Девочка и Волк

Камень был шершавым и тёплым, лежалось на нём спокойно и приятно. Раскинув руки, Сакура смотрела в небо, пытаясь перевести дух. Прикусив губу, она уговаривала себя, проигрывая в голове, как мантру,: «Только не снова, только не снова». Закрыв глаза, она усмехнулась. Обречённо, по-детски ранимо. Всегда одно и тоже. Солнце хорошо, по-летнему припекало, и им было легко проводить целые часы за купанием и кратковременными передышками на широких камнях у самого обрыва. Морское дно было похоже на сказку. В последние дни бабьего лета ещё можно было видеть стайки рыб, не ушедших на дно, и больших, неторопливых медуз, за которыми было занимательно плавать и изредка трогать их за упругие слизкие шапки. Каменные нагромождения, поросшие зарослями из водорослей, напоминали горные массивы с острыми шпилями замков. Всё это мерно покачивалось на волнах, и казалось, что ты летишь в замедленном темпе. Всё это было Сакуре удивительно, необыкновенно, ей никогда не приходилось испытывать ничего подобного. Конечно, она часто бывала на отдыхе вместе с отцом, успела поездить по миру, но всё это время была на коротком поводке, ей никогда не удавалось испытать ничего более экстремального, чем прогулки по чужому городу, шопинг и купание на мелком многолюдном пляже. Здесь же не было ни единой души, кроме них. И самым удивительным среди всего этого великолепия Сакуре казались не пестрые стаи рыб, не медузы и не рифы, а человек, который нырял и плыл мимо всего этого, как будто это ему ничего не стоило, как будто он парил, на самом деле парил, помогая себе руками и ластами, и он здесь не чужой. Здесь он чувствовал себя вольно, неограниченно и не ждал ничьего одобрения. По-настоящему свободный человек, и оттого красивый в своей свободе. Она понимала, почему он так дорожит этим местом. Понимала его привязанность к далекому от многолюдных поселений дому, этим диким местностям, не слишком-то пригодных, на самом деле, для туристов. Здесь ему не грозило быть осуждённым за то, кем он был. Никто не кривился, брезгливо отводя глаза, не перешептывался за его спиной. Однажды в девятом классе её одноклассники узнали о том, что у неё метка на руке. Она не смогла вытерпеть и недели тех презрительных взглядов, что они на неё бросали, и буквально потом умоляла отца перевести её в другую школу. Сакура понимала. Какаши был исключён из общества не за то, что он сделал, а за то, кем он был без своей личной вины. Боже, люди, он же не сам пожелал так изувечить своё лицо! Но людям свойственно видеть за шрамами неприглядные истории, и вот уже перед ними стоит опасный человек, наверняка преступник. Не удивительно, что какое-то время Какаши им и был. Соответствовал всеобщему мнению. Девушка как никто другой могла понять его, ведь знала, как это неприятно, когда тебя заставляют быть тем, кем ты не являешься, не хочешь являться, когда никто твоего мнения не спрашивает. Она смотрела, как он волнообразными движениями гибкого, сильного тела устремляется на самое дно, видела мечущуюся за ним стайку пузырьков. Он развернулся и с самого дна кинул на неё взгляд. У неё захватило дух. Ей казалось, что он улыбается ей, хотя за маской и трубкой сложно было что-то понять, но глаза его слегка прищурены, и ей почему-то становилось радостно от этого. Она помахала ему ладонью. Он выпустил в ответ пару пузырьков, будто хмыкнул, и тоже поводил туда-сюда рукой. Оттолкнувшись от дна ногами, он быстро всплыл на поверхность, и она увидела его стремительную, почти хищную натуру. И это ей тоже нравилось. Девочкам обычно нравятся плохие парни. К зеркальной поверхности воды взметнулась целая стайка пузырьков от её еле сдерживаемого смеха. Ей было не так смешно, когда она выплыла на поверхность и развалилась без сил на камне у самого утёса. Разглядывая синее небо и редкие серые облака ей казалось... Крепко сжав веки, она пыталась отогнать от себя эту мысль и образ Какаши, которого она видела первым их совместным утром в качестве мужа и жены, того Какаши, который сидел с ней вместе под звёздным небом. Образ этого Какаши, который показал ей самые сокровенные места, к которым не разрешал ещё подступать никому, даже Обито, никому не разрешал видеть этого утёса и этого замечательного дна. Последний образ было сложнее всего прогнать из своей головы. Он спас её несколько раз, рассказал о своей жизни, доверился ей. Сакура призналась ему, что ей нужно совсем немного, чтобы влюбиться в человека, а он предоставил куда больше причин, чем кто-либо другой за всю её жизнь. «Это просто стокгольмский синдром, - с ироничной усмешкой думала она. - Или ещё какой-нибудь. Что за глупости - влюбляться в человека, за которого вышла замуж насильно, по расчёту? Звучит как очень злая и циничная шутка». К тому же, Какаши всё ещё оставался мрачным, острым на язык недоверчивым типом, которому она вряд ли будет интересна, когда всё, что они задумали с Обито, осуществится. Они разведутся и больше никогда друг друга не увидят, а она останется сама с собой и этими некстати появившимися чувствами. «Пожалуйста, - уговаривала она себя. - Хоть раз в своей жизни поступи разумно и не влюбляйся в человека, который ничего тебе не обещал». «Не будет горестей у тебя, пока ты со мной. Я огражу тебя от всех бед, дам кров и пищу, буду любить и почитать.» - пронеслись в её памяти слова клятвы, сказанные сиплым голосом её мужа. Мужа. Ей некстати вспомнились свадьба и клятва, которую произнесла она сама, вспомнился поцелуй, который закрепил эту клятву. Короткий и горький. Преисполненный чувств, но не тех, что должны быть, когда целуешь того, кто тебе дорог. И все предыдущие поцелуи тоже казались дымкой, табачным пеплом на губах, раздражающе-незначительной фикцией. Она бы хотела поцеловать своего мужа не так. Ей бы хотелось, чтобы он не думал, что её кто-то заставляет или принуждает метка. Когда снимется печать... если она снимется, то первым делом она сделает так, как ей хочется, и он поверит, что она действительно сама решила это сделать. Она попыталась представить себе при этом выражение его лица. Удивлённо приоткрытый рот, с тонкими, но мягкими губами, мелкие морщинки вокруг рта и век, но чётче всего представились глаза. Широко распахнутые, серые, ясные глаза, которые могут смотреть на самом деле понимающе и участливо. А когда на Какаши нападает веселость, то смешинки вокруг его глаз можно потрогать рукой. Ей хочется провести кончиками пальцев под этими глазами, разгладить хмурость с его лба, запустить руку в волосы. Она знает, что они мягкие. Она не думала о шрамах. Хотя в некоторых шрамах на теле её мужа тоже была своеобразная красота. Красота разрушения, опасности. От мечтаний её прервал всплеск воды. Холодные капли, попавшие на её открытые руки и ноги, заставили вздрогнуть. - О чём задумалась, принцесса? - спросил Какаши, упираясь локтями о валун, и в голосе его звучала обычная ирония, но Сакуре она не казалось обидной. Он был так непривычен к обычному общению. Ему всегда приходилось щериться на людей, чтобы предотвратить их нападение. Сакуре и самой такая защитная реакция была понятна. - О разном. - сказала она ровным тоном, не сумев, правда, скрыть смущение, и он глянул на неё из под маски пристальным, но не острым, как обычно, взглядом. - Смотри, что нашёл. - сказал он и положил на камень рядом с девушкой огромный рапан. Она удивлённо выдохнула и взяла его в руки, поворачивая со всех сторон, разглядывая рисунок и завитки раковины. Как только она повернула его, чтобы заглянуть внутрь, то с визгом отшвырнула прочь, потому что из ракушки на неё лезли две небольшие клешни, уже тянувшиеся к пальцам. Громко расхохотавшись, Какаши поторопился отплыть подальше от камня, когда Сакура сердито отшвырнула в воду рапан и потянулась к тому, кто был виной её секундной панической атаки. Быстро надев маску и ласты, она нырнула за ним следом, сильно оттолкнувшись от камня. Он всё ещё смеялся, когда она всё-таки настигла его, и единственное, что смогло прийти ей в голову, это надавить сверху на лохматую копну волос, опуская его под воду. Какаши чуть не задохнулся, наглотавшись из-за смеха воды. Перехватив её руку, он моментально вырвался на поверхность, тяжело дыша и хватаясь за неё обеими руками. - Ты что творишь? - спросил он сквозь кашель и смешки, пристально вглядываясь в выражение её лица. Она, должно быть, выглядела сейчас глупо, со съехавшей набекрень маской, растрепавшимися волосами и красными щеками. Но всё, о чём она могла думать, это крепкие пальцы, которые сильно сжимали оба её запястья, и ноги, которые задевали под водой её собственные. - Творю правосудие. - мрачно парировала она, не зная, куда деть смущение, руки, ноги. Было сложно держаться на воде, хватаясь друг за друга, при этом не быть максимально близко. Какаши хмыкнул и между ними наступило недолгое, наполненное только всплесками волн и отдалёнными криками чаек молчание. Сакура закусила губу, опуская взгляд. Это глупо. Глупо и абсолютно безнадёжно. Абсолютно в её стиле. По всему её телу прошла дрожь и только сейчас она поняла, какая холодная вода и как удачно можно всё свалить на неё. - Я замёрзла и... кажется, хочу есть. Давай возвращаться. Какаши продолжал молчать. По его глазам было непонятно о чём он думает, но Сакура решила его приободрить. - Обещай, что мы сюда вернёмся, когда будет хороший сезон. На этот раз он усмехнулся. Отпустив её руки и подтолкнув её к направлению лодки, он уверенно заверил её: - Когда захочешь. Сакура, завернувшись в махровое полотенце, потихоньку счастливо вздохнула, не давая своим чувствам проступить слишком явно. Но это заверение казалось ей многообещающим. Устроив себе небольшой пикник в лодке, они собрали вещи и поплыли дальше. Какаши решил устроить Сакуре небольшую экскурсию, и ещё полтора часа до самого заката они осматривали окрестности. Она с ехидным смешком сказала ему, что он похож на мелкого князька, который хвастается своими владениями. - Есть же чем похвастаться. - сказал он, обводя рукой песчаные обрывы. Сакура удовлетворённо хмыкнула. Не каждый бы оценил красоту такого типа. Дикую, неорганизованную, не подставленную под общепринятые стандарты красоты. Крепко схватившись в борт лодки, Сакура вскрикивала каждый раз, когда лодка высоко подпрыгивала на очередной волне. Какаши довольно щурился на красное заходившее солнце. Он обещал ей, что привезёт её сюда снова... привезёт, раз обещал. Хотя представлялось это странно. Он не знает, что с ними будет завтра, а уже планирует такую вещь. Необоснованно, беспочвенно. Однако, всегда приятно помечтать. Помечтать о том, что можешь позволить себе отвезти девушку на отдых. Не просто девушку - свою жену. Если всё это будет к тому времени, когда её не будет сковывать печать... Тряхнув головой, он не позволил себе думать об этом. Жизнь покажет, а пока будь что будет. Когда они почти подъехали к дому Какаши, Сакура заметила что-то странное и окрикнула его. Подняв голову, он вздрогнул. Приблизительно в том месте, где должен был быть его дом, еще не видимый из-за валунов, поднимался дым. Затормозив, Какаши пристальнее вгляделся вдаль. Да, горело что-то в стороне дома. Машина? Сам дом? Что-то ещё возле него? Подъезжать ближе или это слишком опасно? Потянувшись к сумке, Какаши достал спутниковый телефон, чтобы наверняка дозвониться Обито. Тот ответил после двух гудков. Тон его казался усталым. - Да? - Ты за последние полчаса мониторил местонахождение Учих? Сакура вздрогнула рядом с ним, услышав знакомую фамилию, и оторвалась от вившегося в небо дыма. - Да. Они всё ещё в городе, - вяло подтвердил Обито на том конце провода, - я проверял это совсем недавно. - Ты уверен, что в твоей системе «Мангёке» не произошло никаких сбоев? - ровным тоном спросил Какаши, не отводя взгляд от неба. Его дом. И машина. И сарай возле, где он держит лодку. И маленький причал... Чёрт! - Что-то случилось? - Случилось, - сказал он тихим тоном, а потом внезапно пнул борт лодки, тем самым заставив вздрогнуть Сакуру. Малейшие нотки спокойствия пропали с её лица. - Случилось то, что, кажется, мне сожгли дом! - Ты... ты уверен? - Нет! Нет, не уверен! Я не знаю, что именно они сожгли, но, думаю, они пытаются дать мне понять, что они знают это место, что они там и его уже в любом случае можно сжечь. - Какаши едва мог сдерживать злость. Он никогда так не злился. Но они забрались в его нору и разворошили её. Волкам не нравится, когда нарушают их территорию. Людям тоже. - Вы... так, Какаши, соберись. Вы можете сейчас убраться оттуда. Они вас не заметили? - Думаю, они усиленно нас ищут. Они уже дали нам понять, что кое-что они нашли. Но да, у нас есть те сумки, что я собрал на всякий случай. - Какаши вздохнул. Он так не хотел, чтобы им пригодились эти сумки. А Сакура ещё смеялась над его аккуратностью. Он потому-то до сих пор и жив, что чрезвычайно аккуратен. - Доберитесь до суши. Включите маячок. Желательно как можно дальше от того места. Я вышлю за вами вертолёт. Лучше отослать Сакуру подальше от всего этого, да? А нам с тобой придётся хорошенько подумать над системой безопасности и тем, как им, кажется, удалось её хакнуть... Чёрт. - Безукоризненный Обито не такой уж безукоризненный? - ехидно спросил Какаши, сжимая переносицу. Одной рукой он уже включал двигатель и разворачивал лодку. Сакура притихла, сидя в уголочке. Правильно делает. Его сейчас лучше не трогать. Как же им повезло, что их не было в тот момент дома. Как повезло. Чёрт. - Всё будет хорошо. Может и будет. Они добрались до ближайшего безопасного места к вечеру. Сакура устало сжимала руки вокруг окоченевшего тела. Плавательный костюм облегал тело, но совсем не грел. Мысли беспорядочно роились в голове. Братья нашли их. Как им это удалось? Видимо, всё было не так уж радостно, как обещал Обито. Его родственники могли устраивать неприятности. Её воображению представилась довольная ухмылочка Саске. Ох, его-то ей меньше всего хотелось видеть сейчас. Не хотелось, чтобы их поймали теперь, когда ей совсем не хочется иметь с ними дел, когда она, наконец, выбрала сторону. Какаши устало всматривался в ночное небо. Ужасно представить себе, что он сейчас переживает. Нарушили его святая святых, разрушили. - Может, дом ещё удастся восстановить? - спросила девушка неуверенно, впервые за несколько часов подав голос. Мужчина улыбнулся, но совсем безрадостно, и обернулся к ней. - Может. Не сдавайся на его счёт так быстро. - Хорошо. - прошептала она в ответ, но больше уговаривать приходилось не себя, а его. Он пытался не подавать виду, но был совершенно разбит. Чего стоила только та вспышка гнева. Вдалеке послышался гул. Подняв голову, девушка увидела, как с запада к ним приближается вертолёт. Она покрепче запахнулась в махровое полотенце, когда он приземлился возле них. Какаши быстро взял все сумки, которые им были нужны, оставив ласты, маски и саму лодку. Сакура грустно обернулась посмотреть на неё, ту, которую ещё этим утром назвала «Спасительницей»... если бы она тогда знала, как сильно подойдёт ллодке это название. - Конец отпуска, Хатаке. - сказал один из людей, сидевших в вертолёте. Судя по тому, что Какаши пожал ему руку, они были знакомы. Шатен наградил Сакуру коротким взглядом и бросил её мужу: - Сначала нужно скинуть балласт. Полетим в ограждённое от радиоволн селение, которое нашёл Обито. Там есть несколько отелей, где твоей красотке вряд ли грозит быть обнаруженной. Они запрыгнули в вертолёт и люк за ними закрылся с глухим стуком. «Это кого он балластом назвал?» - лениво подумала Сакура, садясь рядом с Какаши и прижимаясь к нему плечом. Она устала. Веки начали тяжелеть и закрываться. Снаружи гудел ветер. _______________________________________ Внезапность! Сколько, говорите, месяцев прошло? Мда. Я очень запустила. Каюсь. Не могу сказать точно, когда следующая глава. Знаю, что она будет сложной и напряжённой, но она будет. Я намерена закончить эту работу. Не радуйтесь особо. Дальше всё будет только хуже. Я злой автор. Уха-ха-ха! (Концовка, впрочем, будет хорошей, но когда она будет). Тем не менее, спасибо вам всем ещё раз за каждый ваш лайк и отзыв. Я приятно удивленна ссылкой. И вообще вниманием к этой работе. Не знала, что она сможет получить столько.