Наруто. Новая жизнь.

      Они его потеряли. Пора уже это признать. Как так получилось, она сама не понимала, но факт, они … нет, она его потеряла.       Карин тряхнула головой, пытаясь выкинуть неуместные мысли, но ничего не получалось. Утром придется сказать Суйгецу (при мысли о парне, девушка невольно поморщилась) и Джуго. И если последний молча примет ее слова, то блондинчик вновь откроет свой рот и, биджуу побери, заслуженно.       Мысли снова вернулись к проблеме, а вернее проблемам. Учиха Саске и Узумаки Наруто. Судя по пути Учихи, они должны были быть в небольшом прибрежном городке. И они там были. Суйгецу даже нашел гостиницу, где видели двух ярких парней: блондина и брюнета, что характерно без протекторов деревни. Впрочем, обыватели почти сразу распознали в них шиноби, видимо они особо и не скрывались. А вот дальше появилась проблема. Никто не знал, куда они делись. Когда выселились, куда направились. Никто, абсолютно никто не видел, не слышал, не предполагал.       Сама Карин пробовала найти ребят по чакре, которую она очень хорошо знала, однако и тут вышла неудача. Их не было. Даже остаточных эманаций не было.       Троица потратила почти весь день на поиски в городе, но ничего не нашла.       Зато девушка почувствовала приближение шиноби Конохи и даже знала кто это. Знакомые все люди. Черт!       Давно она себя так не чувствовала. В ловушке. Страшной и темной, одинокой и холодной.       Это чувство было всегда. Огромной темной темницы, ловушки из которой нет выхода. После смерти матери, которая была единственным родным и близким человеком, стало совсем худо.       Вначале ей казалось, что став шиноби она все изменит. Появится сила, уважение. Ее матери не придется быть постоянным донором, но как оказалось не все в жизни бывает просто и понятно. После поступления в Школу Шиноби в деревне Травы, Карин надеялась изменить свою жизнь к лучшему. Но реальность быстро расставила все по местам. Мама в детстве часто рассказывала о Великом Клане Узумаки. О силе и благородстве шиноби этого клана. Единственного, имеющего целую Деревню. Она никогда не говорила, как именно оказалась в Деревне Травы, да еще на таком унизительном положении живой батареи и бесплатной силы. Карин знала, что во время Второй Мировой Войны Шиноби Деревня Водоворотов была уничтожена, и, скорее всего, из-за предательства. Мама никогда не говорила ничего напрямую, но намеки поняла даже маленькая Карин.       Из ее рассказов, девочка уяснила для себя только одно. Нельзя никому полностью доверять, потому что предадут. Ко всему стоит относиться со здоровым скептицизмом и лучше заранее ждать беды, чем потом зализывать раны. Особенно в Деревне Скрытой Травы. Где на них смотрели как на чужих, возможно враждебных шиноби. И это касалось не только взрослых, которые не показывали прямо свое отношение, но чьи чувства девочка впитывала как губка и очень тяжело переносила их презрение и враждебность, но и детей, которые совсем не умели себя сдерживать, их эмоции и чувства били по Карин так, что она предпочитала постоянно быть дома, не выходя даже во двор.       А потом, после особенно ожесточенной битвы у границ Травы, принесли ее маму. Бледную, тонкую, с огромными, темными кругами под глазами. Все открытые участки тела были покрыты укусами, ее естество, ее очаг чакры были готовы погаснуть. Вот тогда семилетняя Карин поняла, что может остаться одна, совершенно одна.       Шиноби, что принесли маму, даже не взглянули на девочку. Просто буквально скинули тело женщины на тонкий футон и молча ушли, облив презрением затхлый старый домик.       Тогда у нее впервые появилось чувство загнанности и одиночества. Мир, до этого яркий, приобрел, серые оттенки и становился все темнее. Маленькая девочка поняла, что вскоре все измениться и скорее всего в худшую сторону. Теперь она старалась всеми силами помогать матери, выходить в люди и искать работу.       Она загнала глубже свои чувства и только зарождающиеся способности сенсора, а также эмпата, которые ей мешали, и пыталась стать своей в Деревне Скрытой Травы.       Не получилось. Не потому что она была плохой ученицей. Потому что она была чужой, слабой и беспомощной. Которую можно полить грязью и презрением. Как бы она не старалась, ничто не могло изменить ее положения.       Изначально она действительно была физически гораздо слабее своих сверстников. Плохое и скудное питание не способствовало телесному здоровью, а всеобщее неприятие – здоровью моральному. Тихая, застенчивая, боязливая девочка сносила отношение окружающих молча, лишь ниже склоняя голову и стремясь, стать как можно незаметнее. Единственное что ее выделяло – это огромные запасы чакры. Даже в школе уровень ее чакры был выше, чем у стандартного чуунина в Деревне, а затем только рос.       Хорошо хоть ее не трогали. Морально опустить и унизить, пожалуйста. Тронуть – ни в коем случае. Она была относительно ценной. Ее клановая особенность лечения собственной чакрой была уникальной и весьма востребованной в маленькой приграничной деревеньке, где хороших ирьенинов днем с огнем не сыщешь. И все ждали, когда не станет ее матери, когда она, Карин, станет бесправной собственностью Деревни.       Почти перед самым выпуском мама начала обучать ее скрывать свою чакру, буквально запечатывая ее.       Сначала Карин не поняла, зачем это нужно, ведь запасы чакры делали ее необходимой, но мама быстро доступно и весьма жестоко обрисовала ее будущие перспективы и весьма раннюю смерть от чакроистощения. Тогда деревенских сдерживал договор с куноичи Узушиогакуре, пусть даже Великая Деревня более не существовала. Договор о взаимопомощи весьма ценен, чтобы на него так просто наплевать. Но договор подписывался с шиноби Водоворота, а Карин была слишком мала, чтобы попадать под условия договора. Она не была шиноби чужой деревни, но и своей не стала и ждало ее только беспощадное использование клановой особенности. Поэтому она должна была стать бесполезной. Настолько, чтобы интерес к ней упал до игнорирования.       Иронично. Она так стремилась к своей цели, а оказалось, что цель-то ведет в никуда. И снова ловушка стала темнее.       Ситуация изменилась после выпуска из школы. Мама умерла от чакроистощения после очередной приграничной стычки с Ивагакуре. Все же шиноби Великих Деревень были куда как выше своим уровнем подготовки, а потому раненных было много и женщина просто не заметила, что перешагнула свой предел.       Ей даже не дали спокойно попрощаться с телом родного человека, отправив на Чуунин Сенбатсу Шикен. Не как генина, готового к званию чуунина, а так, поддержки, батарейки.       Впрочем, не смотря на печальные события, Карин была рада, что ее взяли. Почему-то было ощущение, что все изменится.       Действительно изменилось. Сначала смерть сокамандников и спасение самой Карин генином Конохи, а затем предложение учителя. Предложение, от которого она не смогла отказаться. Тогда ей казалось, что вот он! Поворот судьбы. Шанс начать сначала, вырваться из темного одинокого места. И только с течением времени она поняла, что променяла одну темницу на другую.       Сначала она была подопытной в экспериментах учителя. Ему была очень интересна ее способность лечить чакрой, ее влияние на организм пациента. Потом, когда она показала достаточно высокий уровень обучаемости, а самое главное стремление к смене деятельности, Орочимару поставил ее главной над некоторыми проектами.       Карин старалась, очень. От этого зависела ее жизнь. Она быстро забыла о сочувствии, впрочем, она и раньше подобным не страдала. Теперь же ей не надо было притворяться. Но это не заглушило ее эмпатии.       Учитель не знал об этой ее особенности. Никто не знал, кроме почившей мамы и ее самой. Проводя множество экспериментов, и ощущая чувства жертв, Карин поняла, что темница никуда не делась, она сужается. Сильнее и сильнее. А еще она поняла, что очень зависима от эманаций чакры. Именно они позволяли ей отвлечься, и именно они сделали из нее безжалостного ученого с очень плохой репутацией палача.       И вновь жизнь совершила оборот. Знакомство с нукенином Конохи, гением клана Учиха, Учиха Саске.       Нельзя сказать, что Саске избавил ее от этой ловушки. Вовсе нет. Она никуда не делась, просто теперь она была не одна. С ней был Учиха. Холодный, прекрасный, одинокий Учиха, который оттягивал на себя большую часть страха темного места. Ее это устраивало. Она не была в него влюблена, как думали другие. Карин прекрасно видела, что парень не способен любить, да и сама она не совсем понимала такое чувство – любовь. Но ей нравилась его сила. Безжалостная, как горный поток, ободряюще холодная. К тому же Учиха внешне выгодно отличался от всех ее знакомых мужского пола. Поэтому она придумала себе некое подобие отношений. Стоит заметить, одностороннее, потому как парню она была не интересна. От слова совсем. Но она действительно была счастлива, когда он пришел за ней. Значит, запомнил, признал.       Было бы лучше, если бы он еще стал ее парнем. Тогда можно было бы думать, что она нормальная девушка. Так что она попыталась ему намекнуть. Весьма толсто намекнуть на тонкие обстоятельства. Но ее не поняли, а точнее проигнорировали. Саске не скрывал, что она нужна ему как ирьенин и сенсор. Ни о каких более личных отношениях речи и быть не могло, но она не прекратила свои поползновения. Уже просто так, ведь он так забавно кривил лицо. Хотя говорить это парню она ни за что бы не стала, жизнь все таки хорошая штука.       Воспоминание об этом заставило Карин тихо засмеяться. Но ловушка все еще была. Никуда не делась.       Она только расширила стены своей темницы.       Коноха. Теплое и хорошее место. Правда хорошее. Лучшее из всех, где ей пришлось побывать. Не без своих теней естественно, все таки деревня шиноби. Сильнейшая Деревня. Но место хорошее, настолько, что она не хочет уходить оттуда. А еще там Узумаки Наруто. Карин всегда знала, что она Узумаки, но девушку это не особо трогало. Она выросла в одиночестве, в качестве изгоя и дополнительной батарейки. Знаменитая фамилия ей ничего не дала, кроме огромных проблем. Поэтому она про нее и не вспоминала. Учитель пошел ей навстречу и никогда не напоминал ей о таком огромном «недостатке». Она не понимала клановых шиноби с их непомерной гордостью, чем тут гордиться? Даже представители неаристократических кланов смотрели на бесклановых как на мусор под ногами. Что уж тут говорить про Учиха?       Она не понимала Саске с его маниакальной жаждой мести за клан. За семью, да, понимала (весьма отдаленно, своей-то у нее не было), но не за клан. Да и честно, не стремилась понять. Незачем. Но парня было жалко. По настоящему жалко, как когда-то маму. Ведь даже Карин понимала, что его путь это просто длинная болезненная агония, в конце которой бесславная гибель. И помогала, надеясь, что хоть немного уменьшить его боль.       Не сразу она поняла, что в жизни Саске есть что-то важнее мести. Хотя сам Учиха вряд ли это понимал, да и вряд ли сейчас это понимает. Девушка видела взгляды. Долгие взгляды и многозначительное, недовольное молчание. Причиной которых был неугомонный блондин. Яркий как солнце, вкусный как спелый апельсин. С ароматной и такой знакомой чакрой.       Узумаки… - Я так понимаю, что вы их потеряли?