Чертенок и яблоки

Серега поступил на химический факультет после армии. Таких, как он, на курсе всего и было пять мужиков, а остальные — желторотые птенчики после школы, так сказать, из-под подола мамочек и папочек, не нюхавшие пороху. Поступить — поступил, но общагу ему не дали. Во-первых, блата у него не было никакого, а во-вторых, не особо и хотелось, и так два года по казармам протаскался. Покрутившись у доски объявлений около студенческого расписания и прочитав все, что касается съема жилья, Серега выбрал частный сектор. Находился факультет за городом, и по соседству в деревушке сдавались комнаты как раз по его деньгам, тем более он нашел себе подработку механиком в местном автосервисе. Посему, взвалив на плечо свою походную сумку и оторвав кучу листочков с адресами, Сережка пошел искать место, куда приткнуть собственную бренную тушку и желательно на весь первый курс. Хотя бы до зимней сессии, а уж как там сложится — только Богу известно. Сентябрь стоял по-настоящему теплый, одно слово — бабье лето. Березы и клены кое-где уже вовсю полыхали яркой раскраской, а в воздухе пахло спелой антоновкой. По первым двум адресам никого дома не оказалось, по третьему на него спустили собаку, видно не поверили, что он простой студент. Серега от такого наезда просто окосел, даже к стеклу подошел одного из окон деревенского дома и оглядел себя. «И что, мужик как мужик. Ну, плечи широкие, ну, стрижка короткая, так еще волосы не отросли, ну, рост за метр восемьдесят. Ну, и что? А чего вы хотите от человека, который служил в ракетных войсках? Да еще и механиком!» — Серега улыбнулся своему озабоченному отражению, от чего стал, на свой взгляд, симпатичнее. Нет, красавчиком он не слыл, но, как говорится, был чертовски обаятельным, особенно для женщин. Даже в армии так называемые красавчики мужчины приходили спрашивать у него совета, дабы обкрутить ту или иную боевую подругу. Пройдя еще пару улиц, он вышел к четвертому адресу, как внезапно перед его носом просвистело крупное яблоко, а с высокого забора прошептали: — Ой! Извините, я, правда, не хотел. Серега задрал голову вверх и встретился с взглядом желтых кошачьих глаз. Их обладатель держал второе погрызенное яблоко в руках и с неподдельным испугом смотрел вниз. — Тырим, значит, яблочки? — усмехнулся Серега этому пацану. — Вот еще, — фыркнули сверху и, нахально улыбнувшись, спрыгнули вниз. — Дегустируем! — Как тебя зовут, дегустатор? — Серега рассматривал тонконогое чумазое существо, представшее перед ним. Светлые волосы, загорелые до облупления плечи, мятая майка, в подоле которой лежало еще несколько сворованных яблок, пыльные короткие шорты. — Федор! Яблочка не желаете, гражданин начальник? — пацан нагло в ответ оценил прикид перед ним застывшего здорового мужика, отмечая ежик светло-русых волос и стального цвета большие глаза, отдающие синью. — А вас? — Сергей, — студент забрал протянутое яблоко и, откусив, скривился. — Гадость-то какая! И как ты это жуешь? Федька схватился за живот от судорожного смеха: — Попался! Ха-ха-ха! — Ладно, приколист, а не знаешь, где здесь живет Серафима Александровна? — Сережка сплюнул на землю, а само яблоко зашвырнул в кусты. — Так здесь и живет. Вы на постой? Держите, это сладкое, а то оскомину набьете. Второе яблоко, и правда, было очень вкусное. Серега, сжевав его в два жевка, согласно кивнул: — Ага, если не сдали. — Да вроде никто пока не въехал, — Федька протопал несколько шагов вперед и открыл калитку. — Заходите, она на базар пошла. — А ты, значит... — Я ее сосед слева. Я с дедом живу. Отец вахтами работает, его по полгода не бывает, — пояснил Федор, топая по тропинке между яблонь. — Вот ведь... Сорт один, а яблоня яблоне рознь. Вот у этой самые сладкие! Сорвав снова яблоко и поднеся к носу, вдохнул запах. — А мама? — спросил осторожно Сергей. — А нет ее. Она нас с отцом бросила, когда мне было два года, — улыбнулись лучисто кошачьим взглядом и, взлохматив отросшую копну, нырнули под крыльцо. — Тут ключ есть запасной. Серега тупо смотрел на упругие оттопыренные ягодицы, пока вся передняя составляющая парня шарила под крыльцом. «А ничего так попа...» — пронеслось у Сереги в голове, и он сам охуел от собственных мыслей, ведь на парней его точно никогда не тянуло. — Ага, вот он! — юноша, включив заднюю скорость, выполз на свет божий. — Она сказала, если кто придет — пустить. Вот здесь хозяйские полдома, а эта половина как раз съемная. — Погоди, в объявлении говорилось о комнате! — Серега, оторвавшись от дум об аппетитной заднице парня, стал судорожно подсчитывать деньги. — А, это... У нее брат умер в прошлом году, сын в армии. Когда пишет полдома — никто не приходит. Ведь снимают здесь только студенты, а у них денег не так много. А чего жилплощади пустовать, вот она и решила сдавать по цене за комнату. И в объявлении так пишет, чтобы не пугать. Разве плохо? — Да нет, хорошо, — пробормотал Сергей, мысленно перекрестившись. Дом ему нравился, да и место тоже, а если будет свое крыльцо с выходом — так и вовсе красота. — Проходите, — Федька открыл снимаемую половину и пропустил в дом. Сергей прошел. Везде чисто, светло, вещей минимум и это радовало, а главное — есть все. Да еще и маленькая кухонька в углу. — Мне нравится, — Сережка опустил сумку на диван. — Телек только черно-белый. Но работает! — Федька запрыгнул в кресло с ногами и уселся по-турецки в нем. — Живите, не пожалеете. Хозяйка добрая, а если еще и по хозяйству поможете — она квартплату сделает еще меньше. — Что ж, если я ее устрою, то с удовольствием, — усмехнулся Сергей, падая в другое кресло напротив. — Конечно устроите. Вы лучше, чем какая-то девка! — улыбнулся лучезарно Федька. — А что, хозяйка не любит девиц? — поинтересовался Сергей. — Почему же, она к ним нормально относится, — пробормотал недовольно Федя. — Тогда я не пойму, почему я лучше девки? — Потому что я не люблю баб, — пояснили, мило краснея... — Федька! Приходил, что ли, кто? Ой, здравствуйте! — на пороге нарисовалась дородная женщина лет пятидесяти. — К вам клиент! — Федя подпрыгнул в кресле. — Сергеем зовут. — Ой! Федюнчик, спасибо, что впустил, — улыбнулась женщина и протянула руку. — Значит, в наш университет поступили? — Угу, на химфак, — пожимая пухлую ладонь и отмечая, как паренек осторожно просачивается в сторону выхода. — Так это вам совсем до учебы близко. Как замечательно! Ну что, понравилось? Жить будете? — Да, только я удивлен, что полдома. — Это ничего. Видите ли... Я одна живу, а сейчас время неспокойное. Страшно. Сын еще из армии не вернулся. Он у меня в морфлоте служит. А братик, земля ему пухом, скончался. Конечно, мужчины у меня есть, я ж еще не старуха. Да только дома у них свои, вот и разрываюсь. Федя, а ты куда? Чай будем пить! — останавливая соседа на полпути. — Не-еее, мне еще по делам нужно, — озабоченно буркнули уже в дверях. — Ну… Нужно, так нужно, но ты приходи! — затараторила опять Серафима Александровна. — А как насчет друзей и подруг, приводить-то можно? — Сергей вышел за женщиной на крыльцо. — А как же! Дело-то молодое! Только не пьянствовать и не дебоширить, — улыбнулись светло и по-доброму. — И, чур, звать меня просто — Серафима. *** Он проснулся оттого, что кто-то осторожно водит подушечками пальцев по его прокачанному торсу. Чтобы не спугнуть авантюристку, Сережка осторожно приоткрыл глаза и глянул сквозь длинные ресницы. И, честно, обалдел... На его кровати сбоку сидел Федька и, закусив нижнюю губу, с горящими глазами водил чуть подрагивающей тонкой рукой по кубикам его пресса. Сережка молниеносно перехватил ласкающую его руку и распахнул глаза: — И чего ты здесь забыл, а, пацан? Федька покраснел как рак и попытался вырваться. «Надо припугнуть, чтобы больше в окно не влезал без спроса. И не подглядывал!» — Серега тут же подмял под себя молодое, гибкое тело и прошептал влажно на ушко: — Значит, ты баб не любишь. — Отпусти, черт! — зашипели под ним рассерженным котом. — Что? Может ты мне и попку подставишь? Смотри, у меня большой и длинный. Порву все до гланд! — сказал это и, видя, как мальчишка совсем стал бордовым, Сережка отодвинулся в сторону, отпуская мальца. Федька подорвался с чужой постели и, отскочив в сторону, замер. — Ну, чего застыл? Беги давай, пока я тебя не выебал, — усмехнулся по-мужицки Сергей и рухнул опять на свою постель. — Ты... Ты... Просто чудовище! — зашипел Федька. — Да ладно, пацан, парни мне не прут, так что не переживай. Тем более такие сопливые, как ты, — Сережка потянулся со сна и сладко зевнул. Нужно было собираться в универ. Федька чуть успокоился и снова приблизился к молодому мужчине, а потом нахально провел рукой по бугру вздыбившихся Сережкиных штанов. — Ага, значит, не прут! Сергей снова перехватил руку парнишки и рванул на себя. Федька распластался от неожиданности на горячем теле сверху и задрожал, отчаянно краснея, ибо сильная чужая рука нашарила в его трусах налившийся небольшой член. — А сам-то! — усмехнулись в красное ушко и, куснув, прошептали: — Ты у нас что, мальчик-гей? — Сам ты гей! Извращенец! — забарахтались в руках без какого-либо эффекта: держали железно, фиг вырвешься. — Просто... — И что у нас в разделе «просто»? — член властно залупили, несколько раз пройдя по всей длине. — Я, ох-ххх! Никогда не видел таких, ах-ххх! Прокачанных... А-аааа! — Хм-ммм, а ты быстро... — Серега достал руку, испачканную в семени юноши, и вытер ее о простынь. — Концерт окончен, мне надо в универ. Он вылез из-под замершего красного Федьки и стал надевать свою одежду. — А... Ты... — прошептали тихо недоуменно сзади. — Чего я? — ныряя в джинсы. — Ведь у тебя стоит... — И что? Опадет. Не в первый раз. Я же сказал — парни меня не возбуждают. Тем более салаги, как ты. — Но как же... — Вообще-то, это называется утренний стояк! У меня с утра всегда так. Так что твои манипуляции руками ничего не значат. Когда к себе соберешься — окно прикрой. Не хватало, чтобы кто-то еще сюда влез. И Серега, прихватив сумку, вышел на крыльцо. — Значит, я сопляк и салага? Что ж, узнаешь ты меня еще, Серега! И взъерошенный юноша прямо с кровати сиганул в окно.