Катарсис на фоне изумруда

      «Иметь» или «быть»? Вопрос не столь странный, да и далеко не сложный. Что приятнее вам лично? Что-то иметь в руках?.. Или быть кем-то в реальности?       Завладеть кем-то и чем-то не столь сложно. У каждого своя цена — можно купить.       Есть законы мироздания, против которых бесполезно любое оружие, будь ты хоть кем-то, или будь просто никем. Их перечислять можно бесконечно, но есть три звена, на котором держится мир — Время, Физика и Случайность. И эти первые два звена являются всецело связанными — эндогенными, то есть всё внутри пространства, и существующие всегда, вне зависимости от чего-либо. В них входят смерть, жизнь, прошлое, настоящее, результат тех или иных действии — взрыв, рождение, прогресс, регресс, угасание и все остальное. Лишь Случайность может быть результатом воздействия извне, став катализатором для Времени и Физики. Но Случайность — это действие. Действие — это Физика. Физика внутри Времени, приводящий к Случайности когда-нибудь.       И в мире живых Время измеряется в своих величинах, чтобы «быть» в пространстве. Ощущать ее относительно и видеть себя во Времени, отмерять и существовать. Оно непрерывно, хочешь того или нет, но рано, может, поздно, настанет конец всему сущему — смерть. Но даже она — мелочь в «трех китах», ведь Время идет, Физика есть, а Случайность просто ждет.       Эволюция решает, что важнее для данного вида ради выживания. И она решила, что для рода человечества в пастбище Локдауна важны метаболические особенности, благодаря которой Афина сейчас стояла высшем пьедестале цепи питания на планете Земля, но на десятки ступени ниже на фауне Кибертрона.       Мы все животные в той или иной мере. И каждый вид отличается друг от друга, как физически, так и умственно. Когда-то человек занял лидерство благодаря своему мозгу, способный адаптироваться. И этого было достаточно, чтоб выжить, пока горстка — стадо, не отбилось от привычной зоны существования, заставив вспомнив свой первобытный облик.       Работа в команде — маленькая община, способная дать защиту, улучшить охоту и повысить шансы на выживание, но Афина выбрала другой пусть — менее гуманный, дабы впечатлить того, кто стоит выше цепи питания. И пока девушка не знала поступила ли правильно.       Впервые за долгое время Афина нашла вещь, напоминающий зеркало. И внешний вид ее удивил. Она стала выше — рост составляет теперь под два метра. Вес на удивление прибавился, хоть организм не получал никакой пищи, кроме воды со смесью энергона. Плечи стали шире, а кожа приобрела темно-серый отблеск чеканной монеты, став на порядок плотнее и прочнее, но все же сильно уступала кибертронцам. Мышцы под тонким слоем металла стали внушительнее и крепче, а талия уже. Грудь, коей у Афины было не так много, сошли на нет из-за вытянувшегося роста. Связки на коленях, локтях и на стопах стали, буквально, как виток троса, а ногти преобразовались в коготки, сросшись с пальцами. Волосы на теле полностью выпали, окрасив губы в темный оттенок розового, а орбитальную зону глаз в почти черную, заострив скулы, отчего внешний вид приобрел более агрессивный и дикий отклик. И глаза — зрачки темно-карего цвета расширились в ширь, уменьшив белизну склер, отчего взгляд человека стал «пустым», словно кукольный.       Афина держала в своей руке подобие рюкзака с ремешками для плеч, но по текстуре напоминала больше пластик или очень плотную кожу. Девушка терла необычный материал между пальцами, в скором времени обнаружив следы какой-то засохшей жидкости густого цвета с красными прожилками. И нет сомнений, что этот предмет когда-то принадлежал кому-то другому — ее предшественнику.       — Ты слушаешь или нет?       Честно говоря, то нет. Афина ощущала нехватку кислорода, отчего большая часть энергии тратилось на то, чтобы банально не уснуть и не зевать. Хаперс раздраженно шагал по лаборатории, объясняя принцип работы того или иного инструмента и оружия, которую он разложил перед девушкой. И говорил он все… словно заучил и повторял не единожды, что снова же привлекло внимание человека.       — Когда я сделаю то, что от меня Локдаун требует, он меня убьет?       Хаперс перестал ходить по лаборатории, обернувшись через правое плечо к человеку. Девушка держала перед собой переноску (сумку), смотря на робота перед собой взглядом, смирившийся своим положением, но никак не участью. Это было так странно и необычно. Откуда столько силы в столь маленьком теле? Откуда упрямство и желание жить? Почему в этом взгляде почти черных глаз есть и страх, и первобытная жажда к выживанию. Хаперс уверен, что если бы этот взгляд принадлежал трансформеру, то она бы переступила бы через сотни душ и тысячи искр к своей цели.       — Может, да, — усмехнулся старый мнемохирург. — Может, нет.       Говорят, что мозг человека не изучен, чего не скажешь о мозговом модуле трансформера. Хаперс вскрывал не одну голову, чтобы дойти до истины, да и не только он один. У них все просто — две доли, отвечающие за определенные функции. И нарушение той или иной доли приводит к поломке, но все можно починить, однако, как бы мозговой центр ни был быстрее, лучше, совершеннее и больше, Хаперс нашел кое что в, казалось бы, примитивном мозге человека, состоящий из жировой ткани — невероятную пластичность. И в очередной раз ученый наблюдает сей феномен.       Вот сидит человек, совершенно не помнящий своих действий, не понимающий, где он, но точно знающий, что, как биологический вид обязан выжить любой ценой. Хаперс сканировал десятки людских голов, но эта… Этот мозг даже не реагирует на какие-либо раздражители извне, кроме боли. Ни одна из долей маленькой жировой ткани с нейронными сетями внутри банально не считает нужным реагировать на какой-либо раздражитель, если только не заставить. И то — мозг быстро подавляет то, что ему не нравится, замещая одно видение другим. Это феноменально. Это фантастика!       А что, если дать шанс этому человеку выжить? Ведь что-то есть в этом человеке — в его мозге. Эта первобытная жажда выживать не купишь и не приобретешь ни за какие шаниксы.       Афина собиралась задать пару вопросов по поводу переносных оружий, как за ее спиной горой появляется Хаперс, в одно мгновение обхватив туловище, опускает человека в чан с густоватой полупрозрачно-голубой жидкостью. И держит, не позволяя человеку выбраться. Буквально утапливая.       И снова же это чувство, что, дай этому человеку иное тело, то сейчас бы от Хаперса не осталось ничего, кроме этих самих пальцев. Девушка выбиралась изо всех сил, но игра была не на равных условиях. Заостренные концы пальцев на подобии когтей вцепились в кисть Хаперса, брыкаясь в агонии удушья. Грозный рык. Укус. И наконец-то хватка слабеет, а тело мертвым грузом опускает на дно сосуда.       Секунда раз.       Два.       Три.       Хаперс уже думал, что убил человека, но его расчеты были верны. О, вот же…       Густая белесая жидкость забурлила с новой силой, а человек на дне затрепетал, в один рывок вырвавшись из плена удушья. Афина закашлялась, выплевывая содержимое рта и носа. Лысина на голове заблестела от липкой жижи, стекая по лицу к челюсти и подбородку. И гневный взгляд переводится на доктора. Выпрямившись, девушка смачно выплюнула содержимое ротоглотки, вытерев с глаз липкую жижу.       — И что это? — Хриплым голосом поинтересовалась она, ощущая некий холод с каждым вдохом.       — Это сурфактант, — к слову произнес Хаперс, встряхивая густую жижу с пальцев. — Поможет не умереть от асфиксии. Больше нет необходимости вдыхать полной грудью. Автоматизм самого акта дыхания не убрать — продолговатый мозг необходим для твоего существования, так как не позволяет всему содержимому черепной коробки вклиниться в позвоночный столб.       — Изучил нашу анатомию?       — Можно и так сказать, — хмыкнул Хаперс и, выдержав паузу, снова заговорил. — Мне заплатят за лучший образец, а ты теперь одна, поэтому должна выжить.       — А я уж подумала, что тебе нравлюсь.       Мнемохирург замер, в начале не поняв смысл сказанного, но потом… Рассмеялся. Громко захохотал. На такую бурную реакцию Афина даже обернулась, вытерев с лица остаток влаги.       Мы — животные, в той или степени. И мы все зависим от кого-либо. Надо только распознать иерархию, ну и свое место в ней. Хочешь того или нет, но будучи слабым существо всегда подчиняющиеся более сильному, хотя бы, чтобы выжить. И Афина готова паразитировать на ком-угодно, лишь бы спасти себя, выдвинув вперед, как личность, достойная внимания «более сильного» существа.       Кто знает, помнит ли человеческий мозг о содеянном? Может, личность абстрагировалась, выстроив стену? Может, приняла, как действительное? Или просто забыла? Отрицание, тоже самое принятие реальности, как защитная реакция на стресс? Мозг без тела — ничто, но и тело без мозга — пустая оболочка. И, как более важная часть тела, мозг несет за нее ответственность, в той или мере. Но, чтобы спасти себя и мозг, тело должно быть достаточно подготовленным для экстремальных случаев. Симбиоз, без какого либо вреда друг другу.       Лучший вариант паразитизма, как считала сама Афина — симбиоз. Но… Что она может предложить «более сильному» существу — хозяину?       Локдаун закрепляет на предплечье дополнительный щиток с встроенными метательными ножами из тонкого, но прочного материала с алмазным напылением на острие, чтобы датчики и сканеры не обнаружили. А место, куда он намеревался идти требуют такую осторожность. Да и… на счет датчиков металла его временный напарник идеально подходит на эту роль.       Будучи профессионалом своего дела, Локдаун не терпит лишний треп, но все же тишину не терпел с такой же неприязнью. И молчание со стороны человека его, если не удивляет, то раздражает. Он наблюдает, усадив ее на панель управления своего капитанского трюма, перед собой, охотник за головами буквально дырявил чужой лысый затылок взглядом изумрудных линз. И ему самому интересно, сможет ли человек пройти проверку. Если да, то можно готовить к главному заданию. Если нет, то придется искать кого-то другого на эту роль. Ну, хоть не ноет. В прошлые разы от собственного гнева был убит идеальный кандидат, что заставило переосмыслить свою силу по отношению к другим формам жизни.       — Не поинтересуешься, почему ты здесь? — Прогремел голос Локдауна со спины девушки, на что та приподняла голову, слабо обернувшись к нему, тем самым плавно повернув голову. — Или смирилась со своей участью?       — Извечный, как мир вопрос, — слабо дернув плечами, отвечает она. — «Быть или не быть? Вот в чем вопрос. Достойно ль… Смиряться под ударами судьбы? Иль надо оказать сопротивленье, и в смертной схватке с целым морем бед… покончить с ними? Умереть? Забыться?»       Локдаун промолчал, выслушав ее ответ, при этом в то же мгновение найдя во всемирной паутине отрывок стихотворения, вычитав ее полностью. Видимо, посчитав, что такой ответ вполне достаточный, Афина снова отворачивается от охотника за головами, подставив беззащитную спинку. И невольно взгляд изумрудных линз скользят по литым мышцам, перекатывающиеся между собой под тонким слоем темно-серого металла, называемая кожей. Плавные переходы без какой-либо резкости — вот, что отличало его — трансформера от нее — человека.       — Знаешь, чем хорош банк, называющий себя самым надежным во вселенной? — Спрашивает Локдаун, неотрывно глядя на человека. — Они сами разглашают информацию об уровне защиты.       — Будем грабить банк? — Удивилась Афина.       — Нет, ты будешь грабить банк.       Девушка снова обернулась и встретилась вполне серьезным взглядом зеленых линз. Шутит он или нет спрашивать не хотелось. Локдаун приподнимается со своего места, потянувшись к Афине, отчего сердце в груди сжалось и забилось с удвоенной силой от подскочившего уровня адреналина, а глаза вспыхнули враждебностью, как у дикого маленького звереныша, что заставило семиметрового гиганта оскалиться.       — Подставляешь спину, но смотреть мне в глаза страшишься, — констатировал факт Локдаун и, достав из небольшого хранилища прямоугольной формы небольшой предмет (по его меркам), ставит перед человеком. — Это устройство записи… Флеш-накопители, как вы говорите.       — Почему сам не сделаешь? — Подняв вещицу двумя руками, спрашивает Афина. — Тебе будет проще найти разъем для флешки.       — Кто из нас двоих идет грабить банк?       — Кому из нас двоих эти деньги нужны? — Вопросом на вопрос отвечает Афина, но потом задумчиво притупила взгляд. — Мы же деньги идем грабить?       — Я возвращаю свои законные шаниксы, которых десептиконы не удостоились вернуть, — с гневным недовольством отвечает Локдаун. — Тебя сканеры не заметят, в связи с твоим примитывным происхождением. По крайней мере у тебя есть пару бриймов.       — Бриймов?       — Не больше тринадцати минут, — раздраженно отвечает охотник за головами, но поняв вопрос собеседника, терпеливо стравил переработанный токсичный газ через дополнительные воздухоносные пути, охлаждая корпус. — Будешь работать по моим указаниям.       Больше испытывать судьбу не хотелось. Да и после оскорбления ее происхождения из плоти и крови говорить не хотелось вообще. Были вопросы на счет «задания», но спрашивать Афина побоялась, ибо ответил бы кон нагло и с новым оскорблением, что повлек бы очередной словарный понос со стороны человека. Но еще страшнее было провалить это всратое «задание». Благо, Локдаун был дальновидным, предоставив защитную форму из плотного пластикового материала, как он выразился, чтобы ее не расплющило от разницы давления на другой планете.       Как бы Афина не заставляла себя думать, что для таких, как он путешествие по разным планетам равно ее похождениями по магазинам, свыкнуться с мыслью тяжело. С размером не угадали, отчего девушка ощутила дискомфорт в области бедра, но выбирать не приходилось. Из предоставленных вещей бывших пленных-рабов-людей, Афина обнаружила военные берцы на шнурках. Снова же великоваты — не тот размер, но так же снова выбора не было. Кое как разобравшись со скафандром, Афина в очередной раз ощутила себя полудохлой рыбой в аквариуме.       И к величайшему сожалению маленькая мечта, может, любопытство, не сбылось — планета оказалась совершенно необитаема и буквально пустынна. А планета оказалась маленьким карликом, на котором есть только одна точка — банк. Точно не ошибешься. Это было здание в высоту с десятиэтажный жилой дом, с одним входом и выходом. Охраны как таковой нет — лишь механические замки, коды и роботы. Нет, не трансформеры, а именно дроны — роботы, бездыханно защищающие счета, кто бы мог подумать, самого Мегатрона, судя по инсигнии десептиконов на полстены. Локдаун не без отвращения понес человека в своей широкой ладони, оставив далеко позади свой корабль, величественной и плавной походкой направившись к месту операции.       — \\Иди позади меня\\, — голос Локдауна внутри шлема скафандра малость пугает, но Афина с готовностью берет себя в руки. — \\Пройдешь дальше по узкой щели. Вставишь флеш-накопитель. Всё.\\       «Ничего сложного» — подумала девушка. Пока на Локдауна с потолком не направились сотни видов оружия, готовые спустить курок и пристрелить его. Охотник за головами останавливается перед сканером, снимая с себя оружия, ножи и взрывчатки, следя взглядом за застывшей девушкой, которая боролась со своим страхом, сжимая ремни рюкзака, в котором она несла флешку. И она медлила. Но шла вперед по маленьким шажкам, неотрывно смотря в потолок и временами оборачиваясь на Локдауна.       Дроны ростом в девять метров без какого-либо отличительного знака, лица и глаз, собраны по обе стороны от ресепшена, куда Локдаун и направляется под механический голос, дающий указания что делать, куда встать и что говорить.       Афина ощутила себя крысой, самой настоящей крысой, бегающую по щелям, пытаясь найти такую же щель, чтобы протиснуться. Охотник за головами проверял свой счет, снимая остаток своих сбережений, временами смотря на следящих за ним дронами с довольно внушительными оружиями на перевес. Нет, здесь биться — гиблое дело. Не дроны, так эти автоматически наведенные плазменные залпы с потолка снесут его голову. Была идея полностью уничтожить чертов банк, но тогда счета так и останутся заморожены. Кем бы Мегатрон ни был, но точно дураком его не величать.       Девушка протискивается дальше, под указания Локдауна ища цветные индикаторы, куда и можно ставить флешку. И ничего в принципе сложного не было, да и странного тоже. Хотя… Афина чувствовала подвох во всем этом. И ведь не зря.       Найденный труп в таком же защитном костюме буквально заставляет Афину отскочить и удариться спиной об узкий проход. Это был… не человек, но параметры схожи. Будь здесь бактерии, то плоть давно бы сгнила, но в стерильной среде она лишь есть. Существует. Это оно лежало лицом к полу, отчего лица Афина не увидела. Стало холодно и страшно.       Оно мертво.       Она не первая.       И наконец-то доходит истина — это чертова проверка. Кровь на рюкзаке. Наличие формы и скафандра. Слова Хаперса о том, что ему заплатят в случае удачного исхода обстоятельств. Все это игра. Локдаун чего-то добивается. Чего?       — \\Поживее! \\       — \\Локдаун\\, — зовет Афина, приложившись рукой к груди, где билось сердце в страшных муках испуга. — \\ «Иметь» или «быть»? \\       — \\Живее! \\       Не ответил. Девушка злобно проклинала свою беспечность. Надо было задать вопрос раньше. Надо было заинтересовать еще до того, как они выбрались. Промах-промах-промах! Что у него в голове? Что он задумал? К чему весь этот цирк?!       Локдаун выбирается из банка, направляясь в сторону своего корабля, обращая внимание, что счет пополнился. Это значило одно — человечек загрузил программу и выудила его шаниксы. Выполнила плевое задание, но не в этом ведь была суть проверки. Суметь его провалить еще надо постараться. Теперь главное — подчинится ли?       Она увидела труп. Значит, поняла, что все намеренно подстроено. И зная это, подчинится ли, если он даст приказ? Локдаун уверен, что нет.       Она слишком самоуверенна. Слишком горделива. Нарцисстична. Слишком примитивна.       Бывший десептикон подавил ухмылку — человек предсказуем. И ее реакция на него говорит о многом. В первую очередь о том, что она не верит ему. Так и надо. Но помешает ли это трезво рассуждать? Что выберет?.. Нет, человек глуп. Он подчинится страху, не послушав его.       И вот идет все по плану. Человек выбегает за ним, наспех вешая сумку за спину, а за ней последовали дроны, неспешным шагом следуя за слабым маяком живого металла. Да, тяжело обнаружить кого-то столь маленького, но это не невозможно.       Случайность… Случится ли? Локдаун ждет. Ожидает. Выстрелят ли дроны? Умрет ли она так скоро? Или Случайность припоздает? Случайно упадет. Случайно выстрелят. Случайно откроется скафандр. Что же?       Локдаун хмыкнул и направился к своему кораблю. Нечего ждать. Человека, как бы ее там не звали, не подчинится. Ничего страшного… У него достаточно «пастбища», чтобы найти другую игрушку.       Все по плану. Все так, как надо. И она бежит к обрыву — больше некуда. Локдаун же уже не ждал, готовый к десяткам вопросов, отрицанию и истерике. Люди… Так все усложняют.       Афина бежала так, как никогда в своей жизни. Ее оставили. Буквально!       Но бежать было некуда. Хранилище — кибербанк находился на выступе, будучи единственным объектом на этой карликовой планете, а Афина — Маленьким Принцем. И рано или поздно она бы достигла обрыва.       Жаль, что Эволюция не дала крылья.       Афина остановилась прямо перед пропастью, смотря на запыленные носки черных берц. Каменистая порода под подошвами опасно предупреждает — «я рассыплюсь, а ты — падешь». И девушка делает шаг назад, резко оборачиваясь к обнаружившим ее дронам-убийцам. Хватает лишь одного выстрела, чтобы убить.       И перед глазами туманной пеленой, словно мираж, видение — труп в скафандре в узкой щели. Кто убил ее? Случайность? Или оно специально совершило самоубийство? Афина хочет знать, да вот спросить не у кого.       — Локдаун! — Срывается голос на крик.       Нутро кричит, что он слышит. Мозг твердит, что он ошибся — не доглядел, а тело боится.       Локдаун остановился на полпути к своему судну, обернувшись в сторону человека. Как мышка, которой некуда бежать.       — \\А теперь… Прыгай.\\       Афина сглатывает ком в горле, смотря на пропасть, но потом взгляд падает на медленно направляющихся в ее сторону дронов-охранников, готовые открыть огонь. Дуло плазменных пушек один за другим поднимаются, загораясь темно-красным цветом, издавая звук шума турбин, или той же вентиляции, нагоняя дикий страх. Что хуже — умереть от выстрела или от падения с высоты в десяток метров?       «Прыгай»… Что, если он так же дал приказ тому существу, лежащий в узком коридоре, сказав одно лишь «открой скафандр» или «просунь пальцы в электричество»? Как то существо стало трупом? Что произошло? К чему проверка?       — Вот хрень, — прыснула девушка, закрепляя перед собой рюкзак, прижав к груди. — Давай… Давай-давай-давай!.       Локдаун слышал каждое ее высказывание. Слушал, как бьется сердце за тонкими костями ребер. Боится. Страшится.       — Не прыгнешь, — вырывается из металлических уст охотника, но…       В это же мгновение это жалкое, пугливое, горделивое и глупое создание из пыли и крови совершает прыжок в бездну, демонстрируя обратное — «прыгну».       Холодный ветер беспощадно пытается разорвать плоть на части, и это бы произошло, не будь защитного костюма. Невесомость доводит до пика испуга, доводя до шепота — «черт, черт, черт, черт». И только потом она начинает думать, что это было ошибкой — слушать Локдауна. Но опять же диссонанс — а что бы она сделала, если бы отказала в сотрудничестве в начале? Если бы отказалась прыгать? Да ничего хорошего. Лишь подчинение способно отсрочить момент смерти.       «Более сильное»… «Менее слабое»… Что сделать, чтобы некто столь сильный смог увидеть личность в слабом существе?.. Только путем попытки показать, что есть шанс на рост и развитие. И Афина готова проклясть себя, если она ошибается, а Локдаун по своей прихоти приказал ей убиться об обрывы.       А она все падает и падает. Флешка, кажется, вскоре прогнется под натиском Афины, которая прижимала к себе в попытке найти утешение, но это лишь иллюзия. Ветер уносит все. Не позволяет даже слышать. А видеть не хотелось — страшно. Да и что она увидит? А смотреть ведь было на что…       Не будь она сосредоточена на своем страхе смерти, то даже за галопом собственного сердца, Афина услышала бы визг покрышек Lamborghini Aventador, рвущиеся об металлическую тропу со скоростью в 313 километров в час. Стремительная гонка с гравитацией.       Локдаун мчался, как пуля, пытаясь обогнать время и взлететь. Он срывается на ходу, лазая по неровным стенам, хватаясь серебристого отлива металла пальцами за любой выступ, даже не успевая трансформироваться. Крюк, который помогает ему оторваться и перепрыгнуть теперь точно теряется навсегда. Сервоприводы отталкиваются от всего, что есть на своем пути, а зеленые линзы с жаром смотрят на падающую человеческую фигуру, желая одним лишь взглядом остановить время и обуздать гравитацию. И манипуляторы тянутся к ней, как за спасительным кругом, хотя тут все как раз-таки наоборот — он спасает ее, а не она его.       Афина резко выдыхает, когда ее хватают двумя манипуляторами, как фарфоровую куклу, а сам Локдаун совершает кульбит в воздухе, пытаясь упасть так, чтобы не навредить человеку. Падение все равно болезненное, а главное — скафандр под натиском неаккуратности треснул, впуская ядовитый горячий воздух. И дыхание перехватывает, в груди легкие сжимаются, но тут же организм вырабатывает сурфактант, предупреждая спадение легких. Охотник за головами прорыл своим корпусом песчаные дюны под собой, пока прижимал человека к себе, защищая ладонями и предплечьем, скрестив манипуляторы перед собой, отчего лицевая искорежилась от аварийной посадки.       Локдаун прохрипел, но стона не выдал. Больно, но бывало больнее. Зеленые линзы смаргивают частицы песка, попавшие в нее, после чего не очень аккуратно приподнимается, занимая сидячее положение. Манипуляторы все еще крепко, даже слишком, держат человека, который не выдавал признаков жизни.       В недоумении нахмурившись, охотник за головами раскрывает ладони, где тряпичной куклой лежала Афина. Локдаун потряс свои манипуляторы, собранные в ковшик. Провел большими пальцами от ноги до живота. Надавил на грудную клетку. Не двигается. Надо было проверить ее состояние и отсканировать, но системы выдают ошибку — аварийная посадка повредила функцию. Он надеялся, что все пройдет лучше, чем в другие разы.       — Эй, — произнес хриплым голосом Локдаун, зовя ее.       Развернув человека на своей ладони спиной к себе, серебристые пальцы другого манипулятора начинают растирать шуршащий защитный костюм, пытаясь путем массажа и тактильного контакта активировать ее чувствительные рецепторы. И снова ничего, но… Как безумец… Как ребенок, случайно сломавший свою игрушку, Локдаун не переставал беспорядочно надавливать на ее тело, начиная злиться от собственного бессилия исправить ситуацию. И осознание, что его собственность, его игрушка, его предмет без его согласия умирает… Но это он опоздал. Он ошибся, а она прыгнула.       — Н-не дави…       Локдаун прищурился. Лежащая к нему спиной девушка издала писк. И он сразу развернул ее пальцем к себе, чтобы удостовериться в том, что не ослышался. Афина лежала с полуприкрытыми глазами, дрожащей правой рукой на ощупь ища в его широкой ладони флешку.       — Здесь… — Шепчет она, жмурясь от боли. — Черт. Я что, ее потеряла?..       Зеленооптиковый охотник стравил воздух через свои вентсистемы. Собрав ноги человека вместе, прижав ее руки к телу, Локдаун уложил Афину в свою ладонь, собрав ковшом. Быстро найдя флешку рядом, черно-серый кон продемонстрировал ей, показывая, что все уцелело. И девушка с облегчением вздыхает, прикрывая веки.       — Которая я по счету из выживших?.. — Спрашивает Афина, приложившись ладонью к скафандру.       Локдаун поднимается с песчаных холмов, слегка сжав пальцы поперек тела человека. Флешка в другой ладони приятно холодит чувствительный металл. Обернувшись, бывший десептикон смотрит на десяток разбитых форм жизней всех размеров и мастей, среди которых были и люди. Да, он совершал ошибки, порой намеренно — не ловил, не спешил, давал приказ умереть специально, чтобы избавиться от надоедливых слабаков. Некоторые проявляли слабость, оставаясь на обрыве, став жертвами дронов-убийц. Много причин было. Но вот выживших единицы — всего трое.       Одного убил он случайно в порыве гнева за бесконечный расспрос.       Второй умер от удушья, не в состоянии адаптироваться на новую окружающую среду.       И вот третья. Живая. Адаптировалась. Убрала конкурентов. Всегда начеку и не доверяет. И самое прекрасное — совершенно нема, когда это необходимо. У него достаточно времени, чтобы заставить ее кричать. Нет, это не так важно для того дела, что он приготовил ей, но это приятный бонус — галочка в его пунктике собственных извращений и пыток.       Это не симбиоз. Не паразитизм… Здесь что-то посредственное и еле уловимое. Она — лишь Случайность, попавшая в переплет Времени, став Физически зримым желанием безумца. И Локдаун контролирует свои желания.       В вопросе «иметь» или «быть», Локдаун выбрал первое, не зная смысла второго.       Он «есть». Он существует. Но не сможет «быть», пока Афина не покажет какого это — жить.