Уничтожить Грейнджер

Гермиона стояла в своей спальне и невидящим взглядом смотрела на лежащее на столе письмо. Ночью она так и не прочла его, а теперь чёртово волнение поселилось внутри и царапало рёбра. Неуверенный шаг к столу, ещё один, и она уже упирается бедром в край столешницы, а руки, словно боятся обжечься, медленно поднимают конверт. Быстрое рваное движение, и Гермиона, слыша безумно стучащее сердце в груди, впивается глазами в строчки. Плохое предчувствие окутало её, когда первые строки обрели смысл в её затуманенной голове. «Дорогая Гермиона! Мы просим тебя не волноваться... » Да, как же. Они никогда не обращались к ней так. Не волноваться? Да она сейчас с ума сойдёт! «Это будет последнее письмо, которое ты получишь от нас. Сейчас это стало слишком трудно. Просто... извини нас, думаем, ты сама понимаешь... » Конечно. Конечно, она понимала их. И именно поэтому не могла унять эту дрожь страха, скользящую по позвоночнику. И... Она так и не нашла в библиотеке нужную книгу. Точнее, она нашла, но в ней не было нужной информации. Да и Нотт ей помешал. От воспоминания о гадком слизеринце волна тошноты подкатила к горлу. Пришлось сделать пару глубоких вздохов, а потом вернуться глазами к письму, закусывая губу. Судорожно втянув раскалённый воздух, она положила пергамент на стол. Пожевала губу и, снова схватив его, открыла ящик и положила письмо к остальным пергаментам. Вздохнула и оперлась руками на холодную столешницу, думая, переваривая прочитанное. Это, чёрт возьми, плохо! Очень плохо! Гарри и Рон занимаются поисками и уничтожением крестражей, а она ничем не может помочь. Совершенно ничем, ведь даже её попытки найти нужную информацию обернулись бесповоротным крахом. И Нотт. Что-то плохое крылось в этом парне. Что-то до чёртиков будоражащее, заставляющее нервничать. Не то, чтобы она боялась его, но это происшествие в библиотеке... Чёрт. Даже Малфой не вёл себя так. Тем более Малфой. Он привык плеваться ядом, постоянно ухмыляясь. И он никогда бы не попытался прикоснуться к ней нормально. Гермиона вспыхнула. Лёгкая дрожь прошлась по позвоночнику, когда в голове мелькнуло воспоминание, от которого возникло странное ощущение в животе. Гермиона вспомнила его руки на своей талии, когда он придержал её, спас от падения. Да, он потом отпрянул, но, Мерлин, это было первое нормальное прикосновение. Почти тёплое. Почти осторожное. Почти без привычной ненависти. Точнее, вообще без ненависти. Будто... Будто он придерживал Панси. Гермиона застыла, зажмурившись. Что с ней происходит? Мотнула головой, будто отгоняя непрошеное наваждение. Прочь! Прочь из головы! Это до невозможности глупо. Глупо, потому что он с лёгкостью давал ей пощёчины и, она была уверена, его не мучала совесть. Вообще никогда. Глупо, потому что он её враг номер один, враг Рона и Гарри. Глупо донельзя. А на талии начало ощутимо покалывать, на том месте, где касалась его ладонь. К чёрту! Ей нужно на свежий воздух. Срочно. Гермиона тряхнула головой так, что её волосы запрыгали по плечам, а сама она рванула к двери, резко распахивая её. Перепрыгивая через ступеньки, она влетела в гостиную... и врезалась прямо в того, чей образ она пыталась выкинуть из головы. Чёрт. Быстрый вдох, и она отскакивает от него, как ошпаренная. Смотрит мгновение на его лицо, а затем вылетает из гостиной. А из груди вылетает сердце. А в лёгких его запах. Мерлин, она впервые ощутила его запах. От него пахло яблоками. С губ сорвался смешок, когда до её расплавленного сознания дошла мысль, что вечно холодный, презрительный, отвратительный Малфой пахнет яблоками. И дождём. Да, именно потому, что за окном как раз шёл дождь. Гермиона выбежала на улицу, прислушиваясь к себе. Казалось, в горле колотило сердце. Щёки горели, а дыхание сбилось от бега. Целый ворох мыслей копошился в голове. Гарри, Рон... Чтобы они сказали, узнай... что? Ничего. Гермиона перевела дыхание, привалившись к колонне, прислоняясь к ней разгорячённым затылком. Она рациональна? Да. Она строгая, нетерпящая отлыниваний от учёбы? Да. Она ответственна до кончиков волос? Да. Она Гермиона Грейнджер. Спокойная, рассудительная староста девочек. Гарри и Рон там, за пределами школы, не понятно вообще где, ищут крестражи, а она тут. В школе. Рядом с этим Малфоем. Всё в порядке. В порядке? — завизжало подсознание, строя ужасающую гримасу. Гермиона фыркнула. То, что она осталась практически одна в школе не означает, что Малфою или кому-нибудь ещё позволительно сбивать её с привычного темпа. Да! — внутренний голос прозвучал как-то жалко, но Гермиона не обратила на это внимание. Ровно, как и на то, что возле колонны её завидел Теодор. Медленными шагами, почти лениво, он подошёл к ней. Гермиона стояла, зажмурив глаза, нырнув глубоко в свои мысли, не замечая даже то, что начал накрапывать дождь, на улице холодно, а на ней нет мантии. Нотт подошёл к Гермионе почти вплотную, опершись боком о колонну, переводя глаза с её кудряшек на лицо. Скользя взглядом по скуле, носу, дрожащим ресницам. Губы её были плотно сомкнуты, а на щеках красовался румянец. Нотт ухмыльнулся, наклоняясь ближе к её лицу, так, что от дыхания колыхались волосы. Она не замечала ничьего присутствия, настолько была увлечена мыслями. Нотт вспомнил тот её удар. Бедра по инерции сжались. Было больно, он тогда даже обещал отомстить, но... Так ли это важно, когда она стоит тут, возле колонны, ничего не подозревая, а её лицо в нескольких миллиметрах от него? Нотт сдавленно хмыкнул, боясь раньше времени раскрыть ей своё присутствие. Нотт всегда шутил. Выставлял себя клоуном, развлекая остальных, прыская от смеха, когда от некоторых шуток молодые люди краснели. Он любил наблюдать за их реакцией, поведением. Это настолько увлекательно. Да, за эти шутки его часто называли идиотом, но это была неправда. Нотт был умён, и многие это знали. Ещё он любил играть. Он часто придумывал истории, подстраивал ситуации, ставил людей этим в неловкие ситуации, а сам наблюдал. Он знает реакции многих на его шутки. Панси воспринимает всё слишком сильно, поэтому в ответ идут колкости. Блейз подыгрывает, порой ставит самого Теодора в неловкие ситуации. Малфой вечно зыркает своим злым взглядом, но это не столь страшно или жутко. Просто “ты достал меня” взгляд. Впрочем, и это подойдёт. Поттер с Уизли не понимают его шуток, сразу становятся на дыбы, но у них не такая ненависть к нему, как к Малфою. К Нотту они относятся... как к слизеринцу. А Грейнджер... Грейнджер неизученная. И от этого интересная. Тёмные брови девушки нахмурились, а губы слегка приоткрылись, выпуская маленькое облачко пара, которое тут же слизал порыв ветра. Холодно, а она без мантии. Нотт закусил губу, а потом выдал томным шёпотом: — Обо мне думаешь, принцесса? Гермиона отшатнулась от колонны, впиваясь взглядом в широко улыбающегося Теодора. Успокоившееся было сердце вновь зашлось в бешеном темпе, а тёмные глаза остановились где-то на переносице слизеринца. — Ч-что ты тут делаешь? — Ну вот, она заикаться начала. Замечательно. — Не стоит так нервничать при виде меня. Да, я неотразим, но не нужно же так реагировать. — Ты себе льстишь, Нотт. — Она нахмурилась, складывая руки на груди, наконец, ощущая, как холодно на улице. — Ну-у, принцесса, — обиженно протянул он. — Для тебя я — Тео. — Я тебе не принцесса, — огрызнулась она, игнорируя слащавую улыбку. — О, да, прости, — в притворно ужасе прошептал он, чем заставил Гермиону нахмурится. — Ты королева... — Ради Мерлина, заткнись, Нотт... — Как грубо, Грейнджер, — раздался низкий голос за спиной. Гермиона обернулась, устремляя взгляд на Блейза. Он приближался к ним, игнорируя её взгляд. Нотт возле колонны широко улыбнулся другу, замечая, как напряглась Гермиона. — Где ты шлялся? Тебя Даф искала, — не доходя до них шагов пять, он остановился. Гермиона сильнее нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого. Тот факт, что она находится в компании двух слизеринцев, не очень радовал. Холод стал намного ощутимее, и теперь давал в полной мере почувствовать, как замёрзли пальцы, а по спине то и дело гоняли мурашки. Гермиона вздёрнула подбородок, неосознанно приковав внимание парней к себе. — Оставлю вас наедине. Несколько шагов прочь от них, и в спину врезается слащавый голос: — Потом ещё поболтаем, принцесса. Она чуть не остановилась, но сдержала себя, просто продолжила путь, не оборачиваясь, шикнув что-то вроде «иди к чёрту». Юркнув в замок, она не ощутила необходимого тепла, поэтому почти бегом бросилась к лестницам, намереваясь поскорее оказаться в тёплой гостиной. Почему-то, мысль о том, что там сейчас находится Малфой, чуть не заставила остановиться с поднятой над ступенькой ногой. О, Мерлин! Ну и что? Допустим, он там, и что? А ничего. Абсолютно. И вдруг появилось подобие усталости. Она устала. Смертельно устала от всего этого, а ведь шёл только второй месяц учёбы. Стоп. Гермиона остановилась прямо перед картиной Старого Барона. Получается, через неделю Хэллоуин? И, о чёрт, она совсем забыла об этом. Стало почему-то почти смешно. Все её мысли были забиты учёбой, Гарри, Роном, Малфоем. Вспоминая о последнем, она поморщилась. Эти все мысли напрочь вытеснили обязанности. Нет, она, конечно же, ходила на собрание префектов, она же главная староста. Одна из. Гермиона сжала ноющие виски. Последнее время она ни с кем не общалась. Никто не сообщал ей о новостях. Казалось, внутри поселилась дикая усталость, и Гермиона думала, что она стала хронической. Вечный недосып, вечная нервозность, беспокойство за мальчишек. И Малфой. Мерлин, Малфой стал занимать четверть её мыслей, и хотелось думать, что это всё из-за его поведения и из-за того, что они оба старосты, живущие в одной гостиной. И так же сильно хотелось выкинуть его из головы. Вдруг за спиной раздался голос: — Меня ждёшь, Грейнджер? Она вздрогнула и резко обернулась. Глаза встретились с ледяными, затем взгляд опустился на ухмыляющиеся губы. “Обо мне думаешь, принцесса?” Тон был очень похож. Та же нотка самодовольства вибрировала в голосе, но ухмылка... Ухмылка Малфоя была совсем не такая, как раньше. Она была слегка напряжённая, а глаза светились недобрым блеском. — Грейнджер, ты глухая? Брысь, — кинул он, проговаривая пароль Старому Барону: — Красный дракон. Барон поклонился, а картина отъехала, открывая проход в гостиную. Малфой раздражённо фыркнул, проходя внутрь, задевая плечом Гермиону. Она поморщилась, юркнув следом, отмечая, что камин зажжён, а тепло начинает постепенно согревать её окоченевшее тело. И захотелось остаться тут, в тёплой гостиной, устроившись на диване. Уголки губ чуть дрогнули, что не укрылось от Малфоя. — Ты так рада меня видеть, что еле удерживаешь улыбку, грязнокровка? — протянул он, замечая, как она хмурится, сжимает губы и бросает на него строгий взгляд. — Только в твоих мечтах, Малфой. Гермиона не понимает, почему не уходит в свою спальню, как сбегала раньше, избегая его присутствия. Ну, как избегая? Пыталась, хотя эти попытки летели камнями с обрыва, потому что он бросал ей фразы, от которых вскипала кровь. А потом болели щёки, и приходилось, стоя перед зеркалом, убирать отметины. Никто никогда не позволял себе поднимать на неё руку. Даже тот самый Малфой. Раньше он брезговал прикасаться к ней, а теперь... теперь что-то изменилось. Всё изменилось. Гермиона, да признай же ты, наконец, что не узнаёшь этого человека, стоящего прямо перед тобой, смотрящего иначе. Презрительно, брезгливо и... было что-то ещё, чего она не понимала. А у него в глазах тоже усталость. Такая тяжёлая, что, кажется, радужка стала темнее. И да, она смотрела ему в глаза, пыталась высмотреть то, что так изменило его. Ответ на невысказанный вопрос. Смотрела и не видела ничего. Будто лёд закрыл его, как маска, не позволяя увидеть эмоции. — Что? — он вдруг понял, что смотрит на неё неотрывно. Просто... смотрит, и почему-то стало неловко. Будто они занимались чем-то неприличным. Глупая мысль. — Что? — глухо отозвался она, моргая и вдруг отводя взгляд, смотря куда-то выше камина. Хмуря тёмные брови. Малфой тоже нахмурился, сжал губы. Она отвела взгляд, и это не понравилось ему. Потому что она не знает, насколько голы её глаза. Она не умеет скрывать эмоции, вся её сущность выдаёт её с головой, а глаза... глаза говорят о многом. И, чёрт... Он видел её насквозь. Её ненависть уменьшилась. В разы, и это так странно. Зато появился страх. Страх перед ним, перед его действиями, но это же неоправданно? Пока. Время уже подбирается, потирая руками, сдерживая поистине гомерический смех. Малфой фыркнул, качнувшись с носков на пятки, засунул руки в карманы штанов. Отвернулся к окну, замечая сгустившиеся серые тучи на небе. Раздался раскат грома, сверкнула молния, на мгновение, прорезая небо яркими линиями. Гермиона вздрогнула. Она никогда не любила гром. Особенно в детстве. Такая погода пугала её, заставляла бежать в родительскую спальню и прижиматься к маме. Так продолжалось до тех пор, пока сова не прилетела с письмом, а родители удивлённо переводили взгляд с пергамента на дочь. Гермиона отправилась в Хогвартс и спала уже не одна в спальне. Это не очень помогало, но она успокаивала себя тем, что уже достаточно взрослая и будет весьма глупо вскакивать и... бежать непонятно куда под насмешливые взгляды соседок. А потом она стала главной старостой, ей выделили отдельную комнату. С тех пор она боролась с диким желанием выбежать в гостиную и свернуться калачиком на диване. Странно, но гостиная казалась ей уютнее и безопаснее, чем спальня. Гермиона снова вздрогнула, когда до её слуха дошёл звук захлопывающейся двери. Девушка обернулась. Малфой ушёл в свою спальню, оставляя Гермиону одну в гостиной делить тепло с громом за окном. Слабая улыбка растянула её губы, до того, как раздался ещё один раскат грома, заставивший подскочить на месте и рвануть в спальню за тёплым одеялом.