Егорка

Ровно в девять Егорке стукнули емко в дверь, и тот, тяжко вздохнув, пошел открывать своему «Ромео». Вместо цветов протянули постиранные Егоркины джинсы, а потом, притянув властно к себе, поцеловали в засос. — Может, вовнутрь пригласишь или будешь здесь держать на пороге? А как же соседи?.. — масляно протянул Мишка и, не дождавшись ответа от опупевшего от такой наглости Егора, сам прошел вовнутрь. — А у вас ничего так, уютненько. И где твоя спальня? — А я думал, ты чай попьешь? — съязвили, шествуя сзади оккупанта. — Чай я могу и дома попить. Дай угадаю. Ага, здесь! — с удивительной легкостью обнаружив Егоркину комнату и с неподдельным интересом рассматривая все мелочи. — Ха, Микки Маус! У меня такой же был в детстве. Мишка шлепнулся на полуторную жесткую кровать. — М-да, ложе монаха-отшельника, — попрыгав упругим задом на шерстяном одеяле. — Ну уж извини, не подготовился, — проворчал Егор, встав на пороге. — Ничего, думаю, твой задик мне это компенсирует! Главное, чтобы ложе не развалилось, — улыбка была что ни на есть блядкой, таким Мишка был только с ним, с Егоркой. — Твои буренки сегодня говорили, что у тебя член тридцать сантиметров, — выдал вдруг ни с того ни с сего Егорка, видно, эта насущная проблема его очень даже заволновала. — Враки! Максимум двадцать семь, да и то не всегда, зависит от возбуждения. И всего-то на два длиннее Андрюшкиного! — отмахнулся Мишка и уставился на полки с книжками. — Ух ты, Фенимор Купер! Полное собрание сочинений. А это что за детский сад? Хм... Ну, надо же, ты до сих пор читаешь «Незнайку на Луне»? Почитать дашь? — Могу хоть сейчас! Устраивайся здесь и чувствуй себя как дома, а я пойду спать к маме в комнату, — съязвили злобно. — Эй, конфетка! А ты меня случайно не ревнуешь? — Мишка теперь улыбнулся очень нежно, строя лукаво глазки. — К кому? К писателю, который помер черт знает когда? Или к сказочному герою в синей шляпе? — Егор прошел мимо и, сняв с полки книгу, протянул Мишке. — Нет, к тем дурам-буренкам? — Мишка проигнорировал протянутый том и тут же поймал паренька в жаркие объятья, силком посадив на свои колени. Литературный шедевр гулко упал на пол. — Ты забыл, я не девка! — охнул Егорка, чувствуя, как его член тут же стал наливаться от нежных прикосновений школьного короля к его телу. — Хм-ммм, а течешь по мне как девка! — усмехнулся Мишка в покрасневшее ушко и, поцеловав скулу, скользнул под домашние шортики юноши. — Но мне это в тебе нравится. Особенно, когда ты в шортах, у тебя ножки лучше всякой девицы. И там все зажило чудненько, а я мазь принес специальную. Для анального секса! Егор от такого дернулся, но все безрезультатно, даже с пальчика слезть не дали, а, содрав шорты и плавки под ними, посадили к себе лицом, заставив широко развести бедра с ягодицами. — Не дергайся. Ты мой! — Я те не игрушка! — пытаясь унять дрожь в возбужденном трясущемся теле. — Ну почему же — ты моя куколка. Дикий необузданный… пони! — рассмеялись в распахнутые от удивления губы. — Пони? — выдавил из себя Егорка, вот так вот его еще точно не опускали. — Лучше сказать — Конек-Горбунок! Надеюсь, Ершова читал? Такой же мелкий, прыткий, вредно-несговорчивый, но, в конце концов, исполняющий все мои желания, — Мишка приспустил себе штаны и, сомкнув оба текущих члена в одну руку, стал надрачивать. — Нравится? Кузнечик! Егорка глянул вниз и от досады закусил губу, у Мишки член по сравнению с ним был не просто большим — огромным. Его доминирующий любовник, увидев выражение лица, тоже глянул туда же. — М-да, до породистого жеребца тебе еще расти и расти. Хотя член, возможно, и станет больше, как и яички. У тебя пока даже не лобковые волосы, а пушок как у малолетки! — Ну, спасибо, утешил. Может у меня позднее развитие. И вообще, если так противно, выбери другого. Хоть Андрюшку! — прорычал Егорка, отвернувши голову в бок, из глаз брызнули предательские слезы. — Или этого смазливого Антошку, он вообще не против под тебя прыгнуть. Вдруг у него хозяйство больше! — И что это было? Если не ревность? — Мишка с силой повернул голову Егорки к себе и заглянул в мокрые от слез серые глаза. — Андрюшка мне как брат, вообще-то. А этот шлюшок настолько приторный, что меня от него тошнит — он хуже любой девки-проститутки. Ты чего, мелкий? В меня втюрился? — Щас, шнурки поглажу. Не дождешься, — с отчаяньем пробормотал затравленный Егор. — Вот это по мне. А теперь становись раком и расслабься. Мы только любовники или половые партнеры, не больше. Более того — тебе эта близость нужна не меньше, чем мне. Кому ты такой блеклый нужен с мелкой пиписькой! Ни одной девке точно. А парню — тем более! Мишка снял Егорку с колен и в легкую загнул в колено-локтевой позе прямо на кровати, заставив по-максимуму прогнуться в пояснице, и стал готовить. Егорке было унизительно и противно больше от слов, чем от действий, тем более что держали железно, не вырвешься. — Расслабься, я больше не хочу тебя рвать, — шуруя у него в попе уже двумя пальцами, мазь, и правда, помогала, быстро размягчала стенки кишечника, смазывала и немного холодила. — Тогда не лезь туда! — фыркнул Егорка, пытаясь выдрать свой нос из подушки. — Туда называется попкой, задом, анусом, ну, на худой конец, жопой! Называй своими именами, а то туда-оттуда... — обильно смазывая и упорно растягивая пульсирующую пещерку. — И чего великому школьному королю так импонирует моя жопа? — ругнулся Егорка, даже с мазью было весьма неприятно. — Ты туда еще языком залезь! — Не-еее. Пока повременю с такими крайностями, а вот твой пенис пососу — у тебя сперма вкусная, и ты уже готов спустить. Егорка задохнулся всеми своими «фи», ибо ноющий перевозбужденный член оттянули вертикально назад и, погрузив в жаркий рот, сделали пару сосательных глотков. От чего он тут же слил, став расслабленным и более послушным, оглохнув на какое-то время от сильного оргазма. — М-ммм... Вот ты, детка, и покорный, — Мишка, облизнув губы от семени Егорки, пристроился сзади распахнутых ягодиц и стал аккуратно протискиваться своим могучим членом в нежный кишечник юноши. Сегодня шло проще, боль была, но терпимой, и не вырубающей сознание. Егор задрожал еще сильнее, когда Мишка саданул своей толстой головкой по его простате, и сам прогнулся по-блядки, вбирая своего партнера до конца. — Ай, красава! Сегодня полный улет! Ты намного мягче и меньше сжимаешь меня, в первый раз до боли залуплял головку. Егор окосел от такой информации, он и не думал, что его близость Мишке тоже причиняет боль. — Тебе было больно? — он глянул недоуменно через плечо. — Я себе уздечку надорвал, — кивнул растрепано-возбужденный Михаил. — У меня таких узких раньше не было. Готов? Если да, то я начну двигаться! Егор, покраснев, кивнул и уткнулся снова головой в подушку, смотря снизу, как его емкими толчками напяливают на крупный член. Он сначала кроме болезненной наполненности ничего и не чувствовал, его пенис весь в белесых подтеках болтался морщинистой тряпочкой с лысыми яичками, хлопая по промежности в такт глубинным толчкам. Но тут Мишка снова саданул по простате, и началось! Небольшое хозяйство парнишки в считанные секунды налилось прямо на глазах, а мощный сплав боли и похоти сорвал все предохранители. И Егорка сам стал насаживаться зудящим своим естеством, ловя неподдельный кайф от дикого совокупления. — А ты, как блядь. Горячая проститутка! Ну, сучка, давай сильнее! — хохотнул сзади Мишка и задал убойный темп. Егорка, задрожав от новой волны оргазма, уносящего его на небеса, и зажав смертельно своим кишечником фаллос Мишки, выплеснулся на мокрую простынь, которую можно было выжимать от бежавшего ручьями пота с их разгоряченных тел. Он слышал, как от боли матерится сзади Мишка и как взрывался в его распахнутом заду своим пряным семенем. — Черт! — Мишка рухнул сбоку и, перетянув на себя дрожащего, мокрого, как мышонка, Егорку, проворчал: — Снова надорвал уздечку твоим задком, конфетка! Столько ёб баб, а можно сказать, только сейчас лишился девственности. — Угу, девственник ты наш, — пробурчал Егорка в пахнущую потом подмышку любовника. — Бабы говорят, ты их за ночь так упахиваешь — месяц потом на раскоряку ходят. — Упахивал! После тебя уже бабу не хочется, я же тебя без резинок беру. Знаешь, как классно без всех этих чертовых презервативов тебя чувствовать! Ты там такой тягучий, бархатистый, горячий, пульсирующий… — закатив счастливо синие глазки к потолку. — А не боишься говницом измазаться или чем-нибудь заразиться? — попробовали обломать весь кайф. — Нет! Во-первых, ты чистюля, я это в первый наш раз еще понял, а во-вторых, я твою медицинскую карту проверил. Одна из моих бывших — школьная медсестра, а так как ты в нашей теперь секции — то предлог был естественным, — Мишка открыл глаза и воззрился на своего мелкого любовника. — Слушай, Егор! Я не понимаю, почему ты сопротивляешься? Ты ж сегодня только от траха в попку кончил. Как настоящий гей-пассив! Кто ж тебе еще такой кайф предоставит, если не я! Кончай упираться! Завтра у меня после школы. — А если твоя мама узнает, что ты с парнем кувыркаешься? — не отвечая на поставленный вопрос, Егор поставил свой ребром. — Уже знает, — железно удерживая брыкнувшего на нем юношу. — Ты что, ей рассказал? Ненормальный! — Ага! Она только спросила, кого выбрал, и, узнав, что тебя, одобрила. Она, оказывается, у твоего отца лечилась. Я и не знал, как тесен мир. Мишка отпустил охуевшего парня из объятий и улегся на бок, смотря, как Егорка, сидя перед ним в чем мать родила, пытается отойти от шока. — То есть, ей по барабану, что ты стал геем?! — Не геем, а би! Егор, ее просто мои интрижки с девками задолбали, каждый месяц приползает очередная «беременная» от меня девица и требует от нее минимум денег или максимум меня в мужья. — А ты просто у нас супер осеменитель, — злобно съязвил Егор, смотря на развалившегося любовника под боком. — Если бы! Ни одна из них не была беременной от меня. Уж извини, но каким бы я не был оболтусом, с девками я всегда аккуратен. Но сам понимаешь, нервотрепки от этого не меньше. Посему, мать сказала, что я наконец-то сделал верный выбор, и пока не найду себе достойную жену, чтобы трахал только тебя. — Ух ты, просто родительское благословение. Ебитесь и не размножайтесь! А с моей мамой что делать? — Могу поговорить, коли сам боишься? — предложили душевно так, от всей души. — Чтобы она от радости выкидыш получила? — представили тут же все в ярких красках. — Черт! Я и забыл, что она в положении и на раннем сроке. Можно подождать, когда точно не сбросит. Или когда родит, — решил за обоих Михаил. — Ну, спасибочки, ты что, собираешься, минимум, со мной девять месяцев трахаться? — выпал из реалий от такого заявления Егорка. — А чего? Меня все устраивает. Да и тебя тоже, только ты еще не прочувствовал. Но ничего, догонишь по ходу событий, — Мишка нагло завалил Егорку на сухое место, а потом, поцеловав, продолжил расписывать реалии совместной с ним жизни, вернее ебли. — Ты только подумай, ни тебе всплесков гормонов и вечного поиска с кем перепихнуться, а я всегда буду к твоим услугам. А главное — никакой там романтической чуши. Любовь-морковь — осточертело! Егорка замер под горячим боком у Мишки и тяпнул себя за внутреннюю часть щеки. Все правильно: ни тебе проблем, ни тебе обязательств жениться. Красота — да и только! Он всего лишь секс-игрушка для удовлетворения насущных сексуальных потребностей, не более того. Замена очередной девки! — Ты чего, спишь? — прекратил резко свой монолог Мишка и, почувствовав, как Егорка глубоко задышал ему в район груди, тяжело вздохнул: — Все-таки умотал я тебя. Самому Мишке не спалось, он осторожно вылез из-под свернувшегося клубком Егорки и, перекатив юношу с мокрой простыни на сухую, решил убрать следы их страсти. Молодой человек посмотрел на разметанное тонкое тело и к своему удивлению улыбнулся. Спящий Егорка смотрелся совсем по-детски и беззащитно. — Если бы не член с яичками, — Мишка на расстоянии прикрыл пах парня рукой. — Девочка девочкой! — а потом, подумав, добавил: — Моя девочка. Только моя! Он забрал мокрую простынь и, понюхав сперму на ней, усмехнулся, а потом ею промокнул промежность спящего парнишки. — Конфетами пахнет. Сладкая моя девочка! Мишка открыл нараспашку окно и пошел искать ванную комнату. Там же отыскал и стиральную машину. Сыпанув порошка и закинув их испачканную простынь в общую кучу, Мишка поставил на беззвучный режим и решил вернуться обратно. Егорка, замерзнув, свернулся клубком, ибо в окно дуло уже не по-летнему, и Мишка, укрыв его одеялом, уже решил перелезть к стене, как услышал ключи в входном замке. — Черт! — заметался парень по комнате, собирая свои вещи в охапку и ныряя бойко под кровать Егорки. — А вот об этом я не подумал! — Егор! Я дома! — Светлана зашла в комнату сына и, увидев кавардак на ложе, погладила нежно по волосам своего мальчика. — Опять тебе кошмары снятся, — а потом, прислушавшись, улыбнулась. — Не забыл-таки машинку запустил, ай, молодчинка! Ну, спи, спи... Женщина встала с кровати и, выйдя из комнаты, устало стала бродить по квартире. «Лишь бы под кровать не заглянула! И кроссовки не заметила у входа!» — благо Мишка их по привычке (прятать обувь, когда приходишь ебать очередную пизду на вражескую территорию) задвинул за входную дверь в закуток между платяным шкафом и скамейкой, просто так не найдешь. — Миш… — позвали тихо с кровати сквозь сон. — Т-щ-щ-щ, я здесь, — Мишка выглянул из-под кровати и коснулся свисающей до пола тонкой руки. — Я тебя люблю… — прошептал сонно Егорка и повернулся на другой бок. Эти слова припечатали Мишку намертво к полу. «Доигрался, блядь! И что теперь делать с влюбленным в тебя парнем? С которым, напомню тебе, гениальный ты мой стратег, такой секс — ни одна девка рядом не стояла! Но влюбляться в этого заморыша? У которого всего-то и есть из богатства огромные на пол лица по-девичьи круглые глаза!» — Блядь! — ругнулся парень и саданул с размаха своим затылком об пол. — Хотел эксперимента с мальчиком, твою ж маму! Мать появилась снова в двери, и Мишка прикинулся трупом, замирая под кроватью. — Ты меня звал? Солнышко! — Светлана наклонилась и поцеловала в висок сына. Но Егорка забился на ласку под подушку, сквозь сон неразборчиво бормоча. — Хорошо-хорошо, спи, мне дежурство отменили, — чмокнула мама контрольно в лобик сынишку и вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь. — Как отменили? — подорвались на постели и, садясь на оттраханную попку, с шипом сквозь боль позвали: — Мишка, ты где? — А ты как думаешь? — язвительно прошипели снизу и совсем охуели от того, что Егорка, свесившись и заглянув под свою кровать, откровенно беззвучно заржал. — Ой, прости, — Егор схватился за улыбающийся свой рот. — А ты у девок так же прятался? — Ни разу! — Мишка вздохнул, а потом приказал: — Кинь, что ли, одеяло, пол у тебя ледяной, и подушку. — Держи! Как только мама уснет, я тебя выведу. Ромео ты мой! — Угу, я это запомню. А в голове все еще стучало тихое, сказанное сквозь сон: «Я тебя люблю!» Мама Егорки на фоне беременности страдала бессонницей. Это оба любовника прочувствовали в полной мере, так как не сомкнули глаза за всю ночь. Все бы ладно, но Светлана заходила к Егорке, наверное, раз семь: то белье принесла постиранное, то книжки на полку поставила, то тапочки искала, и хорошо, не под кроватью, то кружку, и так по кругу. — А я и не знал, что мама практически по ночам не спит, — Егор только под утро смог вывести из квартиры задумчивого Мишку. — Пол у тебя жесткий, знаешь ли, — буркнул тот в ответ. А вот подумать было над чем и не только ему. «Странно, во сне говорит, что любит, а утром — все как обычно! — подумал Мишка, глядя на прячущиеся под отросшей челкой серебристые глаза. — Была бы девка, все бы уши уже прожужжала. Любовь то, любовь се! А может быть сделать так, чтобы он возненавидел меня, или довести до того, чтобы признался сам в открытую? Что выбрать? А когда признается — грубо отшить! А как же секс? Вот незадача!» Мишка наконец-то осознал — он хотел от Егора секса и только его и желательно без всяких чувств. «Значит надо сделать так, чтобы он стал послушным и полностью зависимым от меня и даже не помышлял сбежать», — наконец-то сделал вывод Ромео и, чмокнув Джульетту в щечку, прошипел: — Так что в школе отработаешь все мое валяние на полу. — И каким это образом? — Егорка сжал кулаки. — Я еще не решил, — Мишка смерил строптивый взгляд малолетнего любовника и, хохотнув, обозвал: — Мелкий Писсюн с пушком! — Сам ты… — от злости захлебнулся Егорка и, вмиг покраснев, стал таким прекрасным, что Мишка от увиденного опешил, а потом, притянув пацана, заткнул возмущенный рот страстным поцелуем. Егорка захлебнулся, адреналин, вскипев в крови, переплелся с похотью, которую он всегда испытывал от близости этого школьного лидера. Член налился в коротких шортиках и, вывалившись наружу через одну из штанин, закачался, а Мишке хватило чуть надавить на щелку, чтобы Егорка слил ему в руку. Он вытер демонстративно об футболку дрожащего паренька ладонь и, усмехнувшись, добил: — Не-а, Пиписечка! На Писсюн ты пока не тянешь, моя девочка. И, оставив съезжающего парня в коридоре, браво потопал домой. Ему надо было срочно решить проблему в штанах, так как одного раза с Егоркой было безбожно мало. — Ну надо же, неужели от своей Джульетты? — усмехнулся Андрюшка, пробегая как раз мимо Мишки, когда тот собирался войти вовнутрь своего особняка. — И чего это ты в последнее время разбегался по утрам? Неужели, новую себе не завел! Друзья скрестили злобные взгляды, прекрасно понимая друг друга. Ибо от Андрюшки не укрылась натянутая ширинка у Мишки, ну а последний прекрасно знал, насколько ленив этот медноголовый, чтобы бегать в такую рань по собственному желанию. И если бы было с кем поваляться в постели, он делал бы именно это. — Тебя отшили? — Андрюшка в наглую сел на дрова к соседу Мишки и посмотрел на друга. — Закурить не найдется? — Нет, — Михаил вздохнул глубоко и, сев рядом на полено, поставленное на попа, протянул зажигалку и пачку сигарет. — Тогда! — сладостно затянулись, а потом ткнули в ширинку указательным пальцем. — Просто нас прервали после первого круга. — М-да, жестоко для того, кто привык нарезать за ночь кругов десять-двенадцать. — И откуда такая осведомленность? — приподняли черную бровь. — Хотя можешь не говорить… Знаю, от баб. Вот ведь, язык без костей. — Ага! А теперь представь, как Егорка будет стонать подо мной, говоря, что у вас с ним было всего один раз за ночь, — закашлявшись, ухохотался Андрей. — Слушай, Андрюха, я тебя по-хорошему прошу, не влезай между нами, — Мишка глянул так, что убил бы наповал любого, но не друга. У того давно выработался иммунитет на все Мишкины штучки. — Ого, значит все-таки втюрился. И в кого, кто бы мог подумать, в сопливого желторотика. У него хотя бы на паху чего-нибудь проклюнулось в виде растительности? Хотя откуда! Мишка, подорвавшись, схватил ржущего медноголового за грудки: — А тебе он тогда на кой, меня подразнить? — А то как же, детка! Я даже представляю, как ты всю ночь слушал его сопливые рассказы после первого траха в попку, утирал слезинки и баюкая на ручках, — Андрюшка вырвался из рук и встал, сжав челюсти, все его наигранное веселье как рукой сняло. — У нас это уже не первый раз, — Мишка встал напротив. — Я его не утешал и на ручках не качал, а он не плакался. Хотя ты якобы его и знаешь не первый день. Но по-настоящему ты вообще и понятия не имеешь, какой он на самом деле. — Тогда признай, что влюблен. — НЕТ! Мне просто нравится его трахать. — Ах, ну да, не надо покупать дорогие шмотки и презервативы, — Андрюшка расслабился и сложил руки кренделем на груди. — Да, и это тоже, — напряжение между друзьями спало. — Только ты сильно изменился из-за него, даже этого не заметив, — Андрюшка сел на место снова и совсем удивился, когда к нему под бок приземлился Мишка и прижался к другу своим теплым плечом. — Я немного запутался… — Это ты называешь немного? Был бы красавец! А то… — Он очень красивый, ты просто не замечал, как и я, до сегодняшнего утра. — Вот интересно, что вы такое делали ночью оба, и чем он тебя долбанул по башке, что стал для тебя писаным красавцем? — Я лежал под его кроватью, а Егор, наверное, хотя нет, он тоже не спал. — Боже! Это уже не влюбленность, это, мать ее за ногу, настоящая любовь! У-уйди про-оти-ивный, а то вдруг это заразно? — Андрей пихнул игриво Мишку резко в бок, а потом, поднявшись на ноги, добавил: — Мишка, теперь я точно попытаюсь влезть между вами, надо же понять, где этот заморыш красив? — Андрей, — Мишка поднялся следом. — Хоть ты мне и друг, но если полезешь к Егору, яиц лишишься как минимум. — И пропустить новую забаву? Дергать тебя, дикий котик, за усы? Да не в жизнь, — и резво сиганул за соседский забор. — Вот, рыжая зараза, — сплюнул брюнет, прежде чем пойти домой. Егорка сегодня через планку не прыгал, а летал. Да как! Весь зал заворожено следил за красивыми движениями и счастливо вздыхал. Весь, кроме трех человек. Павлик пожирал глазами Мишку и ему было все равно, как там прыгают новички. Ибо тот, кто ему был так дорог, до сих пор оказывался недоступным. А он сначала обрадовался, что Михаил запал на парнишку, значит, он не совсем натурал и не безнадежный случай. Но… Он и не думал, что его безответное влечение втюрится с головой в это несуразное нечто. С лохматой светлой головой и тонким телом, которого сам, межу прочим, тренер и затащил, по сути дела, в их секцию. И снова пошлет все его ухаживания вместе с подарками. А ведь он так старался, но конфеты, охапки роз, дорогие мобильники, часы и так по мелочи — все оказывалось у него на столе в тренерской на следующий день. И он это все сгребал под визги шушукающихся физруков и учеников о том, что кто-то снова признался ему, Павлику, в любви. Кличку Павел Викторович свою ненавидел, но бороться не стал, так как знал — бесполезно. И видя, как снова и снова Михаил отчитывает свою мелкую любовь за очередные ошибки и недочеты при прыжке, внутренне сгорал от необузданной ревности. И за что все ему это? Мишка не мог не подтвердить, что его Егорка стал прыгать лучше и технику подтянул, и сам прыжок стал красивее. Конечно, не как у ласточки. Но уже и не как у курицы, когда она с кудахтаньем перелетает через забор. Пока до совершенства было, как до Луны пешком. И это не смотря на то, что этот несуразный лягушонок все равно, вопреки всему, брал высоту наравне с теми ребятами, которые прыгают не первый год. А еще Егорка, чувствуя взгляд Мишки, отчаянно краснел и становился таким сексуальным, как будто так и просил, чтобы ему вставили в зад и по-жестче, загнав по самые яйца! А Мишка, чувствуя, как член периодически рвется в штанах на подвиги, мысленно матерился: «Ну чем я провинился?», при этом раскатывая под орех прыжок очередного новичка. Андрюшка «потянул мышцу» и теперь, сидя на лавке запасников, разминал натруженную «пострадавшую» ногу. Вернее делал вид, что разминает. Притворство ему нужно было для того, чтобы понаблюдать за другом Наташки и понять, что в нем нашел его собственный друг Мишка. В этом несуразном худом скелете с выгоревшими волосами, торчащими в разные стороны. Егоркины полеты были ужасны, хотя планка, как приклеенная, оставалась на шесте и сваливаться оттуда не собиралась, зато все остальные новички, вроде, и прыгали более профессионально, но планка, сука, тут же летела за ними следом, зацепляясь то за жопу, то за ногу, то еще черт знает за что. Мишка же вовсю кричал на Егорку за его стиль, как у бегемота, решившего стать бабочкой. И было видно, что пацан очень старается угодить своему любовнику. Вот он опустил взор, краснея на следующую тираду о себе и своей напрочь отсутствующей грации. И потом, подняв глаза, взмахом головы сдул длинную челку, бросив беглый взгляд на сидящего рядом с шестом Андрюшку. И Андрюшка замер… «Бляяяя! — это была первая мысль медноголового. — Черт! А ведь Мишка прав, а когда он стонет под ним, он тоже так сексуально краснеет и смотрит доверчиво в глаза?» И вставший колом член в штанах от таких пошлых мыслей радости совсем не принес, а глаза тут же стали замечать все новые и новые детали, которые раньше просто не хотели видеть. Тонкую талию, гибкий стан, ровные длинные ножки в шортиках, грациозную шею, узкие плечи, упругую сексуальную попку… Да и прыжки уже не казались такими топорными в исполнении Егора. «Я не гей! — буркнул про себя Андрюшка и, посмотрев на свой не хилый стояк, закинул ногу на ногу. — И зачем только я в это ввязался?» Трое молодых мужчин в зале озабоченно думали каждый о своем и даже не подозревали, что их думы заканчиваются одинаково на каждом очередном витке. «Боже, за что мне все это?» «Нет, конечно, я в него не влюблен. Это глупо! Но трахать его классно. Он такой отзывчивый, нежный, горячий, гуттаперчевый… Черт! Ну, вот опять. Соберись с мыслями! Это не любовь, совершенно нет. Это… Взаимное использование тел для поддержания нормального, здорового организменного тонуса. Во!» Мишка курил сегодня за гаражами один, даже от Андрюшки спрятался, выбрав в аккурат место тайной нычки Егорки. Пытался успокоить себя или возможно даже внушить, что его связь с Егором основана лишь на бешенстве юношеских гормонов и только! И он себя практически в этом убедил, но появившееся запыхавшееся нечто с серебристыми глазами, умоляюще глядевшее ими прямо в душу, заставили все убеждения рассыпаться, как карточный домик, в одну секунду. — Что случилось? — Мишка схватил за плечи Егорку и прижал к себе. — Ни-чего. Отпусти, дышать нечем! — пробормотали, пытаясь оттолкнуть заботливого любовника. «Только тебя здесь и не хватало!» — подумал Егорка с отчаяньем и, с силой выдергиваясь из захвата железных рук, услышал раскатистое Наташкиным голосом сзади: — Е-Г-О-Р-РРРР!!! Отчаянно запричитали: — Да пусти ты меня! Это же сестра твоего друга! Мишка от такого разжал руки, а Егорка под его недоуменный взгляд шмыгнул за раскидистый куст, прикрывающий вход в узкий тоннель между гаражами. — Куда ты делся, скотина?! — из кустов сирени, продираясь напрямик и заворачивая трехэтажным матом, прямо на все еще прибывающего в шоке Мишку вылетела взбешенная Натали и, увидев замершую перед собой мечту всей своей жизни, сама, как собака, сделала стойку. — Ми-ша? — выдавили испуганно из себя. Мишка вставил глаза и, собрав челюсть от услышанной ругани девы, даже не знал чего сказать, то ли попросить записать некоторые особо удачные выражения, то ли заржать в полный голос, так как девушка теперь пыталась сделать из себя святую невинность. — М-да, а Андрей хороший учитель, — решив пойти третьим путем, пробормотал Мишка и, повысив голос, низким сексуальным тембром продолжил: — Наташенька, кого-то ищешь? И Миша сделал такое лицо, которое било девушек наповал. Это когда он вставал полу-боком и смотрел искоса, чуть наклонив голову, и при этом его губы складывались в намек на улыбку. Всего лишь намек, но срабатывало на все сто процентов! И в этот раз сработало, Наташка вообще забыла о существовании Егора. — Нет, а что? — Ясненько. Я так и понял, — кивнул головой Мишка, подумав, что не потерял квалификацию, и, достав сигарету, мастерски прикурил. Это тоже был его особый прием, практически все бабы писались от того, как он аристократически держал сигарету небрежно рукой и подносил периодически к своим пленительным губам, стряхивая элегантно пепел на землю. Наташка оценила, обычно на это действие таращилось человек десять-двадцать, а теперь этот спектакль был только для нее. — А где Андрей? — стала соображать быстро дева, главное, чтобы и закадычного дружка и по совместительству ее противного брата не было рядом, тогда — просто сказка! — Так значит, ты ищешь его? — приподняли удивленно бровь. — Да! Ой, то есть нет! — запутались окончательно в мыслях, а потом, сжав кулаки и превратившись в мелкую оторву, окончательно скинув с себя образ хорошенькой и тупенькой девочки, взяли быка за рога. Еще бы, такой шанс — ее мечта, причем одна — без фанатов и братика прилипалы. Даже забив на страшные слухи про тридцать сантиметров в его штанах: — Давай встречаться! — Нет, — покачал головой Михаил, как же все прозаично, хотя так ему еще никто не предлагал — дерзко и нахраписто. Наталья опустила голову и прошептала: — Я так и знала, это все из-за моего характера. И то, что я не похожа ни на одну твою ебнутую фанатку! — Нет, не поэтому, и ты прекрасно это знаешь, — Мишка потушил сигарету и тоже снял с себя маску короля всех женщин и отпетого Донжуана. — И не строй из себя того, кем не являешься. Наташка подняла покрасневшие глаза: — Вот только рыдать не надо, как эти все дуры, с которыми я переспал. Наташка, пойми, ты — сестра моего лучшего друга. Он мне очень дорог, и наши с ним устоявшиеся отношения тоже. И я не хочу ничего менять и тем более терять его. — А почему обязательно вы должны поменять отношения, если ты будешь моим парнем? — Наташка оттерла выступившие слезы кулаком и требовательно ждала ответа. — Если бы мой близкий друг переспал с моей любимой младшей сестрой и кинул потом ее — я бы его просто убил! Я не отрицаю, что ты красивая девушка, непосредственная и очень милая, когда не строишь дуру из себя, как все эти мои чертовы фанатки. Но… Я не люблю тебя, ты даже мне не нравишься. И потом, ты слишком наивная в половых отношениях, а я терпеть не могу учить кого-либо. — Значит, не нравлюсь. И я наивная? — прошипели злобно в ответ, агрессивно зыркая глазами. Сейчас Натали напоминала Андрюшку в ярости, с той лишь разницей, что у того был член и нехилый рост, а у нее пизда и грудь. — Ну, ты вряд ли хоть с кем-то вообще целовалась, не говоря уже о сексе или хотя бы простом минете, — решили окончательно отбить у решительной девы все помыслы и желания на счет себя. — Ладно. Я тебе докажу! — рассвирепела дева. — Вот доказывать мне ничего не надо. И тем более лишаться девственности с первым встречным, — слишком поздно понял свой явный промах Мишка. — А я не с первым встречным! — и Наташка, лихо развернувшись на пятках, умчалась обратно по кустам в сторону школы. Эхо запоздало донесло издалека: — ЕГОР-РРРР! — А вот это ты зря сделал! Мишка, обернувшись, уставился в гневом наполненные серебряные глаза. — Чего зря? Я отбил всю ее охоту гоняться за мной! — Как бы ни так! Ты Наташку не знаешь. Ты даже не понимаешь, что ее тренировочным снарядом по лишению девственности окажусь я. А мне это совершенно не надо, уж поверь. — О чем ты? Она же тебя в этом плане терпеть не может? — обалдело посмотрел Мишка в глаза своему мелкому любовнику. — А что ты думаешь, я делал в этих чертовых кустах, когда вы секретно орали с Андреем на всю округу по поводу экспериментов с мальчиками. Не знаешь? Могу просветить — целовался с Наташкой. — Может, ты с ней и трахался? — Мишка сграбастал Егорку за шкварник и потащил в ту дыру, в которой тот прятался при разговоре с Наташкой. Ревность накрыла с головой, волнами охватывая горячее тело. — А тебе какое дело? Ты меня раньше не спрашивал, еб и все! — огрызнулся Егорка, когда его зашвырнули в его любимый закуток между трех гаражей, и, толкнув на железную пыльную стену с облупившееся краской, прошипели. — Обопрись руками! Если не хочешь, чтобы я тебе их заломил за спиной и связал. Егор проглотил обиду, исполнил приказ — одного раза хватило валяться в дурной позе в туалете, а потом с трудом выпутываться без посторонней помощи. И кроме того порвать или испортить костюм юноша не хотел, тем более отчитывайся за него перед мамой. Он чувствовал, что его попку профессионально оголяют в считанные секунды, а потом жестко готовят тремя смоченными слюной пальцами. — Расслабься, а то порву, — Мишке ярость застила глаза и он, уже ничего не соображая, мял в руках тонкое тело, оставляя откровенные синяки и засосы. — Рви, не жалко! — простонал не то от боли, не то от удовольствия парень, его небольшой пенис уже стоял колом, истекая смазкой, а он сам дрожал от предвкушения близости с человеком, в которого его угораздило втрескаться по самые уши. Странный шорох послышался сзади, и Егор, почувствовав, как в его анус проникает что-то мягкое, нежное, горячее и скользкое, повернул недоуменно голову назад. От увиденного глаза полезли на лоб, Мишка — король школы, первый трахаль, Донжуан, спортсмен и так далее… Стоял перед ним на коленях и языком вылизывал его сжавшийся анус, разведя ласково половинки попы в разные стороны. — Ми-ша? Туда-то зачем языком, я ведь этим местом… Сру… — Тебе мерзко от этого? — отлипли от попы и глянули дерзко из-под челки наверх. — Не-ет, — покачал Егорка головой и невольно сглотнул. — Тогда меньше болтай. Просто наслаждайся и все! Не думаю, что твоя чертова Наташка способна на такое. Михаил встал с колен и, пощупав вход в свой личный Рай, который в данный момент находился в попке этого юноши, освободил свой большой член из тисков штанов, а потом емким движением натянул готовую попку сразу до ноющих яиц. — И члена у нее точно нет, тем более такого. Боже, деточка, а ты сегодня такой открытый и возбужденный. Просто сладость! Мишка сжал бедра Егора в крепких руках и, качнув бедрами пару раз для пробы, стал вколачиваться в раскрытую для него попку, чувствуя, как плавится его малолетний любовник в руках, заходя на первый круг своего оргазма. Причем, явно не последний на сегодня.