Я тебя научу

- Слава Мерлину, можно расслабиться! Я думал, это сумасшествие не закончится никогда!!! - Маркус Флинт щелкнул массивными пряжками и отшвырнул парадную, расшитую золотом мантию в угол. – Удумали! Мало того, что церемонию растянули, так еще этот дурацкий банкет! - он спешно расстегнул камзол и стянул шейный галстук. Такой же нарядный и расшитый, как и весь костюм. – Устал? Оливер, который до этого момента наблюдал за Маркусом с явным недоумением, вздрогнул. - Да нет, - ответил Оливер, чтобы не молчать. Он повел плечами и понял, что тоже устал. И хочет в душ, да и спать он тоже хочет. - Ну что ты там жмешься? – Маркус рассматривал его, не стесняясь. – Иди сюда! Он уже плюхнулся на небольшой резной диванчик, вытягивая ноги, и похлопал своей широкой ладонью по сидению возле себя. Оливер еще раз посмотрел на Маркуса. В который раз за сегодняшний вечер? В тысячный? Маркус изменился, раздался, возмужал. Он и в школе-то не был хлюпиком, а сейчас вообще превратился в зрелого мужчину. Оливер прошел к окну, глянул на свинцовое небо, поправил складку на портьере. - Ты что, сторонишься меня? – казалось, что Маркус поставил себе целью довести Оливера до белого каления. - Кажется, сейчас пойдет снег, - Оливер сказал это, с сожалением глядя на свинцовые тучи. - Снег? – Маркус засмеялся. - Снег нам не нужен! У нас тут будет все, что хочешь, только не снег. Гром и молния, и фейерверк, только не снег. Оливеру вдруг стало невероятно душно. Захотелось уйти, хлопнуть дверью, лишь бы не видеть и не слышать такого Флинта. А Флинт уже расстегнул свою рубашку до самого пояса, провел своей широкой ладонью по груди. - Иди сюда, я хочу тебя поцеловать. - Ты целовал меня сегодня, - тихо ответил Оливер, - уже… Маркус снова засмеялся, запрокидывая голову и фыркая. - Ну ты скажешь, целовал! Это ж я так! Для протокола. А теперь я хочу для души. Иди сюда, муж мой! От этих слов Оливер вспыхнул, залился краской. Взглянул с вызовом на Маркуса. Но тот и не думал смущаться, выдержал взгляд, да и сам разглядывал, не стесняясь. - Иди, иди, - уже тише снова поманил Маркус, - и тряпки эти свои снимай. Оливер тряхнул головой, отгоняя неловкость, расстегнул верхнюю пряжку мантии. - Совсем снимай! – скомандовал Маркус. Оливер отвернулся, чтобы Флинт не видел, как пылают его щеки. Он расстегнул мантию, снял ее и аккуратно повесил на спинку кресла. - А теперь иди сюда, детка, - поманил его Маркус. - Не называй меня так, - Оливер примостился на самом краешке дивана рядом с мужем. - А как тебя называть? – мурлыкнул Флинт, прижимая к себе вконец смутившегося Вуда. - У меня есть имя, если ты не помнишь! – Оливер уперся в грудь Флинта, пытаясь увеличить расстояние между телами. - Конечно, помню, - хмыкнул Маркус. – Только Олииивеееер - это длинно. Что я должен стонать, когда ты будешь сжиматься на моем члене? От такой пошлости Оливера обдало жаром. Румянец залил уже и шею, а уши полыхали как факелы. - Не надо ничего стонать, - Оливер пытался держать лицо. - Ну а если захочется? - хихикнул Маркус. Оливер бы возмутился или сказал бы что-то этому наглецу, но тот прижал его сильнее и поцеловал. Сильно и властно. Прихватил зубами нижнюю губу, лизнул верхнюю. Оливер дернулся, отстраняясь. Все, что с ним выделывал этот невыносимый Флинт, смущало и заставляло краснеть. - Да не зажимайся же ты… - жалобно застонал Маркус. – Ну ладно там, при всех, я понимаю. Сейчас же мы вдвоем!!! Только ты и я… - И что? – Оливер и не понял, как это сорвалось его губ. - Мы теперь супруги, - слишком ласково и тихо, как ребенку, объяснял Маркус, - мы должны целоваться, обниматься. Да и вообще, должны пойти в кроватку и заняться там сексом. Оливер прикрыл глаза. Было слишком неловко, пошло, стыдно. А еще он был зол на мужа. Зол на себя, что решил пройти через все это. Можно же все по-быстрому: завершить ритуал и жить как прежде! - Ты меня слышишь? – тряхнул его Маркус. - Я тебя слышу, - Оливер выдавливал из себя слова сквозь зубы. – Только я думал… - Что ты думал? – перебил его Флинт. – Что мы разок перепихнемся, оросим нашими соками жертвенный камень, или как там оно было? И все? Оливер сердито смотрел на Флинта. - Это же политический брак… - начал робко Оливер. - Я думал… - Или ты думал, что мы вообще не будем спать вместе? И жить вместе не будем? Оливер в ответ только тяжело вздохнул и отвернулся. - А-а-а-а-а, вон оно что, - не унимался Маркус, – а я все мучился, все думал, почему ты так удивился, когда меня увидел. А тебе все равно было! - А тебе что, не все равно? – Оливер сердито посмотрел на Маркуса. - Нет, детка, - Маркус поймал его за подбородок, поворачивая к себе, заглядывая в янтарные глаза. – Мне было не все равно. Я два года потратил, чтобы все уладить. - Два года? – у Оливера от удивления расширились глаза. – Ты специально… со мной? - Специально! – Маркус ехидно скривился. – А тебе что, правда все равно, с кем? Оливер снова зарделся, дернулся. Голову все же удалось отвернуть от этого насмешливого, изучающего взгляда. Ему было все равно. Все, кто был дорог, – погибли, остальные нашли себе пары и были счастливы. Свое утешение Оливер находил в квиддиче, но после прошлогоднего неудачного падения и запрета врачей даже квиддич стал недосягаем. Не для чего жить. Все бессмысленно. Все равно. И когда министр объяснил ему, что этот брак может улучшить политическую обстановку, он согласился, не задумываясь. Какая разница, с кем? Он же не думал, что ему в мужья достанется невозможный Флинт, который думает не головой, а совершенно другим местом. - Супружеский долг, - мурлыкнул ему на ухо Маркус. - Я помню, - Оливер ответил совершенно серьезно. - Ты его как, частями отдавать будешь? – Маркус невесомо коснулся щеки, затем пальцы скользнули по шее. - Пойдем, пойдем его выполним, - не выдержал Оливер и встал. – Выполним и пойдем, наконец, отдыхать! Флинт сзади фыркнул или засмеялся, но пошел все же за мужем, который решительным шагом направился в спальню. Пока Оливер шел, он расстегнул свой френч и даже снял его. Но вид огромной кровати в спальне отрезвил, и Оливер вновь смутился, растеряв свою решительность. - Ну что ж ты, - подтолкнул его новоиспеченный муж, – так все многообещающе было. Где твоя гриффиндорская смелость? Оливер все же снял ботинки, пристроив их возле пуфика, на него же легли аккуратно сложенные брюки. - Ты девственник? – Маркус прислонился плечом к дверному косяку и внимательно наблюдал. - Нет. Оливер даже почти не соврал. У него что-то было. Он целовался еще в школе с рейвенкловкой по имени Марта. А потом, уже после школы, он встречался с Ирмой. И трогал ее, и она его трогала. - А с мужчиной? – не сдавался Флинт. - Чего ты хочешь, Маркус? – Оливер развернулся и теперь смотрел на мужа в упор. - Вообще? Или в данный момент? – в серых глазах плескалось веселье. - Ты понимаешь, о чем я! – разозлился Оливер. - Снимай рубашку, - скомандовал Флинт. Он прошагал к кровати, сдернул красивое покрывало, рассыпав при этом разложенные лепестки роз. Бросил его в угол. – Ложись посередине на спину. Оливер смотрел на все эти манипуляции с испугом. - Давай, давай! – командовал Маркус. – Поверь, если это буду делать я, то будет только хуже. И дольше. Оливер взялся расстегивать пуговицы. Пальцы не слушались. Вся ситуация его смущала. Было настолько неловко, что он пожалел, что не выпил сонного зелья. Он бы спал, а Маркус все бы сделал без его участия. И всем было бы хорошо. - Да что ж такое! – Маркус все же не выдержал, содрал с Оливера рубашку, подтолкнул его к кровати. – Посередине! На спину!!! Оливер решил подчиниться. Маркус забрался следом. Навис над Оливером, отчего Вуду снова стало не по себе. Захотелось прикрыться или уйти. Но Маркус наклонился близко, заглянул в глаза. - Вот, что ты должен уяснить, - он говорил медленно, как будто сдерживая себя, - я не девственник, уж извини! – Оливер хотел возразить, сказать, что ему все равно, но Маркус не дал, зажал ладонью рот. – Я люблю заниматься сексом. Люблю получать от этого удовольствие и умею доставлять его другим. И еще. Ни на какой фиктивный брак даже не рассчитывай! Если ты думал отделаться от меня по-быстрому – ты просчитался! Поэтому будем выяснять, что нравится тебе! От слов Маркуса, от его горячего шепота, от всей ситуации у Оливера кружилась голова. Все, что происходило с ним в этот день, было невыносимо смущающим. А еще этот полураздетый, с жадным взглядом, с горячими руками Флинт. - В постели есть несколько правил, - продолжал Маркус. - Во-первых, никаких правил! Если нравится обоим – это хорошо! Если не нравится – нужно не молчать, а говорить. - Мне это все не нравится, - попытался высвободиться из захвата Оливер. - Рано, - улыбнулся Маркус. - Я не люблю насилие, порки там, связывание. Но если тебе нравится – говори, будем пробовать. - Да как ты смеешь? - Оливер задохнулся от услышанного. Румянец давно переполз с шеи на грудь, и Вуда откровенно потряхивало от смущения. Но Флинт его не слушал. - Ладно, попробуем, - Маркус лизнул ключицу, Оливер дернулся. - Нет, нет, не надо! - он почти кричал. – Моргана Заступница, мы не можем это сделать по-быстрому? - Выключить свет и залезть под одеяло? – Маркус снова веселился. Оливер кивнул. Маркус покачал головой. – Ты меня совсем не слушал, дурачок упрямый… Он обхватил ладонями лицо Оливера, заглядывая в глаза. - Что ж ты такой пугливый? Ты такой красивый! У тебя такой красивый нос, такие красивые ушки, а глаза. Ты знаешь, Вуд, какие у тебя глаза? А губы? Знаешь, о чем думаешь, когда смотришь на твои губы? Думаешь, что они созданы для поцелуев. Жадный шепот заставлял краснеть еще больше, он заставлял нервничать и ерзать. И Оливер закрыл глаза, чтобы хотя бы не видеть. - Это правильно, - выдохнул ему в ухо Флинт, - не смотри. Только чувствуй. И он поцеловал мочку уха, а затем прихватил ее губами, лизнул. Юркий язык скользнул вниз по шее, к ключице. Флинт исследовал тело мужа языком и губами. А потом присоединились и руки. Оливеру казалось, что он неожиданно попал в преисподнюю, потому что от губ и рук, и пошлого шепота он горел и плавился. Маркус ласкал его соски, вылизывал его пупок, мял кисти рук. Это было так невыносимо сладко, запретно сладко, постыдно сладко. А Маркус не останавливался, лизал, целовал, воспевал оду, словно он, Вуд – божество. Но когда его пальцы взялись за резинку плавок, Оливер снова запаниковал. - Лежи смирно, - сердито нахмурился Маркус, - меня тут ждут! И в подтверждение своих слов он сжал уже полностью эрегированный член через белье. - Здесь нет притворства! – серьезно заявил Маркус. – Здесь сразу видно, что меня хотят. А может, Оливеру показалось, что Флинт говорил серьезно. Может, на самом деле он издевался. Оливер прикрыл лицо сгибом локтя от накатившего смущения. Сейчас Маркус Флинт увидит его голым и возбужденным. Может быть, Оливер и дальше терзался бы чувством стыда, но Маркус сомкнул свои губы на головке и кончиком языка обвел щелочку. Мысли выветрились сами собой. Стон сорвался мимо воли Оливера, он даже не ожидал, что может издавать такие развратные звуки. А Маркус лизал, вбирал глубоко в горло, перекатывал яички в ладони. Он заставил Оливера развести ноги шире, раскрыться. Оливер разрывался, ему хотелось, чтобы это прекратилось скорее, и чтобы не заканчивалось никогда. Чистейшее удовольствие разливалось по венам. Он даже предупредить толком не успел, как сорвался в оргазм. Бессовестно кончил в рот Флинту. - Прости, я… - голос был хриплым. Оливер попытался отползти, но Маркус подтянул его за ногу. - Я сказал тебе лежать и не рыпаться! – прохрипел Флинт. Широкий язык снова прошелся по промежности. - Прости меня! – Оливер цветом походил на помидор. – Я не должен был этого делать! Флинт снова фыркнул и легко прикусил внутреннюю часть бедра. - Должен был! Минет для этого и делается. Тебе понравилось? Оливеру почему-то захотелось рассмеяться. Это был лучший оргазм за всю его жизнь. Понравилось? Да он был в полном, чистейшем восторге! Но он всего лишь ответил: - Да. - У тебя очень славные кудряшки, - Маркус погладил пальцами пах, - но я люблю, когда сделана депиляция. - Депиляция? – Оливер не смог скрыть удивления. – Ты делаешь депиляцию? Там? - Можешь посмотреть, - спокойно ответил Маркус. И тут Оливер понял, что Флинт до сих пор почти полностью одет, и что неплохо было бы отплатить ему тем же. Он покосился на Маркуса. Тот снова нагло улыбнулся, облизывал припухшие губы. - Так что? - Ты хочешь, чтобы я сделал тебе минет? – серьезно спросил Оливер. - Я хочу, чтобы ты сделал хоть что-нибудь, - смеясь, ответил Маркус. Оливер снова покраснел. Идея вылизывать Флинта слегка пугала. Оливер несколько раз осмотрел Маркуса с ног до головы, а затем решился. Он развел полы рубашки, вытащив их из-за пояса, провел ладонями по груди. Попробовал поцеловать сосок. Маркус вел себя странно. Он не сдерживался, выгибался, стонал. После особенно сильного стона Оливер даже спросил: - Все в порядке? - Это очень приятно, - прокомментировал Маркус. - Я шумный, продолжай. С брюками справиться как-то удалось. Трусы Оливер сдернул, чтобы не тянуть. И снова замер. Член Маркуса был огромный, перевитый венами, с красивой темно-красной головкой. Флинт был очень возбужден, член почти прилип к животу, и Оливер подумал, каких усилий ему стоило сдерживаться. Он робко провел пальцами по стволу, спускаясь к яичками. Маркус застонал, только не так, как он делал раньше, - протяжно, глухо. Оливер сильно сомневался, что ЭТО поместится у него во рту, поэтому он слегка лизнул член по всей длине, склонился ниже, решаясь. То ли от горячего дыхания, то ли от ожидания Маркуса снова выгнуло. - Блядь… Олииии, сделай что-то! Такого Флинта Оливер видел впервые! И он решился: прихватил губами головку, попробовал на вкус. - О да, милый, - стонал Маркус, сдерживая себя, чтобы не податься бедрами вперед, - еще, ещеее… Взять глубоко не получилось, поэтому Оливер стал посасывать головку, как леденец, помогая себе руками, поглаживая яички. Происходящее с Маркусом странным образом нравилось. И вообще все нравилось. Оливер так вошел во вкус, что и не понял, как Маркус переступил грань. Но отстранился, просто смотрел, как белесые струи выплескивались на живот, на его собственное лицо. Чужой оргазм ошеломил. Зрелище того, как Маркус хватает ртом воздух, как выгибается, как стонет, было восхитительным. Оливер даже не сразу понял, что сидит и смотрит на все это, поглаживая Маркуса по бедру. Флинт отдышался, раскрыл совершенно шальные глаза и прохрипел: - Понравилось? Оливер снова вспыхнул, отвернулся, смутившись, попытался встать. Но Маркус не дал, потянул его на себя, уложил рядом, придавливая ногой, погладил по щеке. - Мне понравилось, - прошептал он в самые губы. - Это было не слишком ужасно? – Оливер даже в глаза смотреть не мог. - Для первого раза очень даже. Ты молодец. Это было невинно и восхитительно. Восхитительно невинно, - подытожил Флинт. – С каждым следующим разом будет все лучше и лучше. Я научу. От таких жарких и откровенных слов Оливеру становилось не по себе. Он попытался вывернуться из объятий, чтобы сбежать в душ, а то и в другую комнату. - Куда это ты собрался? – Маркус не настроен был выпускать свою добычу. - Мне нужно в ванную, - сказал Оливер и подумал, что вышло у него очень убедительно. - Позже, - резюмировал Флинт и снова полез целоваться. - Да что ты творишь? – не выдержал Вуд. - Что не так? – искренне удивился Маркус. - Мы же не дикари! – Оливер чудесным образом почувствовал в себе уверенность. – Нужно привести себя в порядок! Сходить в душ! Это, в конце концов, не гигиенично! И не эстетично! - Вот это? – Маркус провел указательным пальцем по подсыхающей сперме, а потом втянул его в рот. – Это, я тебя спрашиваю? Зато очень сексуально. - Да как ты!.. – Оливер вновь отвернулся. Всего было слишком на один вечер. - Ты такой милый, когда сердишься, - Маркус сильнее стиснул Оливера и засмеялся. - Я не милый, - Оливер набрал в грудь побольше воздуха. – Тебе нужно в душ, мне нужно в душ… - Душ для первого раза как-то не очень, - Маркус смешно скривился, - но если ты настаиваешь… - Нет! - Оливер перешел на крик. – Перестань быть идиотом, Флинт! В душ – это значит мыться. Мыться и спать! - Как спать? – Маркус округлил от удивления глаза. - Не знаю, как ты там спишь, - ответил Оливер, - я предпочитаю на боку. - А супружеский долг? – Маркус вытянул губки бантиком и похлопал ресницами. Оливер задохнулся от наглости. Он несколько раз глубоко вздохнул и все же сказал: - А только что ЧТО было? - Вот только что? – Маркус веселился и не скрывал этого. - Да, вот только что! – Оливер снова начал повышать голос. - Боюсь тебя огорчить, детка, - Маркус чмокнул мужа в нос, - только что была так, разрядка, передышка, аперитив, чтобы дотянуть до главного блюда. - До главного? - переспросил Оливер. - Ты очень милый, когда такой, - Маркус вновь проявил нежность, поцеловал Вуда, едва касаясь его губ. И зашептал. – Я подумал, что тебе нужна разрядка, чтобы ты меньше нервничал. Мне была нужна разрядка, иначе я бы тебя порвал просто. Сейчас, еще чуточку, и приступим к самому основному… - Не надо, - Оливер тоже ответил шепотом. - Надо, - кивнул Маркус, - очень надо. - Второй раз? – вновь возразил Оливер. – Ты сможешь? - Ты молись, чтобы это был ВСЕГО второй раз, - Маркус прыснул. - Но ты не бойся. Я буду очень нежным. Я буду целовать и гладить тебя, дразнить так, что ты расслабишься. Я буду пробовать твою дырочку на вкус, вылижу ее, насколько получится, а потом начну растягивать пальцами, сначала одним… Это было настолько пошло, что Оливер не мог больше этого слушать. И чтобы хоть как-то прервать неугомонного Флинта, он прижался к его рту губами, поцеловал, без языка, но уверенно. Только чтобы заткнуть! Но Маркус все понял по-своему. Он перехватил инициативу, подминая Оливера под себя. Оглаживая его спину, спускаясь руками ниже. Сжал упругие половинки. Оливер уже не сопротивлялся, не думал, целовал в ответ. А Маркус не наврал, он вновь принялся вылизывать, как будто Оливер был большой конфетой. От происходящего, от мыслей о предстоящем сводило все внутри, но Маркус словно не видел этого. Правда, когда он перевернул Оливера на живот, стало легче. Можно было спрятать полыхающее от стыда лицо в подушки, что Оливер и сделал. А Маркус гладил ягодицы, сжимал их в ладонях, разводил в стороны. Сначала не сильно, а затем все сильнее и сильнее. Когда что-то горячее и влажное коснулось сжатого колечка мышц, Оливер закричал. Язык. От осознания Оливеру показалось, что он залился краской по самые пятки. Так стыдно. Разве можно так?! А выходило, что можно. Флинт сзади постанывал, толкался в горячее нутро, раздвигая неподатливые стенки. Потом к языку присоединился палец. И Оливер отстраненно подумал о том, что ничего более унизительного с ним не происходило. Более унизительного, но и более потрясающего. Он уже не понимал, сколько пальцев у него внутри. Маркус размеренно двигал внутри него пальцами, кружа языком по кругу. А затем он что-то задел внутри, и Оливера прошило насквозь чистое удовольствие. Он выгнулся, пытаясь поймать это чувство, застонал. - Вон оно, - кажется, Маркус был доволен. Но думать об этом было некогда. – Теперь все будет отлично. Маркус просунул руку под живот Оливера и обхватил уже вставший член. - Вот видишь, как тебе хочется, - выдохнул Маркус. – А ты сомневался во втором разе. Сейчас все будет! Оливер хотел что-то сказать, но тут пальцы пропали, и внутри стало пусто. - Так о чем ты там думал, когда соглашался на брак? – голос Маркуса был хриплый и срывался. – Об Англии? О Шотландии? Обо всем магическом мире? А я вот о тебе думал. Мечтал, что когда-нибудь это произойдет! Оливер опешил от неожиданности, и в этот момент в него толкнулся член. В первый миг это было больно, очень. Оливер даже закричал, попытался отстраниться. Да где там. - Нееет, - протянул Маркус. – Я ждал этого с самой гребанной школы. Мечтал о твоей заднице, о тебе мечтал. Теперь ты мой! Оливер чувствовал, как член настойчиво проталкивается внутрь, сантиметр за сантиметром. Чувствовал каждую вену. Чувствовал, что сейчас разорвется, разлетится на куски. А затем почувствовал, что Маркус вошел целиком, тело шлепнуло о тело. А затем Маркус двинулся назад. Оливер сжался, закусил ребро ладони, чтобы не заорать. - Тише, тише, потерпи… - Маркус шептал, целуя шею и надрачивая его опавший член. – Сейчас, потерпи, мой хороший. Давай, скажи мне, кого ты представлял, когда ласкал себя? Ты ласкал себя? Оливер не понимал, почему он должен терпеть это издевательство. Но Маркус снова двинулся назад, как будто меняя положение. Потом еще и еще. - Я вот всегда представлял тебя! Такого красивого! Такого гибкого! Оливер решил, что все же сейчас оттолкнет Флинта, и пусть все катится к черту, но вспышка удовольствия вновь прошлась по всему телу. Оливер не был готов к этому, поэтому стон сдержать не удалось. - Отлично! – Маркус теперь двигался, все время проходясь по этому месту. У Оливера кружилась голова, поджимались пальцы, было так сладко и хорошо. - Давай, давай, - подгонял его Маркус. – Давай первый. Я не смогу долго. Так хорошо... А потом Маркус задрожал, Оливер почувствовал это каждой клеточкой своего тела. И с громким «Оооолииии» излился внутрь. Оливер попытался ухватиться за мысль, что так, с такой интонацией, с таким придыханием его еще никто никогда не называл. Но мысль стала липкой, скользкой. И он сам сорвался в сокрушительный оргазм. *** - Хороший мой, - Маркус шептал это в ухо. – Такой отзывчивый, такой горячий. Научу тебя кончать одной попкой, без рук. Эти фантазии были такие же пошлые, как и весь Флинт, но так остро уже не обжигали. Оливер улыбнулся. - Теперь в душ, - прошептал он, когда немного пришел в себя и смог говорить. Маркус легко целовал его плечо. - Отнести? - Я сам, - мотнул головой Оливер, – только вот чуточку… - Ты мерзнешь по ночам? – тихо спросил Маркус. - Что? – переспросил Оливер, пытаясь сконцентрироваться, но внимание все время отвлекали припухшие губы Флинта. - Хочу знать, как тебя укрывать, - Маркус улыбался. И Оливеру это понравилось. И никакие у него не огромные зубы, нормальные. И губы у него замечательные, особенно когда двигаются. – Здесь два одеяла, я не знаю, будет ли холодно. Дома-то этот вопрос решим. - Дома? – переспросил Оливер. Очень хотелось спать, и мысли путались, но он точно знал, что должен подняться и сходить в душ, иначе будет неловко. - Я купил дом, ты все прослушал, – Маркус легко перебирал короткие волосы и целовал висок. – Обставим, как ты захочешь. - А отдельные комнаты? – зачем-то спросил Оливер. Он точно знал, что хотел задать этот вопрос. - Сделаем тебе кабинет, если нужно. С удобной кушеточкой там или большим креслом, - Маркус хитро подмигнул. Оливер хмыкнул, подумал, что должно быть стыдно от тех мыслей, которые возникли. Прикрыл глаза, чтобы поганец Флинт не заметил, что он не против. Прикрыл глаза на минуточку, на одну только минуточку…