Снежный шар

Ривер была в ярости. Её собственный муж бегал от неё по всей вселенной, а она даже не знала, почему! Она заметила бегущего человека на раскопках в Тонитских лесах и сразу же опознала в нем Доктора. Слухи о нем дошли до неё на Мерке: он был там в то же время, что и она и не попытался даже разыскать! Конечно, спасение вселенной важное дело, но мог хотя бы «привет» передать. Или забежать на секундочку. Раньше он так и делал. Встречаться же «официально» они перестают: за последний месяц Доктор ни разу не «украл» её с раскопок. Раньше такое случалось раз в месяц, не смотря ни на что. Какой бы важности не были её дела, раз в месяц Ривер срывались с места и появлялась под утро, жалуясь коллегам на усталость от работы, которой, на самом деле, не занималась уже очень долгое по биологическим часам время. Улыбка возникает при воспоминаниях о том, чем же они занимались тогда. Но теперь он не прилетает уже несколько месяцев, и Ривер волнуется. Что же так сильно поменялось? Все выясняется до безумного смешно, в Рождество, на крыше Терра Ниева — небоскреба пятой планеты системы Сонья, самого большого в той галактике. Профессор Сонг назначает свидание не зная, придет ли её муж, и будет ли он знать о проблеме, из-за которой убегает от неё. Профессор Сонг назначает свидание и не знает, получил ли её муж приглашение. - Мы с вами не встречались раньше? - мужчина, зашедший с ней в лифт кого-то ей ужасно напоминает. Мужчина оборачивается и сердце Ривер замирает на секунду. - Здравствуй, милая, - говорит он. В его глазах (они чуть старее, чем в прошлый раз) растерянность, смущение, все, что угодно. Но это глаза её Доктора, и хотя ей непривычно видеть его в таком старом облике, она импульсивно целует его — вот так сразу, без прелюдий. И только потом выдает: - Привет, сладкий. Давно не виделись. - Да, - смеётся он. - Были дела. -Настолько важные, что за три месяца ты не удосужился встретится с собственной женой?- она старается, что бы это звучало насмешливо, не обвиняюще. Кажется, получается. Они выходят из лифта на плоскую крышу небоскреба, с которой открывается вид на сотни высоток, крошечных людей внизу и воздушные трассы, сейчас заполненные. Все хотят попасть домой на Рождество. Климат здесь не холодный, и Ривер комфортно в её платье с открытыми плечами, но Доктор все равно накидывает на неё свой пиджак. Они садятся на одну из скамеек, расположенных по периметру башни и продолжают прерванный разговор. -Это все новая регенерация, - начинает Таймлорд. - Я не был уверен, что... Ну, в общем... -Что я приму тебя нового? -Ну да, - кивает он. - Сейчас я понимаю, что это, возможно, одно из самых глупых предположений в моей жизни, но тогда это казалось вполне возможным вариантом. Раньше я был гораздо моложе. -Раньше ты не был таким дураком, - замечает Ривер. И добавляет, когда Доктор смотрит на неё удивленными глазами — Прости, любовь моя. Но, честно, как ты мог так подумать? Я любила тебя молодым — люблю и постаревшим. По правде говоря, мне иногда хотелось, чтобы ты выглядел постарше. Нас принимали за мать с сыном, можешь себе такое представить? Они смеются, а затем целуются. А потом еще, и еще раз. Потом обмениваются новостями из жизни: Ривер говорит о Мерке и раскопках, Доктор — о приключениях и невозможной Кларе, которая настолько освоилась в ТАРДИС, что уже тащит туда непонятных учителей химии и слишком напоминает ему Барбару из двадцатого века. А потом приходит снег, мягкий и пушистый, хлопьями падающий с небес на огромный город. Из динамиков, до этого молчавших, начинает литься музыка вальса, мелодичная и теплая. Доктор встает со скамейки и приглашает Ривер. Они кружатся в танце, как в стеклянном шаре со снежной крошкой, в остановленном для них моменте времени. Танец может быть чем угодно: для кого-то это просто движение под музыку, для кого-то -древнейший вид искусства. Для двоих кружащихся на крыше небоскреба в снежное Рождество танец был обещанием. Обещанием любви.