Полюбить тебя снова

      Пейзажи за окном сменяются от дистрикта к дистрикту. Высокие холмы, заснеженные вершины гор, бескрайние леса, белый прибрежный песок. Я возвращаюсь домой. После месяцев восстановления в Капитолии, моему разуму, наконец, начали доверять. Они отпустили меня. Отпустили к ней. Китнисс выслали в Дистрикт-12 вскоре после смерти Сноу. Она должна доживать в нём остаток своих дней за вероломное убийство президента Альмы Койн.       Переродок в моей голове уже отступил. Разум очистился от странных туманностей навсегда, но не без последствий. Я больше не люблю Китнисс. Огненная девушка стала для меня лишь символом восстания, страдания и победы. Безусловно, я восхищаюсь ей. Я ей сочувствую. Что же будет с нами дальше? Яд совершенно отбил у меня желание любить и верить этой девушке. Кажется, все чувства были в другой жизни, как будто её любил не я. Все события, связанные с Китнисс, для меня, скорее, как давно просмотренные фильмы с захватывающим сюжетом. Плёнка истёрлась, кое-где возникают провалы из-за трещин в ней. Что я скажу, когда приеду? А стоит ли вообще что-то говорить? Может, она не хочет меня видеть? Кого я обманываю? Я – единственный, кто у неё остался. Наверное, мне следует быть рядом. Рядом, несмотря на чувства, а точнее, их отсутствие. Сейчас Китнисс нуждается в поддержке, как никогда раньше. Я не могу оставить её. Совесть не позволит.       Знакомый до боли лес появляется за окном. Он – последнее, что я видел в нашем дистрикте перед поездкой на Квартальную бойню. Вот я и вернулся. Сам не думал, что когда-нибудь снова увижу это прекрасное в своей простоте место, сливающееся в тёмно-зелёную массу за окном. Я встаю и складываю некоторые свои вещи в чемодан. Готов к выходу. Смотрю на часы – прибываем через десять минут. Опустив глаза на стол, я натыкаюсь взглядом на свой блокнот, откуда на меня смотрят два знакомых глаза. Серые, сверкающие глаза с оборкой густых угольно-чёрных ресниц. Но они больше не кажутся мне родными. Они не разжигают огонь в моей душе от одного только взгляда на них. Красиво, но не более. Кладу блокнот к остальным вещам и выхожу в тамбур. Перед глазами проплывают полуразрушенные угольные шахты. Я дома. Но кто меня там ждёт? Моя семья мертва. У меня осталась только Китнисс. Но я вполне могу обойтись без неё. Вопрос в том, справится ли она? Посмотрим, может, ей вовсе не нужна моя помощь? Так было бы гораздо легче.       Поезд постепенно замедляется и останавливается. Дверь тамбура отъезжает вправо, освобождая мне путь на волю. Я беру чемодан и выхожу на свежий воздух. Первые лучи утреннего солнца еле-еле брезжат на горизонте, тонкими золотыми нитями прорезая предрассветную мглу. Маленькая платформа слабо освещена одним-единственным мигающим фонарём, под которым, дрожа, стоит, укутанная в тёмную шаль фигурка. Чёрные волнистые волосы развеваются на лёгком ветру, лица не видно из-за тусклого освещения. Неестественно тонкие ноги то и дело нервно подёргивают заострившимися коленями. Костлявые руки, придерживающие шаль, скрещены на груди. Я сразу узнал её, просто не мог не узнать. Китнисс тоже меня узнала. Она медленно двинулась ко мне. Я заметил, что ходьба даётся её крайне сложно – ноги подкашиваются, сама девушка покачивается от малейшего дуновения ветра. Думаю, ей не очень комфортно находиться на улице, поэтому начинаю двигаться навстречу. Когда я подхожу к ней, тонкие руки обвивают меня. Холодный нос утыкается мне в шею, от чего я вздрагиваю. Её спутанные волосы щекотят моё лицо. Я пообещал себе не отталкивать её, поэтому неуверенно приобнимаю Китнисс за талию и прижимаю к себе, защищая от ветра. Спустя мгновение девушка отпускает меня и отходит на шаг. - Привет, - начинает она хриплым голосом. Я замечаю в её потухших глазах слёзы. Глаза уже не те, что я рисовал. В них нет огня, силы – только пустота и боль. - Здравствуй, Китнисс, - улыбаюсь я одними уголками губ. – Как ты? Она ничего мне не отвечает, лишь отрицательно качает головой, и, развернувшись, направляется к выходу в дистрикт. Я нагоняю девушку у самых ворот и подстраиваюсь под её шаг. Рассвет окончательно вступил в свои права, и теперь солнце беспощадно светило нам в глаза. Кожа Китнисс казалась болезненно-жёлтой и тонкой. Глаза её были почти закрыты в прищуре от яркого света. В полной тишине мы шли до Деревни победителей. На дорожке, которая разделяла наши с ней дома, Китнисс остановилась. - Ты можешь заходить в любое время. Если захочешь, конечно, - девушка опустила глаза и пошла в направлении своего дома.       Я стоял и смотрел ей вслед, пока её слабая фигура не скрылась за дверью мрачного дома, когда-то бывшего самым красивым и светлым во всём дистрикте. Сейчас за ним некому ухаживать. Прелестная Примроуз мертва, миссис Эвердин не вернулась на родину. Китнисс здесь одна. Совсем одна, убитая горечью потерь и усталостью. Совершенно разбитая и бесполезная. Она своё отслужила. И теперь, когда война окончена, её выслали сюда умирать в одиночестве. Но я не позволю. Эта девушка заслужила большего.