Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь

Хороших людей больше, просто плохие лучше объединены

В жизни всегда бывает такой момент, когда ты садишься и начинаешь думать – а чего я добился в этой жизни? Всего ли я достиг, к чему стремился все эти годы? Все ли мечты я осуществил? Все ли надежды оправдал? Всё ли я получил от жизни, чего хотел?.. Многие считают, что такой момент наступает в старости, когда жизнь прожита, когда жить в полную меру уже не получается и остаётся только анализировать и вспоминать свои ошибки или удачные моменты… Для Татьяны Гроттер-Валялкиной такой момент наступил сейчас. Не в старости, а в относительной молодости – какая старость в 24 года? Таня сидела в старом плетёном кресле, грозящим развалиться только от одного дыхания на него. Сидела и думала – а чего она добилась в этой жизни? На первый взгляд – всего: она замужем за любимым человеком, воспитывает дочь, у них есть собственный дом, хозяйство. Но правду говорят, что внешность бывает обманчива… Счастливая семья… Нет, сначала всё было хорошо: она бросила магспирантуру, приехала к нему в лес, через месяц они поженились (свадьба была лопухоидной, но тогда это было неважно), а ещё через месяц Таня с Ваней стали готовиться к прибавлению в семействе. Были любовь, бесконечная радость и счастье… Мечты, что всё улажено, всё разрешено, выбор сделан, жизнь началась… Но то, что жизнь будет такой, никто даже и не догадывался… Началось всё неожиданно. Просто беда ударила по самому больному и дорогому – по ребёнку. Когда девочка родилась, все были счастливы. «Как она похожа на мать!», - восторгались все в роддоме. Только глаза были синими, как у папы. Её назвали Ангелиной. Но через несколько часов все узнали, что у девочки синдром Тернера (http://www.friendship.com.ru/medicina/06.shtml - здесь более подробно). Был шок. Из-за этого синдрома ребёнок отстаёт в физическом и половом развитии, но психически он развивается нормально. Это полностью не лечится, а только стимулируется до нормального уровня, который вряд ли наступит. Предлагали даже отказаться от ребёнка. Но Таня ответила твёрдым отказом. Ваня тоже её поддержал. Таня надеялась, что магией можно будет что-нибудь сделать. Но магия не помогла – она не может лечить заболевания на генном уровне. Ваня тогда сказал: «Вот оно, ложное всесилие: всё может – и ничего не может!» Ваня был в ступоре: как он, ветеринар, который может помочь каждому зверю, не может помочь собственному ребёнку?! Обследования также показали, что именно из-за отца ребёнка это и произошло: у него в крови обнаружили этот синдром. Как он не проявился у него самого, по словам врачей «лишь одному Богу известно». Все друзья были шокированы этой новостью. Когда это узнал Баб-Ягун, то он молчал целых 10 минут (такого ещё не было!). Гробыня задействовала все свои связи на Лысой Горе в поисках хороших врачей. Академик пытался найти какой либо способ лечения, но бесполезно. Магией ещё ни разу не лечили заболевания на генном уровне. Даже Ягге была бессильна. Единственное, что она смогла – это приготовить настойки, которые увеличивали бы рост девочки сильнее, чем лопухоидные препараты. Но Таня и этому была рада. Лишь Ванька угрюмо кивнул, когда узнал. Первое время Ванька пытался лечить дочь сам – варил отвары, накладывал компрессы, просил помощи у леших и русалок, но бесполезно. Только благодаря настойкам Ягге Ангелина хоть как-то росла. А хозяйство… Хозяйство и сначала было не очень то и обустроено, и только с появлением Тани всё намного улучшилось. Жизнь была прекрасна – быт, хозяйство налажены, но в последние годы всё полетело к чертям. Когда три года назад Валялкин окончательно потерял надежду вылечить свою дочь, он стал больше времени проводить в лесу, леча животных. На танины намёки, что «девочке нужен отец, а не только мать», он сказал, что «зверям нужна помощь, а только им он и может помочь, а для Ангелины он и так сделал всё, что мог». Таня была просто поражена. Конечно, потом Валенок извинился, даже начал проводить время с Ангелиной чуть больше, но после того, как она случайно уронила пару его настоек, он разозлился. Накричал, что «она могла бы постараться их поймать или не лезть, куда не надо, вроде мозги есть». Таня была в шоке. Два дня она просто не разговаривала с ним. Их помирил Ягун, когда прилетел с настойками от Ягге. Ваня мотивировал своё поведение тем, что «он и так устаёт в лесу, и дома он хочет наслаждаться тишиной». Баб-Ягун тогда сказал, что «обижаться на ребёнка может только ребёнок», оставил настойки и улетел. После этого случая Таня стала относиться к Ване с лёгким недоверием и стала ещё внимательнее следить за дочерью, чтобы лишний раз не навлечь гнев Валялкина. Ему это не нравилось. Он считал несправедливым, что «ему не доверяют в собственном доме», в которым за всем давно следила малютка Гроттер. Начались мелкие склоки. Позднее, они перерастали в крупные ссоры. И камнем преткновения всегда становилась Ангелина. Мол, Таня слишком много времени ей уделяет, а ещё и за домом следит, а в итоге не может мужу внимание уделить. Таня же отвечала, что «ей просто некому помочь, потому что муж целыми сутками пропадает в лесу, леча зверей, забыв про свою семью». Вскоре скандалы разрослись до такой степени, что Ваня чаще стал уходить из дома в лес на неопределённое время. Друзья пытались хоть как-то на него повлиять, но безрезультатно. Ваня говорил, что «не маленький, сам разберётся в своей семье». Только академику удавалась ненадолго приводить его в нормальное состояние «милого и заботливого маечника». Как же Таня любила его тогда… Но ничто не вечно и через несколько дней из «доброго маечника» он снова превращался в «злобного ветеринара». Незаметно начал пить. Сначала «для того, чтобы расслабиться», после – «для поддержания формы». Таня боролась из всех сил: разговаривала, просила, умоляла, но бесполезно. Ему вскоре стало наплевать на реальность, в которой находились его жена и больной ребёнок, он пропадал в алкогольных фантазиях, где у него всё было хорошо… Таня молча терпела. Она не понимала, почему он ТАК изменился. Хотя нет, причину он всё же назвал. Ею была Ангелина. «Если бы мы тогда от неё отказались, всё могло бы быть абсолютно иначе…» - повторял Валенок. Но Таня упорно отгоняла от себя эту мысль. «Она ни в чём не виновата! НЕТ!» - как заклинание твердила она себе. Но и видеть больше Ваню таким она не могла. Нет, она не жалела о своём выборе, она просто не понимала Ванину неприязнь к ребёнку. Пару раз она по совету Гробыни пыталась улететь, но её останавливал вопрос – куда? Магспирантуру она не окончила, образования нет, значит, приличную работу найти не сможет. Можно было попросить Сарданапала доучиться отдельно, но вставал вопрос об Ангелине. Куда её девать? Оставлять её одну она боялась, как любая мать. Конечно, в Тибидохсе Ягге, но и жить в магпункте она не собиралась. С учёбой у неё просто не будет времени следить за дочкой. А у Ягге своих пациентов не счесть. Оставлять у друзей? Конечно, они предлагали свою помощь, но не может же она сесть им на шею, у них своих проблем хватает! Тем более, с таким ребёнком… Улететь к лопухоидам? Опять же, она будет там совсем одна, без средств к существованию. И конечно, как у любого человека, у неё тлела крошечная надежда, что любимый исправится, возьмётся за ум, и всё будет как раньше… Но время шло, а ничего не менялось в её жизни… И сейчас Таня сидела в кресле, размышляя об этом. О своей жизни. Чего она добилась? Она, победительница Чумы, звезда русского драконбола, грозная русская Гротти сидит в глуши с мужем, воспитывает больную дочь, которая является единственным лучиком счастья в её жизни. Она абсолютно не винила её в своих проблемах. Ну как мать может винить своего собственного ребёнка?! Да никак! Поэтому, Таня пыталась винить себя, ища сейчас свою вину во всех проблемах. И не находила. Невольно сравнивала себя с окружающими. Взять, к примеру, Гробку – успешная телеведущая сменила свой образ. Как и обещала на свадьбе, она бросила лысегорские шоу и уже воспитывала троих детей, неумолимо приближаясь к своей цели, стать через 15 лет мамой восьмерых детей. Теперь она превратилась в Анну Гломову, милую домохозяйку и чудесную жену. О прежней Гробыне напоминали только её вечная наглость и острословие, которое если не исчезло, то заметно уменьшилось. Баб-Ягун всё таки женился на Лотковой, и они воспитывали чудесную девочку Александру, чему Катя была очень рада. По её словам, она просто «не перенесла бы второго любителя пылесосов». Ягун стал известным спортивным комментатором и открыл свою собственную фирму по изготовлению пылесосов, довольно таки успешную. И он стал более серьёзным, чем раньше. Гурий Пуппер женился на Джейн Петушкофф, не смотря на увещевания своих тёть, и готовился стать отцом. Таня удивлялась – вот что жизнь с людьми делает… Только она одна так страдает. Невольно вспоминались школьные годы. Вот когда она была по-настоящему счастлива! Счастлива… Но прошлого уже не вернуть. Или вернуть? Невольно вспомнился разговор с Гробыней два дня назад, когда она прилетела поздравить Ангелину со скорым днём рождения. - Ань, у Ангелины день рождения через две недели! - Ничего страшного, спрячь! Вдруг мы с Гуней не сможем прилететь и подарить? А лишать ребёнка праздника нечестно! - А если вы прилетите? - Прилетим – подарим! Нет – сама подаришь! В чём проблема?! Ты вообще как? – спросила она тихо. - Да никак. - Всё так же и ничего не изменилось? – грустно спросила Гробыня. - Да. И, по-моему, всё стало ещё хуже, - прошептала Таня. - Тогда чего ты здесь делаешь? Собирай вещи, хватай ребёнка и вали отсюда пока не поздно! Нечего ждать у моря погоды! - А вдруг он изменится? – с надеждой прошептала Таня. - Да не изменится он! А изменится – вернёшься обратно! Ты вообще, когда в последний раз на себя в зеркало смотрела? Ты так не выглядела даже в Тибидохсе в первые годы своего появления! Если о себе не думаешь – подумай о ребёнке. Не ломай ей жизнь. Она этого не заслужила. Ей просто не повезло с папашей. - Не говори так о нём! - А как о нём можно говорить, если не секрет? Не поделишься, а то тётя Гробыня, нынче тётя Аня умрёт от неизвестности! – вскрикнула Гробыня. – Ты вообще, когда в последний раз куда-нибудь отсюда выходила, кроме больниц и магпункта, а? На контрабасе давно летала, нет? - Ань, не надо, - прошептала Гроттер. – Не начинай… - Я не начинаю! Это ты тут заканчиваешь! В жизни всегда всё можно изменить! И лучше поздно, чем никогда, - грустно добавила она. - Лучше поздно, чем никогда… - прошептала Таня. - Вот скажи мне, положа руку на сердце – ты сейчас счастлива? - Не совсем…. - Не совсем или нет? - Нет, - вздохнула Таня. - Так в чём проблема? Может, пора что-то менять в своей жизни? Или грозная русская Гротти снова боится? - Если честно, я уже ничего не боюсь. - Тогда действуй! Всё только в твоих руках, - сказала Анька и стала собираться домой. – Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь… Таня много раз возвращалась к этому разговору. Порой возникало желание всё бросить и улететь, начать новую жизнь… Но страх, боязнь, что всё станет только хуже, останавливали её. И она оставалась здесь, в этой чёртовой глуши, с разбитой жизнью, пошатнувшейся верой в судьбу и крошечной надеждой на лучшее будущее. Иногда она вспоминала всех претендентов на её руку и сердце. Гурий вызывал у неё только лёгкую улыбку, когда она вспоминала его корзины роз и вечное «Му dear Таня». Ург – что-то всплывало в памяти, но расплывчато и быстро исчезало. Ванька – её милый, вихрастый, добрый маечник… Как же она его любила тогда… Да и сейчас, наверное. «Не наверное, а да!» - промямлила Таня, но, вспоминая последний запой Валенка, решила не думать об этом. Бейбарсов… От этой фамилии Таню пронзила дрожь. И в памяти всплыли ночные полёты, чёрные розы, его поцелуй, его бездонные чёрные глаза, мягкий бархатный голос… И его уход с поля на матче со сборной Вечности, и последняя встреча в будке у переезда… Да, а с этим персонажем всегда всё было сложно. Никогда его нельзя было понять. Таня невольно спрашивала себя – а любил ли он её тогда? А сейчас? Гробыня иногда намекала, что это можно проверить, но Таня себя останавливала. Как: вот она прилетит к нему, с дочерью под мышкой и спросит: «Ты меня любишь?» Смешно. И так заманчиво… Но Таня старалась отогнать от себя все эти мысли. У неё есть Ванька! Хотя, она давно уже перестала испытывать к нему какие либо чувства. Только непонимание и надежду. - «Aliis inserviendo consumor!» («Служа другим, расточаю себя!») – проскрипел Феофилов перстень. - А если по-русски? – устало спросила Гроттер. - А по-русски это будет: кончай реветь, недостойная дщерь Гроттеров! Ты Гроттер или тряпка?! Действуй! - И что мне делать? - Подумать о себе! И о своей непутёвой жизни! - А я об этом и думаю! Не заметно? – нервно спросила Гроттер. – Может, поможешь? - А я это и делаю! Я говорю – действуй, а не раскисай!!! Изменить свою жизнь можешь только ты и никто другой! За что у меня такая непутёвая внучка?! «Corruptio optimi pessima!» («Падение доброго – самое злое падение!») – но тот час перстень потух. - Как всегда, - сказала Таня, грустно глядя на перстень и перемещая свой взгляд на дочь. Она тихо спала на лавке в углу. Такая маленькая… В свои неполные пять лет она выглядела на три с половиной. Слишком худая – кости выступали через тонкую кожу. Худые ручки с искривлёнными пальцами и большая голова с выступающими щеками и огромными глазами. Как мама, она была рыжей. Таня с любовью и заботой посмотрела на неё. Ну за что она так мучается?! Почему Боги так её наградили?! Таня и дальше бы ругала Богов за их оплошность, но тут за дверью послышались неровные шаги и громкая ругань. - Ну вот и Ваня пришёл… - грустно сказала Таня и унесла дочь в детскую, чтобы не навлечь гнев мужа, который, как всегда пришёл в «отличной форме».