Херофобия

В окна маленькой гостиной, затерявшейся где-то среди многочисленных этажей европейского подразделения Черного Ордена, врывалось радостное летнее солнце, заливая всю комнатку ярким жидким золотом. День был в самом разгаре, и в разогретом воздухе тонко и сладко пахло теплой землей, какими-то цветами и выходным. Аллен, примостившийся на полу в пятне солнечного света и опирающийся лопатками на диван, увлеченно читал книжонку, купленную вчера у какого-то торговца во Франции. Нет-нет, это было отнюдь не то, что вы подумали. Не какой-нибудь сопливый женский роман с неизбежным хеппи-эндом, а вполне себе такой серьезный сборник новых анекдотов. Спрашивается, зачем такой сборник человеку, знакомому с Лави? Аллен запросто ответит на этот вопрос. Просто у Лави все анекдоты так или иначе сводятся к одной небезызвестной области чуть ниже ремня брюк, а беловолосому, уставшему от его пошлостей, хотелось чего-нибудь другого. Правда, и в этой книжонке попадались порой вещи, заставлявшие его нервно краснеть и оглядываться на Канду, но зато все остальные были вполне приемлемыми и иногда даже остроумными. Канда сидел на диване, откинувшись на его спинку и поджав под себя босые ноги. Его волосы, стянутые в неизменный высокий хвост, на солнце отливали синим, а расслабленные руки лежали на коленях. У них с мелким выдался выходной день, и изначально Юу планировал провести его в тренировочном зале. И для поддержания формы полезно, да и вообще… Но разве с этим стручком что-нибудь когда-нибудь идет по плану? Куда там. Уолкер, вооружившись этой дрянной книжонкой, потащил его, Юу Канду, сюда, в гостиную, как он выразился, «отдыхать». Уже буквально через пять минут выяснилось, что это слово они понимают по-разному. Для мечника «отдыхать» означало находиться в тишине, в приглушенном свете и одиночестве. Именно так его организм и получал необходимую передышку. И теперь Юу сидел и никак не мог понять, как же можно отдыхать, постоянно вытирая слезящиеся от яркого света глаза и слушая Стручка, ржущего, как полковая лошадь?.. - Уа-ха-ха!! Канда, ты только послушай: ученые придумали такой прибор, с помощью которого можно легко проходить через стены. А назвали его вообще прикольно: дверь! Канда промолчал. Аллен, казалось, этого даже и не заметил, продолжая увлеченно читать. - Хи-хи-хи… Приходит мужик… хотя нет… хи-хи… не стоит… О! Слушай: у задержанных пиратов изъяли девять граммов йо-хо-хо и бутылку рома! Ноль эмоций. Складка губ как была неподвижной, так и осталась. Юу не шевельнулся. Право, ну что за чушь. Ему были совершенно неинтересны эти анекдоты, и он не понимал, что же такого хорошего в них находит его… кхм… напарник. А Аллен заливался смехом, читая вслух все новые и новые анекдоты, а Канда все терпел и терпел, уже всерьез подумывая о бегстве в вожделенный зал для тренировок. - Собрались раз за одним столом англичанин, немец и японец… - Мечник лениво приоткрыл один глаз, - Ой, да, лучше не надо… А вот еще… Колобок повесился!.. Казалось, наглый мальчишка не собирался затыкаться. Но с каждым новым прочтенным анекдотом смешки становились все тише, все непродолжительней, а паузы между ними – все длиннее. Во время одной такой особенно длинной паузы мечник, которого, скажем по секрету, порядком разморило на солнышке, даже начал проваливаться в сон. Он уже почти с головой окунулся в него, когда неожиданно громкий скрип выдернул его из цепких объятий Морфея. Аллен, опираясь на старый диван, поднялся с пола, потянулся и отбросил свою книжку на соседнее кресло. Мечник с интересом наблюдал за ним из-под опущенных ресниц. А мальчишка подошел к окну, зачем-то посмотрел вниз, затем на солнце, жмурясь от света, а потом вернулся обратно к дивану. Лицо его, всего несколько минут назад радостно смеющееся, теперь было не то что бы грустным… оно было никаким. И, глядя в серьезные серые глаза, Юу неожиданно понял, что разочаровал его. Мелкий, наверное, и купил эту книженцию, чтобы его развеселить. А иначе зачем ему тащить его на такую безлюдную верхотуру, да еще и читать вслух? - Знаешь, Юу, ты, наверное, болен. Фигасе заявочки. Канда даже глаза открыл пошире. - И чем же? Аллен как-то странно порозовел и громко, словно пересиливая себя, произнес: - Этой… херофобией. Повисла пауза. Темные глаза нехорошо так заблестели. - Нет-нет-нет, Канда, ты... Ай!! Неуловимое движение, мощный рывок – и Уолкер валится на диван, отчаянно барахтаясь и вопя. Юу придавливает его сверху своим телом, надежно фиксируя запястья, затыкая бормочущий что-то несвязное рот жадным поцелуем. Вот паразит мелкий, до чего додумался… Аллен и не думает сопротивляться, а лишь выгибается в спине и еле слышно стонет, когда пальцы мечника, скользя по обнаженной коже груди, задевают напрягшиеся соски. Рубашка уже расстегнута, хотя ни один, ни второй не помнят, как это произошло. На Юу тоже уже нет его обычной майки, и мальчишка с восхищением, раз от раза не угасающим, а становящимся только сильнее, с нажимом гладит широкие плечи, чувствуя, как перекатываются под тонкой кожей железные мускулы. - Херофобией, значит, да? – прошептал Юу, обжигая дыханием раскрытые губы. Его рука, ненавязчиво погладив живот, скользнула ниже, к резинке мягких штанов, стягивая их с узких бедер. Уолкер вздрогнул, извиваясь, завозился и застонал, когда жесткие пальцы безжалостно сжали его член, пройдясь по всей длине, задев кончиками чувствительную головку. Мучительно медленно Канда ласкал его – то пальцами, то всей рукой, то едва ощутимо щекоча, то с силой двигая вверх-вниз. Аллен метался под ним, пытаясь уклониться от настойчивой руки, но все его попытки терпели поражение. Язык Юу хозяйничал у него во рту, изучая, вторая рука, огладив ягодицы, уже пробиралась между ними – и мальчишка ничего не мог поделать. Ни с собой, ни с этими руками и губами. Короткий толчок, затем еще один – стон гаснет где-то в губах мечника – и вот он уже внутри. Замирает на минуту, давая привыкнуть, а потом начинает двигаться. И, как и всегда, Аллен уже с третьего толчка забывает, кто он и как его зовут. Канда, проникая все глубже, каждый раз задевает в нем что-то, от чего перед глазами расплываются цветные круги и хочется кричать во всю глотку. Когда предел уже близок, на болезненно стоящий член, все это время зажатый между их животами, ложится широкая ладонь. Несколько движений – и Уолкер, вцепляясь в плечи Юу еще крепче, вжимается в него всем телом, почти мешая, дрожа и покрываясь испариной. *** Маленькую гостиную все так же заливает яркое солнце. Канда щурится на него и осторожно прижимает к себе мелкого. Его голова лежит у него на плече, а белесые волосы рассыпались по груди. Щекотно. Вдвоем на узком диване, конечно, тесновато, но им не хочется разрушать это соприкосновение тел, такое домашнее, доверительное. - Канда, - голос у мальчишки мягкий, с еле заметной хрипотцой, - А ты знаешь, что такое… ну… эта… херофобия? Юу чуть сильнее сжимает круглое плечо и фыркает. - Нет у меня этой фигни. Еще раз доказать, а, Мояши? - Аллен я, - улыбается Уолкер и потягивается: нарочито медленно, чтобы мечник мог как следует его рассмотреть, - Я не против… Но знаешь, Канда, херофобия – это боязнь веселья.