Одинокая...

" И это я вчера говорила ему о боли, о чувствах. Я же знала, какой он, знала же! Но всё равно попала в эти сети..."- такими были первые рассуждения Кэролайн после прочтения записки или письма, она даже не знала, как это можно было назвать: слишком мало слов для письма, но слишком много - для записки. Девушка всё ещё лежала в кровати Ника. Этот дом, эти стены, даже мебель - всё было роскошным и старым, не для вампира, конечно, но красивые резные колонны, предметы обстановки из тёмного дерева, по видимому дуба, похоже относились к XVIII веку. Решив не тратить времени напрасно, Форбс захотела осмотреться. В конце концов, она находится в логове, очень уютном и роскошном логове самого Никлауса Майклсона, того, кого боятся, кому служат, кому подчиняются... Девушка хотела сначала одеться, но поняла, что исходя из написанного, Ник не появится... во всяком случае, пока она будет дома. Изучение жизни своего любовника блондинка начала, естественно, со спальни, в которой она находилась. Дорогой канделябр под потолком, балкон с великолепным видом на вишнёво-яблоневый сад, письменный стол... с множеством шуфлядок, в которые нельзя не заглянуть; к несчастью, почти все из них были заперты на ключ, а ключ, вероятнее всего, Ник носит с собой. Но остаются ещё открытые выдвижные ящики, не смотря на то, что их мало. Открыв один из них, Кэр увидела множество рисунков, изображающих её, в другом - то же, что и в предыдущем, просто другие работы, в следующем - казалось, тысяча листков, исписанных вариантами той записки, что была рядом на подушке, когда девушка проснулась, и столько же полноценных писем с признанием ей в чувствах... так и не отправленных, ни одно так и не было бы увиденным Форбс, если бы она не была настолько любознательна, зато все они были аккуратными стопками упакованы по папкам. Больше незапертых шуфлядок не было. Хотелось бы открыть хотя бы ещё один ящик, найти шпильку. Но к сожалению самой Кэролайн, она не была готова к тому, что происходило в данный момент, а вчера её волосы красивыми белокурыми локонами спадали с плеч. Раздался скрип дверей и половиц где-то внизу , девушке стало не по себе, она ведь не знала, кто мог находиться в особняке, кроме неё. На всякий случай она накинула рубашку Ника. Её обуревали воспоминания прошлой ночи: как она срывала с первородного вампира эту самую рубашку, как обхватывала его бёдрами за пояс, притягивала ближе к себе, все яростные поцелуи... Но тут же поспешила отогнать от себя эти мысли.

***

В комнату вошла старушка, выглядела она очень интеллигентно: белоснежный фартук, волосы собраны в пучок и хорошо зафиксированы, добрый взгляд. -Ой, извините! Я вам не помешала? - спросила она у Кэролайн виноватым голосом. - Нет, всё нормально. - Никлаус не говорил, что вы такая красавица, - сказала старушка с ухмылкой бабушки-сводницы. На щеках Кэр появился лёгкий румянец, она виновато опустила глаза. - А кто вы? - поинтересовалась молодая Форбс. - Я экономка, горничная и повар в одном лице, - всё это звучало настолько непринуждённо, что нельзя было поверить, что женщина стоящая сейчас перед Кэролайн, не родственница Ника. - Клаус не говорил, что он живёт не один. - А меня здесь и нет, я живу в пристройке. А Ник для меня как сын. - Он часто говорит обо мне?- любопытство Форбс взяло верх над застенчивостью. - Давайте я накормлю вас завтраком и мы поговорим за чашечкой чая.