Доверься сердцу

      Как я и сказала Эрику, я отправилась в сад. Сегодня была довольно теплая погода, но более морозная, чем вчера. Я слегка поежилась от легкого ветерка, так как на мне было надето только платье, но, к счастью, с длинными рукавами. Я принялась осматривать садик. Он представлял собой небольшую лужайку на заднем дворе. Наверно летом здесь много растительности: цветов, кустарников, невысоких деревьев, но сейчас все было полностью запорошено снегом. В детстве я очень любила зиму. Я помню, как отец учил меня кататься на коньках. У меня долго не получалось устоять на ногах, когда я падала, то часто расстраивалась, но отец всегда поддерживал меня и говорил, что нельзя сдаваться, что нужно лишь поверить, и все обязательно сбудется. Как же я скучаю по отцу, по его игре на скрипке, по его голосу, по его родному лицу. Но сейчас он в лучшем мире вместе с мамой. Я знаю, что он все время наблюдает за мной и оберегает от всех бед. Посередине сада стояла красивая беседка из белого камня. Я прошла в нее и присела на деревянную скамеечку.       Но сейчас, когда я выросла, я не люблю зиму из-за холода. Мне кажется, что зима является олицетворением одиночества, тоски и боли. Именно в это время года мне постоянно хочется грустить, и меня не может спасти ни тепло огня в камине, ни домашний плед, ни горячий чай. Кажется, что весь этот холод и мерзлота живут во мне. Я чувствую себя совершенно одинокой, часто вспоминаю отца. Но теперь со мной Эрик. И я всей душой верю, что его любовь спасет меня от одиночества и пронизывающего до костей холода этой зимы.       Я задумалась о судьбе моего Ангела Музыки. Подумать только, его не любила собственная мать. Она боялась его, презирала и считала демоном во плоти. Да что она за мать такая! Каким бы ни был ребенок, мать должна любить его и защищать, ведь он ее плоть и кровь. Я никогда не представляла себя матерью, раньше это было просто дикостью для меня, я считала, что слишком молода для этого. Но сейчас, когда мне уже восемнадцать, я понимаю, что хочу детей. И мне все равно, какими они будут, я буду любить их всем сердцем. Так, как люблю Эрика. Эрик, мой бедный Ангел. Он никогда не знал женской ласки. Он не получил ее от матери или от возлюбленной. В этом есть моя вина. Если бы я сразу разобралась в своих чувствах, то не мучила бы его и без того раненную душу. Сколько же боли и мучений я принесла в его жизнь. А он до сих пор любит меня своим большим страстным сердцем. И как я могла раньше его бояться? Нет, конечно, и сейчас я немного его побаиваюсь, но не внешности, нет, а его непредсказуемости. За эти два дня я буквально повзрослела. И сейчас я не понимаю себя прежнюю. Как я могла бояться его лица? Как вообще люди могут судить о человеке по его внешности. Он же не виноват, что таким родился. Теперь я буквально понимаю смысл фразы: «За все надо платить». Эрик музыкальный гений, если бы у него было обычное лицо, то он стал бы знаменитостью, у него была бы потрясающая жизнь, он бы имел все, что хотел. Но с другой стороны он никогда бы не обратил внимание на такую, как я. И я до сих пор бы прозябала в кордебалете. Я благодарна судьбе за то, что она свела меня с моим Ангелом Музыки. Теперь я даю себе клятву, что наконец-то сделаю его счастливым.       Я часто вспоминаю наши уроки в той самой часовне. Вспоминаю, как мечтала снова услышать этот божественный голос и наконец-то увидеть лицо его обладателя. В труппе театра меня всегда считали не от мира сего. Меня считали обычной наивной девчонкой, верящей в чудеса и ангелов. По сути, я такой и была, хотя почему была? Такой и осталась. Я слегка улыбнулась своим мыслям и покачала головой. Помню свой дебют на сцене с песней «Think of me». И опять же, мой дебют состоялся только с помощью Маэстро. Я начинаю думать, что без его помощи ни на что не способна. В тот вечер я пела только для него. Тогда я, словно парила над землей, окрыленная успехом, ведь в тот вечер Ангел Музыки обещал показаться мне… А дальше начались все эти ужасные события, но я ни о чем не жалею. Помню, как боялась выступать в опере Эрика, боялась самого Эрика, но не ненавидела.       Мои мысли плавно перескочили к Раулю. Я волнуюсь за него. Конечно, Мэг позаботится о нем. Я переживаю не о его физическом состоянии, а скорее о душевном. Я разбила его сердце, я знаю, что я последняя тварь. Я недостойна любви этих мужчин. Рауль так нежно и бескорыстно любил меня, он даже был готов отказаться от титула ради меня, а я предала его. Но я верю, что он еще найдет свою любовь. В последнее время, проведенное вместе с ним, я вдруг понимала, что Рауль относится ко мне, как к какому-то призу, который ему обязательно надо завоевать, чтобы показать, что он победитель по жизни. Тогда я сразу же отгоняла от себя подобные мысли. Казалось бы, прошло всего каких-то два дня, а как все поменялось, поменялось мое отношение к некоторым людям. А ведь мне всего-то стоило разобраться в своих чувствах. Сейчас я действительно понимаю, что я для него – приз. Конечно, он любил меня, но только как друга детства или сестру. Я люблю его, как брата. Сейчас я знаю, что он быстро забудет меня и переключит свое внимание на какую-нибудь другую хористку. А вот Эрик бы так не смог, если бы я ушла с Раулем, то унесла бы его сердце и душу с собой. И кто еще из нас ангел, а кто демон, довольно спорный вопрос. Ну почему я не могу быть нормальным человеком и не приносить никому боли.       Сегодня было для меня странно проснуться не в опере, да еще и в собственной комнате. С тех пор, как ни стало отца, я жила в оперном театре вместе с Мэг и мадам Жири. Эта удивительная женщина заменила мне мать, которую я почти не знала. Она всегда заботилась обо мне и желала только лучшего в жизни. Мэг стала для меня настоящей родной сестрой. Она всегда меня понимала. Даже, когда я рассказывала ей про уроки с Ангелом Музыки, она лишь снисходительно улыбалась и слегка качала головой. Сейчас я понимаю насколько абсурдно звучали мои рассказы, удивительно, что Мэг не сдала меня в псих лечебницу. Я улыбнулась воспоминаниям и обняла себя за плечи, пытаясь хоть немного согреться. Я уже начала замерзать, но пока мне не хотелось идти в дом, я не хотела мешать Эрику, ему нужно побыть наедине с собой, как и мне. Жаль, что я не успела попрощаться с Мэг и мадам Жири. Неизвестно встретимся ли мы снова.       Мне очень понравился этот дом. Я-то думала, Эрик опять поселит меня в каком-нибудь подземелье. Но дом оказался просто чудо. Я думаю, что хотела бы прожить здесь всю жизнь, но нам с Эриком нельзя здесь долго оставаться. По-хорошему нам вообще стоит убираться из Парижа. Здесь нам не будет спокойной жизни. Я грустно вздохнула и поняла, что продрогла до костей, пора возвращаться в дом. Глубоко вздохнув, я поднялась со скамеечки и на негнущихся ногах еле доковыляла до дома.       Зайдя в дом, я быстро захлопнула дверь, ведущую в сад. В гостиной горел камин, поэтому в доме было, гораздо теплее. Я, словно мотылек, подлетела к огню. И блаженно закрыла глаза, наслаждаясь разливающимся по телу теплом. Я вернулась в реальность от ощущения, что я на что-то наступила. И только сейчас я осмотрела гостиную. Я тихо ахнула и прикрыла рот ладонью. Боже мой, да здесь ураган прошел. Из соседней комнаты я услышала тяжелые, мрачные звуки рояля. Так, понятно, здесь побывал ураган под названием Эрик. « Ну, вообще-то ты сама во все виновата, нечего было его маску трогать» - отчитал меня голос совести. Мысленно я с ним согласилась, поэтому решила все здесь прибрать. Я прошла на кухню в поисках веника и совка. Довольно быстро найдя эти инструменты, я принялась за уборку. Эрик перевернул несколько стульев, разорвал три подушки так, что перья до сих пор летали по комнате, разбил много статуэток и посуды. Ну, хоть книги не тронул, за них я бы ему голову оторвала. Уборка шла быстро и легко, только музыка в соседней комнате становилась все мрачнее и напряженнее. Непроизвольно у меня побежали мурашки по коже, и я поежилась, словно от холода. В этой музыке, казалось, скопилось столько холода безжалостной зимы. Столько одиночества, боли, отчаяния и страха я не слышала ни разу в жизни.       Одновременно меня пугала эта музыка и завораживала. Она была ужасна и прекрасна одновременно, словно сплелись воедино зима и лето, день и ночь, тьма и свет. Какую бы мелодию Эрик ни создал, она точно будет прекрасна, но каждая по-своему.       Я больше не могла слушать, как мой Ангел Музыки страдает там, в одиночестве. Он больше не один? и я больше не одна. Вместе мы все преодолеем, все трудности и все невзгоды. Я осторожно направилась к дубовой двери, стараясь ступать как можно легче и тише. Я тихонько открыла дверь и вошла в комнату. Кажется, Эрик меня не заметил. Картина, которая открылась моему взгляду, поразила меня до глубины души. За роялем сидел Эрик, его плечи были опущены и чуть подрагивали от еле сдерживаемых рыданий. Он играл с такой животной яростью, но в то же время мольбой о понимании и любви. Он играл так, что на подушечках пальцев выступила кровь, но Эрик, казалось, не обращал на это внимания. Вся эта картина была пронизана такой отчаянной болью. Мои глаза тут же наполнились слезами, слезы быстро потекли по моему лицу, скатываясь по щекам и подбородку. Маска Эрика лежала на полу в стороне. Сейчас он открыл свою душу, не скрываясь за маской.       Внезапно мелодия закончилась на высокой пронзительной ноте. Я вздрогнула от неожиданности. Эрик прекратил играть. Он тяжело дышал. И вдруг разразился громкими бурными рыданиями, уже не сдерживаясь. Он закрыл лицо ладонями и согнулся пополам, будто от нечеловеческой боли. Больше я не могла стоять в стороне, поэтому быстро подбежала к нему и заключила в крепких теплых объятиях. Эрик вздрогнул от неожиданности и хотел отпрянуть от меня, стыдясь своей слабости, но я не позволила ему этого сделать. Поэтому он отдался воле судьбы и спрятал лицо у меня на груди, постепенно успокаиваясь, но все еще судорожно дыша. Я ласково гладила его плечи, спину и голову, шептала нежные слова, а потом стала напевать свою арию «Think of me». Эрик внимательно вслушивался в мой голос, и, казалось, не дышал.       Ангел осторожно поднял голову, прикрыв правую часть лица рукой. Чувствовалось, что ему неловко за проявление своей слабости и близость ко мне. Действительно, по-моему, я никогда так близко рядом с ним не находилось. С удивлением я отметила, что почти сижу у него на коленях, но больше меня поразило то, что я, ничуть не смутилась. Этот инцидент невероятно сблизил нас духовно. Я больше не хочу, чтобы нас разделяла какая-то маска. - Эрик, пожалуйста, убери руку, я хочу видеть всего тебя, без маски. Я хочу, чтобы ты был самим собой, чтобы ты был настоящим. Я уже полюбила тебя всей душой, а эта маска – последняя преграда между нами. Пожалуйста, убери руку, – я говорила тихим спокойным голосом со всей нежностью, что испытываю к моему Ангелу Музыки, я говорила искренне, надеюсь, что Эрик поймет это.       Он затравленно смотрел в мои глаза, словно дикий зверь в ловушке, я ободряюще сжала его ладонь. - Кристина, я боюсь, – тихо прошептал Эрик хриплым от слез голосом и виновато опустил взгляд. - Не бойся, все будет хорошо, я ведь с тобой, – ободряюще улыбнулась я и поцеловала его руку.       Эрик поднял взгляд и очень долго всматривался в мои глаза. Не знаю, что он увидел там, но Ангел закрыл свои глаза и медленно отнял руку от лица. Моему взгляду предстала ужасающая картина: вся правая часть его лица была исполосована жуткими шрамами и ожогами. На глаза тут же навернулись слезы, но не презрения или страха, слезы жалости. Эрик с силой зажмурил глаза. Я наклонилась и поцеловала его в изуродованную щеку. Но, ни ужаса, ни отвращения я не испытала. Эрик резко распахнул глаза и посмотрел на меня. Я счастливо улыбалась, во взгляде Эрика я прочитала удивление, неверие и счастье. Маэстро несмело наклонился ко мне и очень легко и нежно поцеловал, словно давая мне возможность отвергнуть его. Ну, уж нет! Я тут же ответила ему. Он немного отстранился, во взгляде его потрясающих ярко-зеленых глаз читалось только непонимание. - Кристина, ты же понимаешь, что сейчас поцеловала монстра, урода! И тебе не было противно? - Эрик, что за бред! Как мне может быть противно целовать тебя? Ведь я люблю тебя! – воскликнула я.       Эрик слегка улыбнулся кривоватой улыбкой. - Ты точно святая, мой ангел.       Я только покачала головой. Он нежно обнял меня, поглаживая по спине, а я уткнулась носом ему в шею. Теперь я знаю точно, что пока мы вместе, то нам не страшен холод одиночества. У нас все будет хорошо.