда тоже касается? – Шинобу резко успокоился и даже повеселел. - Да, я же сказал. А что? Тоже решил взяться за ум? – ехидно поинтересовался Мияги. - Я и так умный! Мне экзамены на отлично сдать раз плюнуть. - Ну-ну. Поживем – увидим. У самого-то как день прошел? Что интересного случилось? – как бы невзначай спросил мужчина, склонившись над очередным капустным изыском любовника. - Да… как обычно. Лекции, учеба, тесты. Все ждал обеда с тобой, а ты!.. Помолчали. - Ладно, пошел я, так уж и быть, позанимаюсь. Уберешь тут. – Шинобу встал из-за стола. – Обед на завтра я уже сложил. Все в холодильнике. «Не сказал…» И вот теперь Мияги только и оставалось, что сидеть да молча гипнотизировать любимую макушку взглядом, не зная как коснуться болезненной темы. - Аааа!.. Я так больше не могу!!! – молодой человек вскочил из-за стола. – Мияги! Ты придурок, идиот, старикашка недоделанный! – кричал он, в волнении нарезая круги вокруг дивана, на котором, в полном изумлении, сидел обвиняемый. - Ты! – парень, наконец, перестал носиться по комнате, и, остановившись напротив, ткнул в профессора пальцем. Мужчина недоуменно воззрился на «указующий перст». – Ты! Сколько можно? Сидишь, сверлишь мне затылок взглядом, вздыхаешь и молчишь! – Шинобу склонился над возлюбленным и заглянул в глаза. - Что с тобой сегодня, Мияги? Что-то случилось? Прошу, не молчи. Расскажи мне… - юноша, забрав из ослабевших рук мужчины книгу, уселся к нему на колени и мягко обхватил его за шею. Серые омуты глаз приблизились. Мияги как завороженный смотрел в них, такие сверкающие, гневные, такие любимые. - Мияги… - прошептал Шинобу. - Я… я… - губы профессора внезапно пересохли. Ему было обидно и стыдно признаваться в подобном близкому человеку, который, к тому же, был младше него. – Я видел… как тебе признавались в любви… Это была очень милая девушка. А ты мне даже ничего не сказал… - голос мужчины становился все тише и последние слова парень едва расслышал. Теперь настал черед Шинобу онеметь от удивления. Он сидел и смотрел на взрослого человека, который сейчас бормотал что-то себе под нос, отчаянно при этом краснея. Глаза мальчика широко распахнулись. Челюсть весьма не эстетично отвисла. В голове набатом звучала только одна мысль: « Он что, ревнует меня?!?» Паренек обхватил ладонями лицо возлюбленного и заставил его посмотреть себе в глаза. - Послушай меня… Не думал же ты, что когда я обучался в Австралии да и здесь в Японии, я был затворником? Ты же знаешь, что я довольно симпатичный, так что вполне естественно, у меня были и есть поклонницы. – Мияги дернулся было, но Шинобу держал крепко. – Вчера мне признались в любви. И это не впервые. Я не рассказывал тебе, потому что не видел в этом нужды. Тебе было бы неприятно слышать это, видеть все эти письма, а я не хотел причинять тебе боль. К тому же, девушки же не виноваты в том, что мое сердце уже занято. Я помню свой страх быть отвергнутым, когда признавался тебе в своих чувствах. Поэтому я понимаю и бесконечно уважаю их смелость и решимость. Я объяснил им, что уже давно и безнадежно влюблен. И, похоже, мои чувства взаимны. Я решил эту проблему, поэтому и не стал тревожить тебя. Кто же знал, что ты сам все увидишь… И начнешь ревновать! – закончил он с улыбкой. По-прежнему держа лицо мужчины в своих ладонях, он склонился еще ниже и тихим голосом, полным непередаваемой нежности и любви, произнес: - Я люблю тебя, Ё. Очень. Веришь?.. В ответ Мияги лишь крепче обнял своего возлюбленного. Он мягко коснулся губами лба юноши, потом век. Покрыл поцелуями зардевшиеся щеки, спустился к губам. Осторожно, словно пробуя на вкус, приник к ним. Провел кончиком языка по нижней губе паренька. Они действительно были сладкими и такими мягкими. Мужчина снова поцеловал любимого. Постепенно углубляя поцелуй, он ловил его дыхание, исследовал его рот, лаская языком, не желая оторваться даже на миг. Наконец, когда совсем стало нечем дышать, они смогли прерваться. - Это была твоя самая длинная и убедительная речь. Я потрясен – профессор ухмыльнулся. - Ах ты!.. – Шинобу мгновенно покраснев, принялся вырываться из крепких мужских объятий. Но не тут-то было. - Я серьезно. Успокойся! Я действительно был рад выслушать тебя. Просто, когда я увидел тебя в окружении твоих сверстников, веселым и беззаботным, я почувствовал ту пропасть между нами, которую проложил возраст. Нет! Не перебивай! Пожалуйста. – Мияги почувствовал острую необходимость ответить откровенностью на искренность юноши. – Ты знаешь, я много об этом размышлял. Это неправильно. Я старше тебя вдвое. И когда ты будешь в полном расцвете сил, я буду уже дряхлой развалиной. Я буду противен тебе. Подумай, разве тебе нужна будет подобная обуза? И если ты вдруг захочешь бросить меня, что тогда со мной станется?.. Не можешь же ты быть со мной до самой смерти. Поэтому я думал, не лучше ли нам расстаться сейчас? – Мияги взял руки Шинобу в свои. Тот сидел, опустив голову. – Сейчас было бы как нельзя кстати. Ты молод, популярен у девушек. У тебя есть все шансы забыть меня и начать нормальную жизнь. Влюбишься, женишься, появятся дети. И обо мне ты будешь вспоминать с улыбкой… Мужчина еще продолжал говорить, едва сдерживая слезы, радуясь, что мальчик не смотрит на него и не видит, что он недоговаривает. Что-то мокрое упало ему на руку. Мужчина опустил взгляд. Слезы. Горячие слезы беззвучно падали на их сцепленные руки. «Что ж… Он действительно повзрослел, мой маленький террорист. Вот и плачет теперь как настоящий мужчина, тихо. Одним лишь сердцем…» - грудь прошила боль, вышибив дыхание. Шинобу встал. Все так же молча, не поднимая головы, собрал учебники, конспекты. В голове не было мыслей. Честно говоря, он даже своих слез не замечал. Действовал на автомате. Весь его мир был сосредоточен лишь на одном человеке. И вот его нет. Он ушел. Оставив после себя зияющую пустоту, которая как черная дыра затягивала его. Все глубже и глубже… Выкручивая тело, ломая сознание, разрывая сердце на куски… Когда Мияги смог восстановить дыхание, сердечная боль унялась – Шинобу уже не было… «Это к лучшему. Позже было бы слишком больно. Смертельно больно… Господи, о чем я?!? Да я уже умираю!!! Я же люблю его! Старый маразматик! Что я наделал?!? Как мы вообще пришли к этому?! Идиот! Больнее? Что может быть больнее, когда ты сам вырываешь свое сердце, рвешь на части душу?.. Я знаю, что так будет лучше для него… Но я-то?.. Умру…» Эта ночь была тиха и так волшебна. Она была наполнена любовным томлением, светом звезд и шепотом любовников… А где-то, совсем рядом, медленно угасали две жизни. Две яркие звездочки сорвались с небес, нарушив рисунок мироздания. Две половинки, разделенные лишь стеной, истекая кровью, в черноте, наполненной болью, засыпали, чтобы наутро проснутся… Зачем? Для чего?..