Другой взгляд

* * * * * Не прошло и пары дней после того как Поттер написал вежливый отказ от приглашения к семье Уизли, как началось брожение в английском магическом мире. Для Поттера это брожение было настораживающим и неприятным. Первым делом – прямо посреди тренировки Гарри и Филиппа в гостиной появился Рикки и передал Гарри письмо от Регарора. По их соглашению, всю почту адресованную Гарри Поттеру гоблины перехватывали и проверяли, во избежание. Гарри быстро вскрыл конверт и углубился в чтение. Филипп же, недовольный тем, что тренировка прервалась, спрятал палочку и тоже с любопытством подошёл к ученику. – Что там такого? – Это от Гермионы. Просит встретиться с ней… – Вот как… не получилось через одного твоего друга, Дамблдор пробует через подружку? – нахмурился Филипп. – Сомневаюсь, что она стала бы безмолвно выполнять все приказы старика… но если он так аккуратно намекнул… или соврал… – Гарри вздохнул, – тогда скорее всего она начала бы волноваться. – Дамблдор точно хочет, чтобы ты появился на публике. И кажется, он начал подозревать… – Мы с Регарором и не планировали полной секретности, – пояснил Гарри, – она подразумевает слишком большие ограничения. Пусть старик хотя бы думает, что я сам, без его ведома убежал от Дурслей и тому подобное… – То есть гоблины хотят сохранить статус-кво, а тебя можно и рассекретить… – то ли спросил, то ли утвердил Филипп. – Умно. Им сохранить в тайне ваши отношения легче… – Вопросы появятся уже потому, что я выгляжу… – Поттер махнул рукой на своё лицо. Оно и понятно – в результате тренировок, ранений, имплантации искусственного глаза вид его изменился кардинально. Филипп не ответил, и мальчик погрузился в себя, раздумывая. Через несколько секунд он надумал и ответил: – Я должен встретиться хотя бы с Гермионой. – Мне поехать с тобой? – Ну… не думаю. Зачем лишний раз светиться? Она приглашает меня пойти в косой переулок с ней. – Ну, дожил, уже дамы приглашают кавалеров… – улыбнулся Филипп, а Гарри немного покраснел. – У нас обычная дружба! – возмутился Поттер. – Ты уж определись, Поттер. Ты либо с ней, либо во френдзоне, и она тебя использует, чтобы плакаться в жилетку. – У тебя, наверное, третьего варианта нет? – поднял бровь Поттер. – Либо так, либо никак? – Ну зачем утрировать то? – пошёл на попятную Филипп. – Словно я идиот какой. Ну, дружба, пусть так. – Вот и не надо, тут вам не там! – улыбнулся Поттер. Гарри со своим наставником возобновили занятия, но как только закончилась тренировка и они пошли на улицу, заниматься вождением, как перед ними снова материализовался эльф. – Хозяин, вам ещё три письма! – Да что ж им неймётся то! – воскликнул Поттер, забирая конверты. Филипп не остановился и оба мужчины вышли на улицу. Гарри направился к своему «мини», но Филипп придержал его за плечо, выводя из раздумий: – Стоять, Поттер. Ты, малой, быстро просёк езду на своём бобрике, так что давай теперь за руль нашего болида. – Что? – удивился Поттер. Оно и понятно – наставник обещал ещё года два-три его не пускать. Сам же Филипп, справедливо полагая, что Поттеру нужны сейчас положительные эмоции, решил рискнуть. Чары, наложенные на авто, конечно не спасут в самом хреновом случае, однако всё-таки увеличивали безопасность красной Ф-40 до приемлемого уровня. – Сказал давай за руль, пилот. Потом прочитаешь свои писюльки. Гарри залез на водительское место Феррари, повозившись с настройками кресла и руля, и попробовал завести. Правда, в отличии от Купера, Феррари заводилась более сложным способом, что и продемонстрировал мальчику Филипп. После краткого инструктажа машина выехала из района Мэрилэбон и направилась на юг. Письма лежали на торпедо над приборами. Гарри, сначала испугавшись такой мощной машины, которая на удивление туго рулилась и быстро разгонялась, к моменту выезда на Брайтон-роуд уже освоился с управлением. Выехав на означенную дорогу он дал газу, и держа скорость выше ста миль, ехал по почти прямой и пустой дороге. Но страшнее всего было Филиппу – он ехал со скоростью, до которой его «волга» разогнаться могла только под гору, а управлял машиной мальчик, которому едва исполнилось двенадцать. Бывший сотрудник МГБ успел пожалеть о своём решении дать мальчику поиграть, так как Поттер, задумавшись о своём, разогнался до полутораста миль в час и подруливая на небольших поворотах, легко вёл автомобиль. Конечно, зелье, увеличивающее реакцию Поттер уже принимал, но месяц использования ещё не давал такого результата. Сам Филипп, благодаря этому зелью мог бы ехать ещё быстрее, но предпочитал не рисковать, когда рядом Гарри. Поттер, миновав несколько машин, а потом большой поворот налево, ещё поддал газу и через двадцать минут спорткар буквально пролетел мимо указателя «Брайтон 10 миль». – Придержи лошадей, Поттер! – воскликнул Филипп. Это вывело мальчика из задумчивости и он, испуганно ударил по тормозам. Вернее, просто притормозил, но на их скорости… – Учитель, это… сколько мы ехали? – вопросительно пискнул с водительского сидения Поттер. – Двести, блин, хреновых миль в час! – разозлился Синицын, ты что, на спидометр не смотрел? Гарри, продолжая рулить виновато понурил голову, продолжая следить за дорогой, – пилот, блин! – Простите, учитель, задумался, – виновато сказал Поттер. Гарри действительно сильно задумался, поэтому следил за дорогой внимательно, но не за скоростью. – Задумался он… – остыл тут же Синицын. Неплохо ты, блин, задумался, полсотни миль на скорости за три сотник километров в час проехал… Гарри, опомнившись, огляделся вокруг – машина под его управлением ехала по дороге. Непривычно тугой руль был только приятен уже натренированным рукам, хотя в Феррари было неудобно. Что поделать – излишки спортивности – хотя в суперкарах, в отличии от спорткаров и было попросторнее и удобнее, но они всё равно не отличались комфортом и Феррари было чуть ли не на уровне с обычным «мини». Правда, бортовая электроника совершеннее, но Поттер это не замечал, так как не пользовался ни кондиционером, ни навороченной магнитолой. Филипп же, отойдя от удивления, решил подсластит пилюлю: – Ты это… не принимай близко к сердцу. Всё же не каждый может такой заезд устроить на максимальной скорости… – Всё равно, простите, учитель, я отвлёкся, – тряхнул головой Поттер. В ответ Филипп лишь достал кассету с музыкой и вставил в магнитолу. Из салона донеслись ужасающие звуки «секс пистолс», но и Филипп, и Гарри искренне посмеялись над песней «God, save the queen». Проехав на побережье западнее Брайтона, Гарри остановил машину и отстегнув ремень, потянулся за письмами. – Так, что тут у нас… – пробормотал мальчик. – А, точно… Первое от Дамблдора, – он показал конверт Филиппу, который увидел почерк старика на нём. Мальчик достал само письмо и бормоча про себя некоторые строчки, быстро прочитал всё. – Так, тут старик забеспокоился, решил выйти из тени. Приглашает к Уизли, беспокоится по поводу Дурслей… якобы, – усмехнулся Поттер. Гарри передал письмо наставнику и взялся за второе. – Так, это от Уизли… расстроены, надеются, что изменю своё мнение, думают, что… что за нафиг? «Дурсли наверное совсем тебя замучили, так что мы прилетим к тебе двенадцатого числа и заберём к нам…» – прочитал Гарри, чуть не рассмеявшись. Но улыбка всё равно выползла на лицо. – Двенадцатое – это сегодня, Гарри, – подсказал Филипп. Поттер, посмотрев на часы, тут же вскрыл третье письмо. – Это от Регарора, – сказал мальчик, – пишет про… так, так… доводим до вашего сведения что… короче, пишет подробности того, как Уизли за меня волнуются. – В смысле? – не понял Синицын. – В прямом. Побег с помощью близнецов отменяется – сегодня утром к Дурслям заявились Молли и Артур Уизли собственной персоной. А наблюдательница от Дамблдора ещё вчера куда-то исчезла… – Дело пахнет керосином, Гарри, – подтвердил Филипп. – Кажется, началось веселье. Сейчас они обнаружат, что тебя нет, начнётся переполох… – Вот только этого нам не надо, – сказал Гарри, недовольный тем, что наставник не даёт ему дочитать письмо. – Вот, – он хлопнул по бумаге, – уже обнаружили. Утром к Дурслям заявились Уизли, Вернон их обматерил, они всё равно вошли, а через десять минут на тисовой улице был сам Дамблдор. Кажется, скоро начнётся пора писем с «вежливыми» просьбами идти к доброму дедушке… – От этого не отвертишься, Поттер. Тебе не кажется, что наша утренняя прогулка затянулась? Мы же в Брайтоне! Это южное побережье острова! – Филипп махнул рукой на полоску пляжа, которую омывали волны Ла-Манша. – Да ладно тебе, наставник. Сейчас в таком же темпе… – Гарри хитро улыбнулся, заводя машину, но по требованию Филиппа они приехали обратно втрое медленнее. Зато не так экстремально, как в первый раз. Входя в дом, Поттер остановился в прихожей и спросил: – Так, стоп, шеф, что-то я забыл… – Наверное, про свою подружку ты забыл? – поднял бровь Филипп. – Точно! – Гарри Поттер хлопнул себя по лбу, и спросил: – Так что с ней делать то? Готов поспорить, Дамблдор рассчитывает меня вытянуть не с помощью Уизли, так с её помощью... – Понятия не имею, – отмахнулся от Гарри Филипп. – Ты сам решай, Окей? – Решай, решай… – пробубнил подросток. С одной стороны, Гарри можно было понять, так как на него навалилось много проблем за это лето, но с другой – все решения он принимал сам, чего раньше никогда не было – всё ему подавалось на блюдечке с голубой каёмочкой – в Хогвартсе его зачислили задним числом, в команду по квиддичу – даже не спрашивали, хочет ли. Камень искать? Так Поттер сколько пытался предупредить старших, но от него отмахивались. Теперь Гарри почувствовал всю «прелесть» того, что он сам принимает решения – помимо приятных и интересных решений есть и совсем не приятные, однако их тоже следовало принять. Гарри устраивало всё, как есть, текущий статус-кво – он живёт в своём доме, тренируется с утра до ночи, отдыхает за рулём, пока учитель учит его управлять не магическим транспортом в виде автомобиля, но сейчас… Многое изменилось – письма, сколь настойчивые, столь и лживые. Гарри не сомневался, что друзья может бы и пригласили его к себе, но это внезапно принявшее масштабы зуда желание пригласить Поттера под крылышко Уизли было целиком и полностью продиктовано Дамблдором. Устав от мыслей, Поттер решил не таиться – всё равно, хочет он или нет, лето закончится, так что ничего с ним не поделаешь – прятаться от людей – плохая идея, так как, по мнению Поттера, это только подстегнёт желание пригласить его к себе, или наоборот, прислать ему «друга», Рона, Гермиону, или ещё кого, что бы ненавязчиво наблюдать. – Решил. – ответил Гарри. – Я должен всё-таки хоть раз появиться на публике… – Это правильно, – поддержал ученика Филипп, – иначе будет интрига, и целый спектакль вокруг тебя. А самые глупые, особенно те, кто занимает место серых мышек в обществе, любят любых выделяющихся из толпы обвинять в саморекламе. А сейчас – марш в зал. Тренировки никто не отменял! * * * * * * Утром, стоя перед зеркалом в гостиной, Поттер взлохматил волосы, проворчав: – Что надеть? – И правда… какой кошмар… – поцыкал зубом учитель. Поттер поднялся в свои комнаты и попытался одеть старую одежду, но не получилось. За лето он вырос не только вверх, но и в плечах. Гарри и не думал, как на него повлияют тренировки, но после того как порвал рубаху, просто сведя руки вместе, призадумался. Сквозь натянутые рукава были отчётливо видны бицепсы. Конечно, Поттеру до Сильвестра Сталлоне было как до луны пешком, но всё же – в тесной одежде ему было неудобно – после того как он целое лето ели и тренировался, ел и тренировался… В конец разозлившись, Гарри сбросил рубаху и нашёл в комнате зеркало. Видок у него был – то, что надо – рельефные мышцы, шрам на лице и разноцветные глаза, что было слишком заметно. Взлохматив волосы и прекратив самолюбование, он, за неимением других вариантов, оделся в спортивную одежду и спустился вниз. Наставник сидел на диване и листал какие-то записи… – Наставник, это… – начал Поттер, но Филипп его перебил, лекторским тоном зачитав: – Итак, Поттер! Запомни. Основные факторы, влияющие на рост – питание, сон, спорт. Приблизительно с одиннадцати до шестнадцати лет у человека наблюдается скачок роста, который трудно не заметить. Правда, у всех по-разному – кто-то начинает расти в одиннадцать лет, и вырастает до итогового роста в тринадцать-четырнадцать, а кто-то начинает расти в тринадцать, и растёт до шестнадцати. Как правило, девочки начинают рост раньше, чем мальчики. Этот скачок – основной признак полового созревания. Однако, как я и сказал, образ жизни сильно влияет на него – если будешь лежать на боку, или просто в школу ходить, по ночам пить пиво, и кушать всякую гадость, то не рассчитывай вырасти таким высоким, как я. Вот в моём безоблачном детстве следили за этим – будь здоров. Сначала мне казалось, что меня в чём-то ограничивают, решают за меня, но потом, будучи взрослым мужчиной я остался благодарен учителям за это. – Организм человека в подростковом возрасте – одиннадцать – четырнадцать лет, растёт часто непропорционально. Грубо говоря, у кого-то мышцы растут слабо, а скелет быстро, у кого-то наоборот. Первые вырастают эльфами, а вторые – гномами… – улыбнулся Наставник, видя, что Поттер сильно загрузился лекцией. Он тут же продолжил: – Шутка, Поттер! Первые просто тощие подростки, а вторые коренастые. Но ты у нас получал питание в лошадиных дозах – если посмотришь на список всего, что ты съел, то обнаружишь, что это раз в пять больше, чем необходимо нормальному здоровому растущему организму. И не удивительно – такие тренировки, как у нас с тобой, сильно влияют на процесс роста. Конечно, их проводят в основном в другом возрасте, но бывают исключения. Твой рост на сегодняшний день – сто пятьдесят один сантиметр, а вес – пятьдесят четыре килограмма, и они соответствуют средним показателям тринадцатилетнего подростка. Для твоего возраста это показатели стабильно-высокие, особенно если учесть, что мышечная масса значительно увеличилась на первом этапе тренировок – больше такого стремительного роста не будет, но это не значит, что можно бросать тренировки – наоборот, тебе требуется мышечный аппарат из розовых мышц и стабильно-низкие жировые запасы, чтобы не терять формы. Первое уже начло формироваться – если ты смог крутить баранку Феррари так легко, то я думаю, всё у тебя в порядке. Второе… второе со временем появится – но не сразу. – То есть вы хотите сказать, что я выгляжу на тринадцать лет? – спросил Гарри, обходя диван и вставая напротив учителя. – Ты выглядишь… да, старше на год-два своего возраста, из-за тренировок и влияния зелий. Я полагаю, на фоне неправильно развивающихся студентов твоего возраста, тебя даже можно назвать «бугай» или «дылда». А если учесть, что в тринадцать у девочек начинает башню рвать на почве гормонального бума… – Филипп хитро улыбнулся, а Гарри в ответ покраснел до кончиков ушей – он, конечно думал о девочках… из-за того, что режим тренировок подстегнул половое развитие, Гарри как-то обнаружил наличие в себе не совсем детского интереса к представительницам прекрасного пола, но подросток полагал, что его взгляды на аппетитно выглядящих барышень наставник не заметит. Напрасно полагал, как нетрудно догадаться. – То есть вы знали, что мне не подойдёт та одежда? – А что тут знать? Я сюда приехал три месяца назад, тут был хилый подросток, сейчас – типичный мальчик-спортсмен, широк в плечах, и так далее по списку… – пожал плечами Филипп. – Конечно я понял, что придётся тебя одевать. Давай бегом в машину, я поведу, – Филипп закрыл свои записи о прогрессе Поттера, а Гарри трусцой выбежал из дома и сел в Феррари. Купер он уже считал конечно неплохим, но слишком медленным автомобилем. Через пять минут вышел и Филипп, и они поехали приводить гардероб юного графа в порядок. В первом же магазине одежды для подростков, Синицын подошёл к продавщице и, спустя минуту ожесточённой перестрелки глазами, девушка увела Поттера, чтобы выбрать ему одежду. Синицын сел на диванчик в зале и сидя, ждал, пока Поттера подвергали пыткам – сначала продавщица подобрала Поттеру довольно классическую одежду, в которой Гарри был похож на юного аристократа, но тут уже он возмутился: – Это что такое? – вышедший Поттер сверкнул глазами в сторону продавщицы. – Нет, так дело не пойдёт, несите что-нибудь не такое вычурное. Филипп! Ты, Казанова, сказал, что мне нужны графские одежды? – громко спросил Гарри через весь зал. Синицын встал и ответил вопросом на вопрос: – А что не так? Ты же у нас граф? – Но блин, давай без этих аристократических замашек, а? – Гарри посмотрел на наставника, а потом на продавщицу, и стянул с себя непонравившуюся ему одежду, вызвав у продавщицы приступ покраснения, так как выглядел голый по торс Поттер более чем привлекательно. Синицын, видя реакцию девушек, гордо поднял голову, разве что только не объявив «моя школа». Продавщицы хихикая, бросали на Поттера косые заинтересованные взгляды, и даже некоторые другие покупательницы поглядывали в их сторону. А Гарри, показательно не замечая их, взял из рук подошедшей, тоже красной как рак, девушки, новый комплект и ушёл в примерочную. Там он оделся и уже согласно воскликнул: – Ну вот, другое дело, – вышел он из примерочной в чёрных брюках и тёмно-алой сорочке, а кожаный ремень и туфли вершили картину. Таким он выглядел ещё старше своего возраста, что и заметил Филипп: – Ну мачо, теперь ты точно разобьёшь все девичьи сердца… – Филипп… – Поттер хотел было грубо высказать, всё, что он думает о подколках учителя, но с одной стороны, тут были дамы, а с другой – наставник был прав – несколько косо поглядывающих девушек с подозрительно красными лицами, подтверждали слова сенсея. – Граф? – Ничего, – покачал головой Поттер, – теперь едем домой. Расплатись. – Как прикажете, милорд, – Филипп шутовски склонил голову и достал деньги. Наставник и ученик тут же поехали домой, начав думать о том, каким образом им устроить выход в свет. Гарри уже согласился и Гермиона прислала ему свой домашний адрес, – в отличии от Рона она и обидится может, если Поттер её вежливо пошлёт. Да и Дамблдор от него точно не отстанет… Приехав обратно в свой дом, Гарри почувствовал облегчение от того, что наконец оказался в своих, родных стенах. Правда омрачало эти чувства предстоящая встреча с Гермионой. Не то что бы Поттер был не рад подруге, но ему пришлось признать, что вечно сидеть дома, где ни Дамблдор, ни Волдеморт не достанет, не получится. И опять же, в Хогвартс обязательно надо вернуться… Решив действовать самым неожиданным образом, Гарри переоделся обратно в тренировочную одежду и призвал Филиппа продолжить боевые тренировки, пока не подошло время уезжать… * * * * * * * * * Гермиона Грейнджер встала в шесть утра. Не то что бы ей было привычно просыпаться в такую рань, но она волновалась, так как ей вчера пришло письмо от Гарри, в котором он согласился пройтись с ней за покупками. Рону Гарри почему-то отказал, и Гермиона уже было обрадовалась, как обнаружила одну деталь – ей совершенно нечего одеть. Гарри Поттер обещал приехать в её дом, родители остались, чтобы встретить друга дочери, а ей – нечего надеть. Возмущённая до глубины души такой несправедливостью, Гермиона Грейнджер обыскала все свои шкафы, но ей хотелось что-то более… что-то более, чем синее платьице или джинсы и футболку, в которых разве что в лес и идти. Бросив всё, что могло подойти хоть чуть-чуть на кровать, она принялась рыться в одежде. Джинсы она нашла, но они из простых джинс превратились в вульгарные, так как были теперь обтягивающими. А вот всё, что выше пояса – не подходило. Во-первых, у Гермиона активно в последнее время увеличивались формы, и пора было уже обзаводиться бюстгальтером, на который она раньше, по детской привычке, не обращала внимания, во-вторых, ни одна из кофт и свитеров не подходила для встречи Гарри Поттера. Обидевшись на весь свет, Гермиона накручивала себя до десяти утра, когда встали родители. Стоило чете Грейнджеров выйти на завтрак, как спустилась пышущая недовольством Гермиона. Её отец, мистер Грейнджер пил кофе, когда девочка, встав позади него, упёрла руки в бока и сказала: – Мне совершенно нечего одеть. Мистер Грейнджер чуть не подавился кофе, и даже пролил немного, когда услышал самую страшную фразу для любого мужчины. Миссис Грейнджер же наблюдала за этой картиной с улыбкой. Отец Гермионы медленно повернулся, и обнаружив за спиной злую как чёрт дочь, обречённо вздохнул: – Ну Герми, что, у тебя нет одежды? – Ничего не подходит. Чем вы слушали? Ко мне друг приедет, я не должна выглядеть как бобёр-переросток! А Мне уже ничего не подходит по размеру! – Доча, ну… – Хорошо, Гермиона, папа свозит тебя в магазин. Ведь свозит? – прищурилась миссис Грейнджер. – Дорогая… – мистер Грейнджер оказался зажат между молотом и наковальней, то есть между двумя женщинами. – Может лучше вы с Гермионой съездите… я денег дам. – Конечно! – улыбнулась миссис Грейнджер. – И машину я возьму твою. Ты же не против? – Нет, – недовольно буркнул Грейнджер. У него были другие планы, но ехать на розовом форде своей жены на рыбалку он точно бы не стал – друзья не поймут-с… Миссис Грейнджер вместе с дочерью взяли кредитку мужчины и погрузившись в его «Вольво», угнали в Лондон. Через полчаса езды по лондонским лабиринтам дорог, дамы притормозили около магазина одежды и направились внутрь. Миссис Грейнджер, конечно, уже думала, насколько расширить свой гардероб так, чтобы муж не устроил скандал. В этом она была благодарна дочери, которая всё прекрасно устроила. Войдя внутрь магазина, дамы отправились по одним им ведомым лабиринтом вешалок и стеллажей, оглядывая каждую замеченную вещь. Через пять минут миссис Грейнджер, толкнув в плечо Гермиону, с улыбкой, указала ей на замеченного мальчика. Гермиона отвлеклась и посмотрела в указанном направлении, и увидела нагого по пояс парня, злобно смотревшего голубым глазом на почти двухметрового мужчину. Впрочем, оный не привлёк внимание девочки, так как подросток повернулся к ней спиной, покраснев до кончиков ушей, девочка, отвернулась, хотя настойчивый образ мускулистого парня со шрамом на лице всё ещё стоял перед глазами. Миссис Грейнджер рассмеялась такой непосредственности – с её точки зрения ничего такого феноменального не произошло – всего-то симпатичный юноша в магазине… Зато мисс Грейнджер, раскрасневшись, пробурчала что-то вроде «срамота» и пошла подальше, выбирать себе одежды. Как только напольные часы пробили одиннадцать часов, Гарри и Филипп, не сговариваясь, прервали спарринг и опустили палочки. Гарри, выложившись на тренировке, посмотрел на циферблат. До назначенной встречи остался час. – Ну что, Граф, тебя подбросить? – спросил наставник, направившись в сторону спален. – Нет, Филипп, я там никогда не был, – покачал головой Поттер, – так что апарировать не сможем. – Жаль, жаль… – покачал головой Филипп. – Тогда бери машину, и переоденься быстрее. Где твоя подружка живёт? – На севере Лондона. Мужчины, уйдя каждый в свою комнату, начали готовиться к предстоящей работе – Гарри нужно было показаться перед общественностью, а Филипп – решил сделать таки для Гарри тренажёры, что бы и в Хогвартсе Поттер не знал покоя, и не прекращал подготовку. Гарри Поттер вышел из своего дома, в районе Мэрилэбон и оглядел автомобили – казавшаяся ему в детстве роскошью Феррари совсем не выделялась на фоне Астон-Мартинов и роллс-ройсов соседей. В конце улицы даже был припаркован один Ламборджини. Поттер и правда видел в дорогих машинах лишь игрушки, так как по сравнению с аппарацией такой вид транспорта был ущербным, но маглы всё же были иного мнения. Гарри встал перед выбором – взять красную Феррари f-40, или студентомобиль Остин Мини. Первая была эпатажная, и подходила для прожигателей жизни, коим Гарри себя не считал, а вторая – простым транспортом для рядовых англичан. Решив поиграть с более дорогой игрушкой, он выбрал Феррари и залезши в неё, завёл двигатель. Случайные свидетели на улице, быстро забыли, что вообще видели мальчика, хотя отчётливо видели машину – чары надёжно защищали, мешая людям думать о водителе этой машины, что спасало не только от полиции, но и от излишне любопытных сердобольных граждан. Через десять минут петляния по улицам Лондона, Поттер более-менее стабильно ехал в направлении дома Гермионы. Странное дело – друзья, живут в одном городе, а за целое лето даже не увиделись ни разу… мистика. А вот прибытие Поттера ознаменовалось заинтересованными взглядами всего района – Гарри даже успел пожалеть о своей несдержанности и желании покрасоваться – в тихом, но довольно престижном районе, где улицы раскинулись на десятки миль вокруг, а лабиринты двухэтажных домиков напоминали муравейник, рёв мотора Феррари был слышен на милю вокруг, и привлекал ненужное внимание. Правда, на самого Гарри оно направлено не было – чары исправно действовали, заставляя людей думать, что всё в порядке, ничего примечательного они не видят… Поттер свернул на нужную улицу и потянулся за кассетой с музыкой наставника – адрес он записал на внутренней стороне вкладыша. Прочитав и удостоверившись, что всё верно, Поттер свернул в сторону и остановил машину перед домом. В этот момент, привлечённый шумом, вышел мистер Грейнджер, и заметив спорткар и странного подростка, заволновался. Но Гарри, в свойственной ему непосредственной манере, успокоил мужчину: – Простите, вы мистер Грейнджер? – Да, я… – ответил мужчина, оглядывая подростка. Спортивное телосложение, чёрная одежда, и глаза… гетерохромия, плюс тонкая, но отчётливая полоска шрама на правой стороне лица. Движется уверенно… – Я так и знал, вы так похожи на Гермиону… – улыбнулся Гарри и подойдя, пожал мужчине руку. – Гарри Поттер. Собственной персоной. Себастьян Грейнджер, будучи опытным стоматологом, профессионально оценил улыбку мальчика и представился сам: – Себастьян Грейнджер. Зови меня Себастьян. – Ну тогда и вы меня зовите просто «Гарри», – снова улыбнулся Поттер. – Ну у вас и машина… а сколько вам лет? – Пока слишком рано, чтобы иметь права… но немного магии, и никто на это не обращает внимания. – Ну и ну… – покачал головой мистер Грейнджер и сообщил пренеприятнейшее известие: – Девочки уехали… ну, то есть Гермиона и Джейн, но обещали вернуться к… – мужчина посмотрел на часы и недовольно проворчал, – час назад должны были вернуться. Мужчины прошли в дом. Себастьян, ещё не отойдя от удивления, пригласил Гарри на кухню, которая по совместительству являлась обеденным залом, с большим столом. Но Поттер не спешил – он осматривал дом своей подруги. На стенах висели фотографии, на которых было запечатлено детство его подруги. На первой же попавшейся – маленькая пятилетняя девочка, с пышными волосами, судя по всему, после прогулки по лесу – вся испачканная, и с парой полевых цветов в руке. Дальше, интереснее – Гермиона на празднике. Себастьян, заметив интерес мальчика, повернулся к нему и прокомментировал: – Тут Гермионе семь лет. Девятнадцатое сентября восемьдесят шестого. А тут, восемь, – Себастьян показал рукой на фото, на которой Гермиона, спрятав улыбку, по-видимому, из-за того, что немного стеснялась своих передних зубов. Вот же мистика – родители стоматологи, а не могли проследить за правильным прикусом девочки. – А она… довольно милая, когда не в школе, – прищурился Поттер. Мистер Грейнджер стиснул зубы, так как по его мнению такие комплименты дочери может делать только он. Гарри же, осмотрев ещё фотографий, проследив по ним жизнь и взросление Гермионы Грейнджер, улыбнулся своим мыслям, и воспользовался приглашением на полуденный чай. Мистер Грейнджер провёл парня на кухню, вот только возникла заминка – Себастьян не знал, где у них хранится чай. Ароматный напиток всегда готовила жена, или дочь, а он, проводя дома только утро и вечер, не ориентировался на кухне совсем. Гарри, видя такое дело, щёлкнул пальцами и вызвал домовика, скорее по привычке, чем нарочно. Эльф тут же материализовался в комнате. – Чего угодно хозяину? – Чаю подай. И выпечку свежую, – подумав, сказал Поттер. Как только домовёнок исчез, Себастьян, с удивлением натуралиста, обнаружившего новый вид, тут же спросил: – Кто это? – Это домовые. Грубо говоря, магически выведенные существа, которые занимаются разными домашними делами. – То есть слуги? – Себастьян присел на высокий барный стул, и посмотрел на Поттера. Гарри тоже сидел на таком же стуле и, кажется, не знал, о чём поговорить. – Да, хотя скорее просто духи дома. Разумные, но не самостоятельные. Без волшебника, которому служат, они быстро умирают. – Ужас какой, – вздохнул Себастьян. Видя, что разговор не клеится, мистер Грейнджер пробовал завести разговор о машинах, так как это одна из дежурных тем для любых особей мужского пола, вида хомо-сапиенс. – А я вот уже год как купил Вольво. А у жены форд, розового цвета, так что ездить на нём не получается. Скажи, а что за магия на твоей машине? – Не знаю, – честно ответил Гарри, – я, конечно читал про многие из этих чар, некоторые даже научился сам накладывать… вроде бы чары против коррозии блока цилиндров, распредвала, коленвала, отдельные – для очищения цилиндра и выпуска газов, ещё тот, кто их ставил, что-то с ресивером намутил, чтобы очищать воздух внутри от воды и повышать уровень кислорода на пять–десять процентов… – Так он не развалится? – поднял бровь Себастьян, – у Феррари такой коэффициент сжатия… а если ещё на впуск увеличить содержания кислорода, то мощность должна быть запредельная, – мужчина покачал головой. – Пока что не разваливается. Чары укрепляют цилиндры, и все нагруженные части, и как результат – шесть с половиной сотен лошадей на семи тысячах, вместо паспортных четыреста семидесяти… – Гарри улыбнулся. Кое-что из этой темы он выучил, но только под бдительным оком наставника, что бы можно было самому зачаровать машину. Пока что Гарри и Филипп не изучили и пятой части всех деталей и наложенных на них чар, однако Поттер старался. – Круто же вы, волшебники живёте… на таких машинах ездите… – цыкнул зубом Себастьян. О волшебниках он знал очень мало, только то, что ему рассказала дочь. – Ну, это не совсем так. Просто взрослые волшебники умеют апарировать. Что-то вроде телепортации – мой эльф так и появился тут, аппарировал. С точки зрения транспорта – это идеальное перемещение так как почти не требует энергии, мгновенное, не требует инфраструктуры, ни каких-либо других приспособлений… так что машина для волшебника – скорее причуда. Слышал я, что у мистера Уизли есть зачарованный автомобиль, но он имеет репутацию немного… чудака. – Нда, – мистер Грейнджер посмотрел на подростка перед ним, думая, что раз уж он в свои годы ездит на таких машинах, то Гермиона точно попала по адресу в этот мир магии. Правда, их раздумья были прерваны появившимся на столе чаем и плетёной корзинкой с горячей выпечкой, не иначе как только из печи. Мистер Грейнджер удивился этаким чудесам, но Гарри, привыкший к такой картине дома и в Хогвартсе, тут же захапал себе самую аппетитно выглядящую булочку. Зелья он сегодня не принимал, кроме четвёртого, однако не завтракал, поэтому с наслаждением вгрызся в горячий пирожок, оказавшийся с клубничным вареньем. Мистер Грейнджер от него не отставал, и через несколько минут они, прикончив свои порции, переместились в гостиную. – Гарри, не расскажешь, как ты познакомился с моей дочерью? Как вы общаетесь? Может, есть какие-то совместные воспоминания? – О, мистер Грейнджер, этого навалом, – улыбнулся Гарри и начал свой рассказ. Гермиона, как и Гарри не любила жаловаться, поэтому из получасового монолога Поттера мистер Грейнджер узнал много нового. Пообещав себе прочитать девочке нотацию, он выслушал про тролля, который чуть её не убил, и о том, как Гарри и некий «Рон» её спасли. С Гермионы разговор перетёк на её внешкольную жизнь, и через десять минут такого доверительного разговора Себастьян и Гарри уже вовсю смеялись над шутками Себастьяна, и историями из их жизни. Поттер совсем забыл о времени, и, выслушав ещё один анекдот из жизни про пациента Себастьяна, искренне рассмеялся. За смехом, мужчины не заметили, как загремели ключи и в дом вошли мисс и миссис Грейнджер. Гермиона Грейнджер всю дорогу обратно до дома была задумчива. Причину этого миссис Грейнджер некоторое время не могла понять, а сама Гермиона вдруг, можно сказать, внезапно, обнаружила, что образ увиденный ею в магазине, никак не выходит из головы. Каждый раз она ловила себя на мысли, что слишком много думает о том мальчике, но каждый раз не удавалось справиться с собой. Что поделать – через месяц Гермионе исполнится тринадцать, а в этом возрасте у девочек бывают навязчивые мысли, особенно о мальчиках. Правда, всю жизнь не рассматривающая мальчиков так, как есть, и не делавшая до того большого различия между мальчиками и девочками, Гермиона обнаружила, что что-то утреннее происшествие в ней пробудило, только она сама не понимала, что. Убедив себя не думать о том бесстыжем подростке, Гермиона сделала вид, что всё в порядке, и посмотрела на дорогу. Пока она «ушла в себя», машина миновала половину города и приехала в их район. Миссис Грейнджер, догадавшаяся о причине задумчивости дочери, конечно, была не против прочитать ей лекцию о тычинках и пестиках, и прочее, но не получилось – они уже приехали домой. Прекрасная половина семьи Грейнджер поднялась к двери и миссис Грейнджер вошла внутрь. К её удивлению, там слышался смех. Гермиона посмотрела на часы, и поняла, что они опоздали. Стиснув зубы, она вбежала в комнату, чтобы поприветствовать Гарри, но на её удивление на неё уставился голубым глазом подросток, которого она видела совсем недавно. Повисло молчание. Гермиона остановилась в коридоре. Гарри не понимал, что происходит, так как точно не мог знать о всём произошедшем, тем более мыслях Гермионы. Заметив знакомое лицо, она покраснела, и попятилась назад, но врезалась в свою мать. Миссис Грейнджер подошла сзади к дочери и, глядя на кого она обратила внимание, сказала: – О-ля-ля…. Гарри, повернувшись к Себастьяну Грейнджеру, со вздохом, констатировал: – Полтинник твой, они опоздали на… – Гарри посмотрел на настенные часы, – час двадцать. Немая сцена с Гермионой была разрушена, и девочка, наконец то признавшая Гарри Поттера, пятясь боком, сдвинулась в сторону лестницы и, как только Гарри отвернулся, убежала в свою комнату. Гарри и Себастьян только проводили её недоумёнными взглядами.