Безумие

Вот так вжимать её в стену, пусть посреди обломков так сильно разгромленного города, пусть недалеко слышен лязг оружия и крики друзей, которые слишком сильно увлечены схваткой, чтобы заметить неожиданную пропажу двух человек, что скрываются сейчас за соседним зданием. И они не узнают, что там сейчас происходит, что парочке сейчас не до сражений, что волнение уступило место страсти, что они оба охвачены безумием. И стоны почти бесконтрольные от его поцелуев, а сдерживаться даже не хочется. Нет стыда, нет морали, есть только похоть, есть только они вдвоём. А он кусает нежную кожу шеи, оставляя кровавые следы-полумесяцы - да, его зубы действительно острые. И никакое единение душ не сравнится с тем ощущением, которое он испытывает от одного звука её голоса, словно в молитве зовущего именно его. И эхо звучит в ушах, приглушая все посторонние звуки, а мурашки колко затапливают спину, заставляя чуть поморщиться от непривычности происходящего. Нет места ласкам, нет нежности, только инстинкты. А она гладит его горячими ладонями, проводя по плечам, спине, ягодицам, чувствуя напряжение в мышцах и легкое покалывание на кончиках пальцев. Непривычно. Неправильно. Безумно. А он лишь постанывает иногда, когда надавливает особенно сильно, когда слегка оттягивает белоснежного цвета волосы, и шипит сквозь поцелуи, смотря прямо в глаза. Ровно. Не отрывая взгляда. Хочется большего, хочется голой кожи, чтобы прочувствовать его тело, само дыхание его души. В голове пустота, нет внутренней комнаты, в которой он мог бы спрятаться, да и не хочется убегать. Мака сегодня красивая, пусть он и шутит постоянно про её грудь, про характер, пусть потом получит очередную затрещину, которую будет зализывать несколько дней, но сейчас просто хочется. Безумие побуждает к действиям. А кожа нежная, чуть солоноватая от пота, но так даже слаще. Надо пометить, надо показать всем, что она принадлежит тебе. Сейчас ты не оружие, ты - человек. Своя жизнь, амбиции, чувства. И пусть всё так хаотично, но ведь это приятно. И нравится ласкать её, проводить вдоль стройного тела, очерчивая фигуру. Стройная, гибкая, для него гибкая. Как на заказ. Он сегодня зверь, ненасытный и необузданный хищник, а глаза светятся в тени здания ярко-алым, и блеск внутри лихорадочный. И жарко, очень жарко, словно горишь изнутри, словно по телу огонь пустили, а он бежит по организму, обжигая, не давая прохлады. И ветерок словно не чувствуется - в его руках можно растаять. Юбка расстегивается как-то слишком просто, съезжая вниз на землю, а рубашка рвётся под его натиском, а потом снова поцелуи. Маленькая грудь, но зачем больше, если эта так хорошо ложится в его ладони, если она слеплена именно для него. Ласкать, тискать, мять, потом облизнуть до громкого стона и снова сжать. А рот у неё маленький и аккуратный, чуть полные губы блестят от влаги. Так манящие, что припасть к ним - преступление для него. А целоваться она не умеет, да и он в этом не мастер, но шестое чувство ведёт верно, и внутри всё клокочет от желания, и темнота затапливает сознание. А он гладит её, где вздумается, а потом всё ниже спускается, слегка щекоча впалый живот пальцами, ныряя ладонью между бёдер, проводя по самому сокровенному, заставляя вздрогнуть, но позже расслабиться и отдаться его милости. Безумие манит. И боли совсем нету, когда палец проникает внутрь, тут же скользя обратно. Чувство странное, словно не хватает чего-то, словно пустота внутри, и только Соул может помочь ей, только он знает, что надо делать. А он знает, и сделает, и штаны снимаются лишь движением, заставляя почувствовать свободу. А она колени раздвигает, моля его жестами, а он и не против. И первый рывок такой сладкий, заставляет зажмуриться от бешеного удовольствия, разом влившегося в организм, и терпеть нету сил. Движение за движением, яростно, неконтролируемо, безумно. И души словно сливаются воедино, словно одна на двоих, как и это удовольствие. Сейчас всё делится поровну: и боль, и радость, и наслаждение, и даже дыхание едино. Её стоны подогревают горячее, заставляя быстрее двигаться, желая получить полное удовлетворение. А энергия бьёт через край, не зная, где можно найти выход, поэтому остаётся лишь царапать кирпичную кладку стены, к которой её сейчас прижимали, да копить в себе это, пока тело дрожать не начнёт, пока внутри всё не перевернётся, а на губах лишь улыбка сумасшедшая, такая же, как и у него. Бёдра подмахивают его движениям, стремясь быть ещё ближе, хотя дальше некуда, но всё равно хочется. А потом вдруг змейка пробегает огненная в животе, и мышцы напрягаются, словно живя своей собственной жизнью, а энергия вдруг собирается в маленький пульсирующий комочек, на секунду замирая спустя пару мгновений.А потом взрыв, словно тысячу бочек с тротилом подожгли одновременно, и ты падаешь в темноту, и не хочешь даже пытаться выбраться к свету. А Соул еле дышит, вжимает её в себя всё сильнее, и двигается рывками. Наслаждение ширится, становясь совершенно невыносимым. Так приятно, что даже немного больно. Партнёрша дрожит уже, не в состоянии даже вздохнуть. И губы снова манят. И нужно ещё быстрее, ещё немного потерпеть, чтобы дождаться финала. Резко. Быстро. Безумно. И поцелуй обжигает, а тонкая ниточка предела рвётся, обрушивая не малогабаритный вес на парня. И тут словно камень в воду бросают, словно чайник закипает, и удовольствие пробегает круг по организму, забирая с собой напряжение, принося небывалую лёгкость и расслабление. Ноги не держат, и они оседают на грязные плиты, переводя дыхание. И теперь они действительно едины. И улыбка на губах снова сумасшествием отдаёт. И снова огонь в глазах. И снова темнота внутри.

Иногда так приятно отдаться безумию.