Уничтожить Грейнджер

Дни летели так быстро, что Гермионе казалось, будто прошло не пять дней, а всего лишь один. Почти целую неделю она занималась подготовкой к Хэллоуину. Сразу же после завтрака, когда Джинни настоятельно просила поговорить с Малфоем, Гермиона принялась продумывать, что и как готовить. Ближе к вечеру пять листов пергамента было исписано планом приготовления замка к Хэллоуину. На второй день Гермиона раздавала обязанности остальным старостам, напрочь забыв о существовании Малфоя. Ну, как забыла? Когда они пересекались в гостиной, или когда взгляд натыкался на него в Большом Зале, в голове вспыхивало обещание данное Джинни. Гермиона настраивалась на разговор, честно-честно настраивалась, но потом она отвлекалась на более важные дела. К тому же, он ведь сам староста. Он знает свои обязанности, а то, что он не исполняет их, не касается Гермионы. На третий день Гермиона с Джинни, Полумной и Невилом отправились в Хогсмид. Гермиону потащили по магазинам. Джинни не терпелось выбрать себе наряд на Хэллоуин. Даже учитывая то, что Гарри не будет. Даже учитывая то, что это просто Хэллоуин, а не бал, где нужно выглядеть красавицей в платье. Даже учитывая то, что Уизли не могут позволить себе дорогие платья. И, да, она, наконец, догадалась спросить Джинни, что в Хогвартсе делал Джордж и, скорее всего, Фред, ведь они давно окончили учёбу. Ответ Гермиону просто поразил. Оказывается, это не первый раз, когда они прилетали на старом Форде в Хогвартс. Близнецы Уизли всё учебное время были теми ещё проказниками, но, закончив Хогвартс, они просто не могли совладать со своим норовом. Часто навещая сестру, они проводили время в гостиной Гриффиндора, шутили, развевая мрачное настроение гриффиндорцев. Те обещали не выдавать никому близнецов. Если бы были Гарри и Рон... Если бы она не была так увлечена обязанностями, если бы не беспокоилась за мальчишек, то знала бы о посещении Хогвартса близнецами Уизли. Хотя... В ту роковую ночь об этом узнали не только гриффиндорцы. Уизли не смогли остаться в тени, они полезли сражаться с Пожирателями Смерти. Этим они, возможно, спасли многие жизни, но прознала МакГонагалл. Что было дальше, Джинни толком не знала, но близнецы больше не появлялись в Хогвартсе, хотя не было уверенности, что они не навестят сестру через, допустим, пару недель. Джинни всё же остановилась на платье, которое показалось Гермионе странным выбором, ведь это просто Хэллоуин, а не бал. — Настоящая девушка должна быть красивой всегда. К тому же с меня хватит бывших дурацких костюмов. Я хочу быть красивой... Мы и тебе что-нибудь подберём, — говорила она, поворачиваясь боком перед зеркалом в зелёном платье чуть выше колена. Гермиона нахмурилась на последних её словах. Зачем тратить деньги на одежду, если можно купить что-то действительно необходимое? Хотя Гермиона не могла не отметить, что то зелёное платье и вправду шло рыжеволосой Джинни. Облегающая ткань сверху подчёркивала фигуру девушки. Длинный рукав до самой кисти был усыпан мелкой пыльцой, переливаясь и блестя в свете свечей. Неглубокий вырез по краю светился золотой пыльцой, закручиваясь и перетекая на спину, где расширялся и растекался забавными узорами. Свободная юбка в несколько слоёв была покрыта словно тонким кружевом той же пыльцы. К низу россыпь пыльцы становилась гуще, что создавалось впечатление, будто золото стекало по ткани, останавливаясь в самом низу. Весь образ дополняли эфемерные золотые крылья, что были прикреплены к ткани на спине. Гермиона не сдержалась, поднесла руку к крыльям в попытке коснуться их, но лишь провела пальцами сквозь, ощущая на пальцах лишь тепло магии. Когда же Джинни изъявила желание найти что-нибудь и Гермионе, та тихо покинула магазин костюмов. Ей не по карману те дорогущие шикарные платья и оригинальные костюмы. К тому же, она может надеть свой прошлогодний костюм ведьмы, который она надевала, и не раз. Чёрный корсет с длинными рукавами, свободная юбка до пола, сверху накидка, и всё это усыпано серебряными “капельками”. И кленовая метла в руки. Подходящий костюм на Хэллоуин и без траты денег. Третий день закончился распиванием сливочного пива в Трёх Мётлах. Счастливая Джинни напрочь забыла о своём обещании, что не могло не радовать Гермиону. В четвёртый день шёл самый разгар подготовки Большого Зала. Гермиона решила оставить место под танцплощадку, поэтому большие факультетские столы подвинулись к стенам. Их накрыли зелёной скатертью, а сверху планировали поставить блюдца с едой и напитки. Чуть ближе от факультетских столов к центру поставили множество круглых столов, также накрытых зелёной скатертью. К ним были придвинуты стулья, на спинках которых вырезаны различные узоры: летучие мыши, тыквы, оборотни, ведьмы с мётлами, луна, звёзды и множество других. Потолок заколдовали так, что свечей стало меньше, а к ним добавились летучие мыши, летающие и слегка колыхающие огоньки. На факультетские столы поставили выращенные Хагридом тыквы. Старосты вырезали на них страшные морды, но несколько оставили, чтобы налить в них пунш. Почти перед самой танцплощадкой возвели небольшую сцену в виде большой плоской тыквы с огненными глазами, где будет играть музыкальная группа скелетов. Сцену заколдовали так, что она будет светиться разными цветами, бросая эфемерные лучи летать по Большому Залу. В основном подсветка была зелёного и фиолетового цвета. И кто-то из старост предложил заколдовать Пикси, чтобы те в специальных нарядах летали и собирали стаканы с под пунша, освобождая место на столах. Гермиона восторженно похвалила за идею. Это действительно необычно и будет добавлять... некую изюминку? К концу дня Гермиона не чувствовала ног. Еле дошла до спальни, плюхнувшись на кровать без сил в том, в чём и была одета, сразу же заснув. На пятый день она со старостами заканчивала подготовку Большого Зала. Малфой всё же изволил явиться и со скептическим взглядом рассматривал успехи студентов, чувствуя на затылке нервный взгляд Гермионы, чуть не прожигающий в нём дыру. В конце концов, он не сдержался и шикнул на неё: — Ради Мерлина, Грейнджер, тебе больше нечем заняться, кроме как любоваться мной всё время? Гермиона чуть не выронила пергаменты, с которыми сверялась по плану. Резко подняла голову, кидая на него очередной испепеляющий взгляд. Не так уж много она и пялилась на него, чтобы он... говорил об этом. Упрямо сжала губы, стараясь молчать, но самодовольная, немного раздражённая улыбка, которая неспешно растянула его губы, колыхнула что-то внутри, опрокидывая хрупкий сосуд с раздражением, которое копилось почти неделю, разливая всё содержимое прямо к его начищенным туфлям. — А тебе нечем заняться, кроме как слоняться тут без дела, время от времени бросая пустые замечания? Ты, — если твоя бедная белобрысая головушка не забыла, — тоже главный староста. Мог бы оторваться от своих “безусловно, важных” дел и помочь с подготовкой... — Могла бы попросить. Что? Гермиона заткнулась, уставившись на него, как на полоумного. Малфой же лениво разглядывал стоящие поодаль столы, скользя взглядом по глупым вырезанным мордам, кривясь. Надо же, эти идиоты даже не смогли сделать нормальные тыквы, только испортили всё, но он не будет ничего переделывать. Взгляд скользил дальше, пока не наткнулся на Грейнджер, глупо открывающую и закрывающую рот, не в состоянии выдавить слово. И почему-то он не смог оторваться от этого рта, мысленно обводя изгиб тонких губ. И вдруг захотелось прижаться к ней. Врываться в этот — отвратительный, грязный! — влажный, жаркий рот. Вылизывать его изнутри, чувствуя, Мерлин, её вкус. Малфой словил себя на том, что слегка дёрнулся в её сторону. — Что это значит? — выдавила она, уставившись на него. Что? Она же... не заметила его движение?! Гермиона нахмурилась, складывая руки на груди, свернув пергамент. Вид у неё был весьма удивлённым, хотя она и хотела выглядеть серьёзно. Давай, Малфой! Натяни на лицо привычную маску, как отец учил. Ты же помнишь, что он говорил? «Что бы ни случилось, в какую бы ты выбивающую из колеи ситуацию не попал — всегда, запомни, ты всегда должен уметь вовремя надеть маску безразличия. Хладнокровность — сила, умение быть выше других. Это умение семьи Малфоев. Ты обязан научиться этому, Драко!» И он смог. Снова вернул лицу безразличное выражение, слегка приподнимая уголки рта так, чтобы это было похоже на лёгкую ухмылку, так свойственную ему, Драко Малфою. И это вызвало почти ликование. В последнее время он раскис, стал походить больше на идиота-Теодора. Гермиона вздохнула, собираясь отвернуться и продолжить подготовку, но истинная гриффиндорская натура дала о себе знать так не вовремя. — Что это значит? — повторила она свой вопрос настойчивее. Малфой поднял светлые брови почти комично. Склонил голову набок, изучая её лицо. — Что именно? — спросил он, растягивая слоги на свой любимый лад. Да он издевается! Играет с ней, показывая наигранное непонимание, заставляя её говорить то, что и так было ему понятно! Гермиона раздражённо вздохнула, борясь с резко возникнувшим желанием врезать по его наглой морде! — Что значит “могла бы попросить”?! — гаркнула она, понимая, что проиграла в этой игре. Его торжествующий взгляд дал это понять. Пусть так! К чёрту! Он обязан ответить. Малфой закатил глаза, покачал головой, смотря на неё почти... разочарованно. А взгляд её приковался к его светлым отросшим волосам, упавшим на лоб из-за движений. — Ты действительно такая глупая, или притворяешься? Гермиона открыла рот от такой наглости. Возмущение охватило её с головой, а ухмыляющийся Малфой, стоящий напротив, смотрящий на неё с толикой презрения... Весь вид его подливал масла в огонь внутренне бушующей Грейнджер. — Да как... Что ты... — О, Мерлин, — Малфой поднял лицо к потолку, вскидывая вверх руки, — избавь меня от её непроходимой тупости. И прежде чем впавшая в ступор Гермиона успела что-то сказать, он развернулся и пошёл прочь. На мгновение остановился, бросив на неё насмешливый взгляд, и скрылся за дверью Большого Зала. Утро шестого дня нагло вырвало Гермиону из сладкого сна. Точнее не утро, а Живоглот, который забрался на голову хозяйки, лежавшей на животе. Дёрнувшись, она проснулась, скидывая с себя кота, недовольно фыркнувшего. Перевернувшись на спину, Гермиона вновь закрыла глаза, пытаясь восстановить прервавшийся сон, где были Гарри и Рон. Они трое сидели во дворе Хогвартса. Гермиона читала книгу, поглядывая на парней, что снова посмеивались с какой-то ерунды. А она может больше никогда и не увидеть их. Сердце болезненно сжалось, а в носу защипало от этой... глупейшей мысли! Нет, какой нужно быть глупой, чтобы думать о том... Гермиона издала смешок, снова зарывшись лицом в подушку. Надо же было испортить настроение одной мыслью. Это поистине дурацкая привычка — думать много. Порой мысли заводят в глухую степь, из которой не выкарабкаться. Вот и приходится ходить потом несколько дней в прострации, чувствуя, что вот-вот ком, сдавливающий горло, вырвется наружу потоком слёз. — Ага, давай, Гермиона, прекращай думать. Сразу полегчает, — промычала она в подушку, тяжело вздыхая. Села на кровати, поставив ступни на холодный пол. Поёжилась, зевая и потягиваясь. В Большом Зале осталось лишь перед самым праздником попросить эльфов подать еду, и всё. Остальные пункты были выполнены, и теперь Гермиона переживала, всё ли она продумала, и получилось ли задуманное. Быстро приняв тёплый душ, она оделась, натянула любимый тонкий свитер с изображением рыжего кота, что так напоминал ей Живоглота. Тихо ступая, почти крадясь, она подошла к шкафу, гипнотизируя взглядом дверцу. Закусив губу, она потянула на себя ручку и заглянула внутрь. Среди скудного выбора одежды находился магловский чехол для костюмов. Сняв его, она быстрым движением расстегнула змейку и уставилась на свой прошлогодний костюм. Провела пальцами по чёрному корсету, к которому были приделаны длинные рукава. Царапнула ногтём дурацкие “капельки”, хмурясь. На пятом курсе Рон с Гарри похвалили её костюм, переглядываясь, в прошлом году неодобрительно взглянули на неё, но снова похвалили, хотя она видела по их глазам, что наряд ведьмы в который раз им не понравился. И вот седьмой курс, последний. Тот же костюм, с которого она не выросла, да и в груди не жмёт нисколечко, что означает, что её маленький размер таким и останется. Но Гермионе всё равно, она никогда не придавала значения этим... штучкам и проблемам, о которых говорили и переживали остальные девушки. Только однажды Лаванда Браун промолвилась, что если девушка не цепляет парней умением себя вести, то размер груди может оказать неоценимую помощь. Эта фраза запомнилась Гермионе против воли, но она до сих пор не придавала ей значения. И не будет, это не важно. Грустно только то, что Гарри и Рона не будет. Она даже стерпела бы их взгляды, стерпела бы и возмущение Рона по поводу того, что это “скучно”, “одно и то же” и “надоело”. Вздохнув, Гермиона повесила костюм обратно в шкаф, закрыв дверцу, на миг прислонившись к ней лбом. Почему-то впервые она задумалась о... Нет, не о дурацких девичьих штучках, которым придают слишком много внимания. Хотя, это из той же области. Гермионе впервые захотелось одеться красиво. Просто для того, чтобы все вокруг поняли — она тоже девушка, она тоже хочет красиво одеваться, красиво выглядеть. Как тогда, на Святочном Балу. Те взгляды мальчишек, что так смущали и заставляли глупо улыбаться... От них теплело в груди и возникало чувство, что она привлекательна. Что она не просто заучка, староста и лучшая студентка Хогвартса, что она тоже красивая. Это в первую очередь она пыталась доказать самой себе. И так не вовремя вспомнились взгляды Гарри и Рона, что они бросили на неё, когда второй курс подряд она была в одном и том же костюме на Хэллоуине. Хотя... это же не тот бал, где все должны быть в платьях, и это не показ мод, это просто Хэллоуин. Вампиры, русалки, феи, оборотни — все эти костюмы именно хэллоуинские. Но ведь это не значит, что нужно быть страшной, верно? Гермиона вздохнула, который раз за утро, так толком и не успевшее начаться. Подошла к зеркалу, висевшему на стене, и взглянула на своё отражение. Волосы опять взбились в непонятные колтуны, поэтому пришлось вооружиться расчёской и привести их в порядок. Ну, по крайней мере, попытаться. Вредные кудри не хотели распутываться, поэтому расчёсывание приносило боль. Сдавшись, она закрепила несколько прядей сзади, чтобы волосы не слишком падали на лицо. Вдруг раздался громкий стук в гостиной. Гермиона застыла, прислушиваясь. Раздался повторный отрывистый стук по картине. Кто это мог быть с утра пораньше?