Цикл "Записная книжка Хирумы"

Не зря говорят, «Любопытство кошку сгубило». Ох, не зря. На самом деле, любопытство было не причем – Сена никогда не лез в чужую жизнь – все начал Монта. Именно он нашел черную небольшую книжку возле клуба американского футбола. Все уже разошлись, только Сена и Монта задержались, собирая спортивный инвентарь. Обычно этим занималась Мамори, но как раз в тот день у нее было важное студенческое собрание. Поэтому убирать всё предоставили «звездам», – как ехидно сказал Хирума. Вот Монта с Сеной и убирались. Подметали пол в клубе, выбрасывали мусорное ведро и затаскивали в подсобку шины, мячи и оборудование. Последними они, кряхтя и сопя, затаскивали в подсобку мешки с песком, на которых защитники отрабатывали свои приемы. Работать с Монтой было весело, но тяжело: у того началась приступ любовной лихорадки по Мамори, и он искренне считал, чем усерднее он приберется, тем сильнее будут ее благодарности. В итоге он старался взвалить к себе на плечи не один мешок, а пару. Те тяжелели с каждым шагом Монты, как демон Конаки, так что семь метров до здания клуба для Монты было тем еще испытанием. Сена, с трудом взваливавшийся к себе на спину один мешок, почти им восхищался. Почти. Утром Монта с трудом встанет с постели, а на тренировках будет совсем ни на что способен. Тогда уж Хирума устроит Монте адскую чечетку – попрыгай-ка от пуль. Но Монта ничего не хотел слушать. – Я сделаю это, МАКС! – хрипел он, чуть не сваливаясь с ног под грузом мешков. Когда они дотащили последние мешки в подсобку, тут же силы покинули их. Оба сползли по стенке клуба, прямо на землю, и судорожно хватали воздух ртами. Там-то Монта и увидел эту книжку. – Смотри-ка! – воскликнул Монта, вскочив так резво, словно не он минуту назад хрипел и стонал. – А? – Сена равнодушно уставился на записную книжку в черной обложке, лежащую рядом со стеной в густой траве. Признаться честно, Сена так устал, что не сразу узнал ее. Да и видел-то он ее всего пару раз. В руках Хирумы. Записная книжка Хирумы. От осознания, что за не простая книжка перед ним, Сену пробил холодный пот. – Точняк, она, да? – с радостью и с опаской в голосе произнес Монта, увидев, как изменилось выражение лица Сены. Не успел Сена сказать что-нибудь, к примеру, «С чего бы книжке Хирумы валяться в траве? Что-то здесь не так», как Монта схватил ее и открыл. – Ну а вдруг не она? – то ли извиняясь, то ли переходя в наступление, сказал Монта. На первой странице, где обычно размещалась в записных книжках анкета для данных владельца, была нарисована рожица. Ухмыляющаяся рожица летучей мыши – символа Devil Bats. Сена и Монта испуганно переглянулись, подскочили, как по команде, и стали вертеть головами по сторонам: откуда им ждать автоматной очереди. Но кругом было тихо. Знойно палило солнце, и в прелой траве шумели цикады, предсказывая скорый вечер. Где-то вдалеке прогудела электричка. Это и послужило сигналом для них прийти в себя. Монта схватил их сумки, а Сена спешно закрыл дверь клуба и подсобки. А затем они, как были, в пыли и с завязанными пиджаками вокруг бедер, выбежали с территории школы. Бежали они, наверное, со скоростью не меньше, чем 7.2 метра в секунду – даже Монта. Возможно, гонись за ними голодный медведь, они бы бежали с меньшей скоростью. В любом случае зверь бы просто их сожрал, а Хирума бы этим не ограничился. Остановились они только перед домом Сены. Молча зашли в него, также не переговариваясь уселись в комнате Сены на пол. Монта осторожно, как будто ядовитую змею, вытащил из своей сумки записную книжку Хирумы и положил перед ними. Помолчали. – Если посмотрим внутрь, наверняка будем прокляты, – наконец заговорил Монта. – И через семь дней за нами придет мертвая девочка? – пошутил Сена, однако шутка вышла не удачная: Монта заметно побледнел. Да и сам Сена, хоть и не верил ужастикам, с трудом мог представить, какой мистической защитой обладает главный артефакт демона Хирумы Йочи. С того могло сдаться наложить на нее черномагическое проклятье. – Тогда давай просто ему вернем, – предложил он. Это было сам легким и простым решением. – Так он нам и поверит, что мы в нее не заглядывали, – нахмурился Монта. – Тогда…, – начал Сена, но замолчал. «Выкинуть» – тоже было не лучшим выбором. И снова наступила тишина. Сена склонялся к варианту, просто отдать книжку Хируме, а Монта… – Ну, давай хоть одним глазком посмотрим, – заныл Монта. – Такая возможность раз в жизни представляется. Сена хмуро кивнул: да уж, Хирума их убьет голыми руками, реально, редкая возможность. Но прежде чем он открыл рот, чтобы отказаться от этой затеи, Монта листнул книжку. На ней была приклеена фотография незнакомого парня и написано знакомым почерком «Хибики Иукару, 3 год 2-ой класс, школьный президент, боится мамочку». – Это, наверное, бывший школьный президент, – разочарованно протянул Монта. – Уже выпустился. – Слушай, а если мы увидим записи о себе? – спросил его Сена. Лезть дальше совсем не хотелось. – Да и ладно, – отмахнулся Монта. – Я чист как стеклышко! Сена вяло запротестовал, но его приятель уже переворачивал страницы. Имена и фамилии, встречавшиеся им на страницах, были в основном не знакомые. Либо выпускники, либо школьники из параллельных классов. Сена, слишком погруженный в американский футбол, чтобы замечать остальные события школьной жизни, помимо команды и своего класса почти никого не знал в школе, а вот Монта был активнее. Прочитав, что некая Ивасита Мидори встречается с женатым мужчиной, он присвистнул и пихнул Сену локтем. – Это же Ивасита-семпай, президент клуба домоводства. С виду такая скромная, – объяснил Монта ему и добавил. – Ну, надо же… А когда они прочитали что «Кавамура Шесуке любит амигуруми и сам их делает», Монта чуть не подскочил до потолка. – Это ж наш физрук! – возбужденно затыкал пальцем Монта в страницу книжки. Книжка подходила к концу, когда они натолкнулись на хорошо знакомые им имена. «Таки Нацухо, 1-ый год 2-ой класс. Тайно влюблен в собственную сестру». – Черт, – прошептал Монта, а не менее пораженный Сена пробормотал: – Зря мы все это затеяли… – А ведь и не скажешь, – удивленно пробормотал Монта, и перевернул страницу. На следующей странице резким и крупноватым почерком было написано: «Раймон Таро, 1-ый год 1-ый класс, переодевается в одежду сестры». Сена постарался не смотреть на Монту, но даже кожей чувствовал, как тот вспыхнул от смущения. Воображение услужливо нарисовало Сене Монту, одетого в женскую одежду, и это стало одним из самых страшных вещей, которые он себе представлял. «Он, наверное, и перед зеркалом красуется в этом виде», – безжалостно заметил внутренний голос и рассмеялся Хирумовским смехом. Рядом пыхтел Монта, сжимая руки в кулаки. Тут-то Сена и понял, что на книжке и правда было проклятье. После этого он не может сказать: «Давай уже перестанем». Теперь единственное, что может спасти гордость Монты и их дружбу, это тайна Сены, записанная Хирумой в эту треклятую книжку. Поэтому страницу перевернул уже Сена. Но на ней они узнали, что «Курита дрочит на Мусаши, а Мусаши на мяч для амифуто». Дальше было и того хуже: фотография с обнаженными Дзюмондзи, Куроки и Такано. Чем они занимались полностью голыми втроем, Сена постарался не додумывать, просто листнул дальше. Комусуби оказывается безумно боится пауков, а Юкимицу был сыном якудзы. То, что Мамори тайно встречается с Рику, стало откровением для обоих Монты и Сены. Только в случае с Монтой это было еще разочарованием. Сена же прекрасно понимал, почему оба его друга детства не стали афишировать своим отношения: Рождественский Кубок был не за горами, и страсти уже сейчас кипели не шуточные. Чтобы сказали бы, узнав, что менеджер и капитан двух конкурирующих команд встречаются? Что один «сливает» другому информацию о команде. Дальше могла быть только информация о Сене. Хотя Сена краем сознания понимал, что он пришел в команду раньше Монты и остальных, а, следовательно, Хирума собрал информацию о нем раньше, и он должен был идти в самом начале. Однако, почему-то были же Курита и Мусаши в середине компромата на их команду. Этого Сена понять не мог. – Дальше смотреть будем? – проскрипел рядом Монта, и Сена пришел в себя. Он кивнул и перевернул страницу. Там и правда было написано: «Кобаякава Сена, 1-й год 2-й класс. Т. б. и т.» – Нечестно! – подскочил Монта. – Про остальных он написал, а тебя зашифровал! Он обвиняюще устремил на Сену палец, а тому лишь оставалось пожать плечами, нервно рассмеявшись. – Колись, Сена! Что это значит? Но Сена и сам не знал, чтобы могла означать это странное сокращение. Или аббревиатура. Или просто набор букв. Но Монта ему не поверил. Вскинул голову – «как же, так и не знаешь» – распрощался и ушел. Записная книжка осталась лежать на полу у Сены, и тот просидел еще немного, пялясь на нее, не в силах отвести глаза. Отвлекла его от мрачных дум трель сотового телефона. Мамори. Она поинтересовалась, как они убрались, рассказала, что на собрание они решили увеличить финансирование клубов. Сена разговаривал с ней и думал, как теперь ему не проболтаться о том, что ему известно. Мамори будет не слишком приятно, услышать, что ее секрет записан в черную книжку Хирумы. Но сама Мамори, видимо, как раз собиралась рассказать ему о своей тайне. «…Знаешь, я хотела бы встретиться в эти выходные втроем….» «…Отлично…» «…Может, парк аттракционов? Жаль, что тебя все еще тошнит на американских горках…» «…Хочу рассказать тебе кое-что важное…» «…Пока!» Сена положил трубку с облегчением. Теперь ему придется разыгрывать удивление от новости о Мамори и Рику. Главное, не переиграть, а то актер из Сены не важный. Черная книжка все также лежала на полу перед кроватью. Сена запихнул ее в свою школьную сумку и занялся домашними заданиями. Благо их было мало. «Т. б. и т.» неоновыми буквами маячило перед глазами Сены, мешая сосредоточиться. Новый звонок застиг его, когда он безуспешно пытался справиться с заданием по математике. Звонил Монта. Голос у него был грустный и немного пристыженный. – Извини, что сорвался, приятель, – бормотал он из телефона, – но… – …Слушай, ты ведь никому не расскажешь обо мне, ведь так? – Монта выпалил эти слова так резко, что до Сены они еще не сразу дошли. – Мог бы и не спрашивать, – отозвался он, стараясь говорить дружелюбно и мягко. «Т. б. и т.» – снова всплыло в его сознании. – Знаешь, – тихо, явно, чтобы не услышали родные, заговорил снова Монта, – ну я, правда, иногда шмотки сестры напяливаю. Чисто ради прикола. Она у меня такая модная вся, симпатичная… А я… Думаю, родись я девчонкой, был бы такой мартышкой? Полюбила бы меня Мамори-сан? – Монта чуть ли не всхлипывал в трубку. Аргумент, что Мамори не была юрийщицей, был бы не самым хорошим для утешения Монты. Поэтому Сена пошел старым методом: отрицать слова Монты, что он некрасивый и никому не нужный. «Толпы поклонниц» и «Рождественский Кубок» возымели магический эффект, и Монта, перестав хлюпать носом, заметно повеселел. Они еще немного поболтали о шансах вылетевших команд попасть на Кубок через дополнительный чемпионат, а потом попрощались. Все было забыто, и Монта даже не спросил его, понял ли Сена, что значит странное сокращение «т. б. и т.». Засыпая, Сена перебирал в уме свои возможные грехи. То, что он трус и слабак, знала каждая собака в городе. То, что он Eyeshield 21, тоже. Когда родители уезжали месяц назад навестить дедушку в провинцию, он посмотрел одну из отцовских, «тех самых» кассет, но не дошел даже и до половины – испугался и бросил. Вот и все. Влюбленным он не в кого не был, женских трусиков из школьной раздевалки не воровал и соседских кошек не мучил. А потом он заснул. Утром он напрочь забыл о событиях прошедшего дня. Только вынимая учебники из сумки в классе и увидев среди них хирумовскую записную книжку, вспомнил о вчерашнем. На перерыве заскочили Монта с Комусуби, чтобы всем вместе перекусить. Монта угрюмо мял плечи – видимо, его вчерашняя возня с мешками дала о себе знать. – Что думаешь делать с книжкой? – тихо спросил Сену Монта, пока остальные увлеклись армреслинговым поединком между Тагано и Комусуби. – Положу где-нибудь в клубе, чтобы Хирума нашел, – сам Сена не был слишком уверенным насчет этого плана. А если найдет не Хирума, а кто-нибудь другой? – Слушай, – еще сильнее понизил голос Монта, – а где уверенность, что Хирума ее уже не ищет? Тут Сену пробил холодный пот. То, что для его шевелюры было естественным стоять почти вертикально, спасло его от любопытных взглядов. – Может, Цербера уже натравил, – продолжал задумчивым голосом Монта. Монта, у которого не лежала в сумке проклятая, проклятая книжка! Они выглянули в окно – и да, Цербер бегал перед дверями школы, возбужденно водя носом. Монта многозначительно взглянул на Сену, а Сена подумал, что возможно Монта будет даже рад, загрызи его сейчас Цербер. Тогда никто не будет знать страшный секрет Монты. Кроме Хирумы, конечно. Но только Сена стал прощаться со своей жизнью, как рядом на подоконник завалился Куроки. – Смотрите! – воскликнул тот. – Цербер бегает возле школы! Это значит,… «Что кого-то скоро убьют», – с тоской закончил про себя за него Сена. -… что в школьную столовую привезли особые пирожки с карри! Несмотря на то, что уже прошла половина обеденного перерыва и почти все поели, большая часть класса ринулась в столовую – пирожки с карри, что поставляла соседняя булочная, были чрезвычайно вкусными. Сена перевел дух. Цербер и в правду почувствовал пирожки: вскоре он исчез за школой и появился вновь с выразительно довольной мордой. И куском тряпки в зубах, на которой даже со второго этажа можно было разглядеть надпись «Булочная Соичи». Оставшиеся уроки Сена просидел как на иголках. Постоянно смотрел на часы, висящие над доской, крутился на стуле, прикидывая варианты возвращения книжки Хируме. Все сводилось к тому, что чертову записную книжку надо запихнуть в то месте, где ее кроме Хирумы, никто не найдет. Этим местом мог быть только чулан клуба, куда их капитан запихивал свой огромный арсенал оружия. От одной мысли, что ему придется зайти в него, по телу Сены пробежали мурашки. Ну, за что ему это, а? Он же трус и слабак! Одно дело рваться с мячом наперерез противникам на матче, а другое – попасть под огнеметную атаку собственного дьявольского капитана. Но делать было нечего. После занятий Сена заглянул в соседний кабинет за Монтой и, специально отстав от остальных одноклассников, поделился планами. От Монты требовалось лишь одно – стоять на стреме. Монта с готовностью согласился. Однако, прежде чем совершить задуманное им предстояло пережить два часа тренировок под руководством Хирумы. А он был в тот день в отвратительном духе: отпинал зазевавшего Куриту, пальнул по «братьям Ааа» из дробовика так, что заряд дроби прошел совсем рядом с ними. Куроки, самый впечатлительный из них, чуть не грохнулся в обморок, но его во время подхватили приятели и оттащили подальше от взбесившегося капитана. Кроме того, Мамори тоже была не в лучшем настроении. – Ну, парни, вы и даете, – вздохнула она. – Зачем вы перетащили эти мешки в подсобку? Обычно я прошу Куриту, и он укладывает их возле ограды площадки. Бедный Монта, поняв, что старался зря, расстроено захлюпал носом. Он было порывался оттащить их назад, хотя его натруженная спина давала о себе знать резкой болью, но Курита с легкостью дотащил мешки обратно на площадку. В конце тренировки он настоял, чтобы Мамори показала, куда Курита перетаскивает мешки, и клятвенно заверил ее, что с этого дня этого будет его прямой обязанностью. Мамори его пыл не оценила. Как только Монта начал таскать мешки поближе к ограде – благо это было близко, – она тихо спросила у Сены: – Что это с Монтой-куном? Сена, не зная, что и ответить, неуверенно улыбнулся и пожал плечами. – Энергии у него много, – раздался рядом голос Хирумы, и звучал он… зловеще. – Мартышке, похоже, тренировок не хватает, – скрипуче продолжал Хирума, в то время как позади него, поняв, что дело пахнет жаренным, члены команды спешно покидали тренировочную площадку. Даже Мусаши, обычно степенный и хладнокровный, перемахнул через школьную ограду. Последним убегал Курита. Когда очередь из автомата Хирумы – когда он только успел сменить его на дробовик? – прошлась в двух шагах от Монты, толстяк как раз выбегал из ворот. А Сена понял: вот его шанс. Если Хирума поменял оружие, то чулан открыт, а сам капитан занят тренировкой-убийством Монты, значит, время у Сены было. Попрощавшись с Мамори, он шмыгнул в клуб и бросился к своей сумке, где лежала проклятая записная книжка Хирумы. Вопли Монты и выстрели не смолкали, и Сена, вздохнув поглубже, дернул ручку чулана на себя. Чтобы на него, конечно же, вывались куча опасных штуковин. Похоже, тут было все от небольшого пистолета-пулемета – кажется, узи – до огромного гранатомета. Сена с ужасом взирал на эту коллекцию маньяка-наемника и боялся дернуться: а вдруг он заденет курок? Поэтому выбирался он из-под завала очень осторожно, снимал с себя тяжелые автоматы и необычно холодные для жаркого дня пистолеты аккуратно и медленно, что не услышал, как тихо хлопнула дверь. – Ну, как? – раздался над его головой насмешливый голос. – Понравилось что-нибудь? Сена похолодел. Отстраненно подумал, что столько не живут, сколько он нервничает, и повернул голову. Конечно же, позади него стоял Хирума. – Я… случайно…, – удалось выговорить Сене, – шел мимо… и вдруг… – Ну конечно, – усмехнулся Хирума, и сердце Сены ушло в пятки. – Понимаю. Разве полез бы ты туда добровольно, да? – Да, – пропищал Сена. Он все еще валялся на полу, прямо перед ухмыляющимся Хирумой. Попробовал подняться, но тело словно одеревенело под гипнотизирующим взглядом капитана. – О! На чем это ты валяешься, коротышка? – этот вопрос оказал на него такое же чудесной действие, как пасы священников-экстрасенсов по телевизору на парализованных калек – Сена резко подскочил и уставился на чертову книжку, на которой лежал. Сена понимал, что у него два выхода. Либо воспользоваться своим раннерским опытом и попытаться сбежать, либо поднять какой-нибудь из лежащим на полу пистолетов и застрелиться самому – смерть от рук Хирумы будет, наверняка, болезнее. Пока Сена решал, Хирума забросил автомат, что держал в руках, вглубь чулана, поднял записную книжку и, небрежно отпихнув пару пистолетов, закрыл дверь за своим огнестрельным арсеналом. Повертел в руках книжку и усмехнулся. – Заглядывал внутрь, чертова креветка? Сена никогда не замечал за собой склонности к самоубийству, но… кивнул. А Хирума не вытащил из-за пояса пару пистолетов и не разнес ему мозги. Вместо этого его ухмылка стала еще шире. – И что думаешь? – Что думаю? – переспросил Сена. Может, в купе с галлюцинациями у него проблемы со слухом? Хирума перестал усмехаться, даже, как на мгновенье показалось Сене, разозлился, но через секунду снова вернулся в свое странное благодушное настроение. – Ты действительно, креветка, – Хирума постучал длинным указательным пальцем по лбу Сены. – Неужели не думал над тем, что значит моя запись о тебе? «Т. б. и. т.» или «т. б. и т.»? Сена нахмурил лоб, вспоминая. Он так перенервничал, думая, как вернет записную книжку, что почти забыл, что было написано о нем. – Да, – ответил он. – Но ничего не понял. Хирума снова щелкнул по лбу пальцем. – И не хочешь спросить меня, что это значит? Сена не хотел. Правда. Он не был любопытным человеком или самоубийцей. Даже у кошки всего девять жизней. Но Хирума стоял в шаге от него и явно ожидал положительно ответа. – Да, – смиренно согласился Сена. Хирума швырнул свою записную книжку прямо в мусорное ведро, положил руку на голову на Сены и сжал его волосы в кулак. Крепко, так что не вырваться. – Не стал писать прямым текстом, – спокойно продолжал Хирума, все еще держа Сену за волосы. – Вдруг кто-то, к примеру, твой приятель мартышка, найдет ее вместо тебя. Но знаешь, я все-таки рассчитывал, что ты будешь догадливее. Он подтащил Сену, боявшегося пошевелиться лишний раз, ближе, оттянул его голову назад так, что Сене пришлось задрать подбородок вверх, и поцеловал его. Целовался Хирума так же, как и делал все: насильно, диктуя свою волю. Жестким ртом мял губы Сены, до боли сжимая пальцами волосы. А Сена… А Сена и не целовался никогда до этого. Даже и не понял сначала, что происходит. Просто стоял столбом, пока Хирума пил его, и не пытался вырываться. А когда понял, вырваться не смог: свободной рукой Хирума уже держал его за запястья. – Понял? – спросил его Хирума, когда отстранился. Понял, что было написано в книжке? Понял, почему Хирума это сделал? У Сены итак голова кругом шла, а уж от этих вопросов и вовсе болеть начала. Но Хирума снова ждал от него утвердительный ответ, и Сена кивнул. Не то, чтобы он в тот момент боялся Хирумы, нет. Просто целовался Хирума, как и все делал, очень хорошо. Хирума убрал руку из его волос, обнял двумя руками, прижав тесно-тесно к себе, и снова поцеловал. Может быть, у Сены было слишком богатое фантазия или, быть может, в том виновата та манга, которую частенько почитывала Мамори, но он представлял, что Хирума тра…. овладеет им прямо в раздевалке. Но Хирума поцеловал его еще несколько раз, а потом стал переодеваться в школьную форму. Сена тоже последовал его примеру, хотя и дергался каждую секунду, будто и не переодевался в клубе каждый день. Затем Хирума проводил его до дома, и они с ним почти цивилизованно поговорили об американских видах спорта. Было бы еще прекраснее, если бы Хирума не ухмылялся так сильно, будто бы обчистил все золотохранилище Японии. На прощанье целовать его Хирума не стал, хотя Сена понял из его многозначительного молчания, что они теперь встречаются. Тот просто хлопнул Сену по заднице и, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, удалился. Потом Сене весь вечер пришлось врать матери, выглянувшей в тот момент в окно, что это такой ритуал в американском футболе, как бы пожелание счастья. Кажется, мать не поверила. Вечером Сена позвонил Монте и узнал, что тот все-таки надорвал спину и завтра не появится на тренировках. Сене хотелось сообщить Монте, что та книжка, что они нашли с ним, подделка, ведь когда Хирума прижимал его к себе, он чувствовал твердую обложку в его кармане. Но передумал. Слишком многое бы пришлось рассказать. Уже лежа в кровати, почти засыпая, Сена пришел к выводу, что способы ухаживания Хирумы настолько же хирумовкие, как и все, что тот делает. Вот только чтобы понять его странные аббревиатуры не хватит и всех кошачьих жизней.