Холодная зима

Бесконечной и холодной казалась эта ночь. Мороз сковал тонкие кроны деревьев, посыпая землю все новыми сантиметрами белых пчёл. Но как тепло было в руках Клауда в эту ночь Мифу. Все потаенное, самое запретное смешалось воедино и образовало жгучее желание быть рядом. Не знал он тогда, любовь ли это. Может, все же остатки прошлого мешали принять в себя новое, еще только рожденное и кричащее чувство. Оно росло и становилось больше, владея всей душой и телом блондина. А Клауд был так нежен, и Миф сдался. Все было словно в тумане: горячие поцелуи, дыханье, что наполнил собой аромат духов и сигарет. Красные полосы от ногтей по коже и долгие поцелуи, что уже стали привычными. Миф не помнил, как оказался в комнате Клауда, как тот долго обнимал его на кровати, шепча о том, что больше не уйдет. После поцелуи перешли на шею, лопатки и ключицы, оставляя синие пятна, обжигая собой. Клауд нежно оплел талию мальчишки и повалил его на кровать. Он не спрашивал. Он сам знал ответ. Не было его целью насилие или жестокость, не было целью обладание телом и приручение. Он хотел подарить ласку и тепло. Глаза Мифа закрылись, и он чувствовал, как горячий язык скользит по его животу, заставляя втягивать мышцы и открывать рот от удовольствия, жадно хватать губами воздух. Длинные пальцы Мифа уже вплелись в волосы Клауда, когда тот провел руками по его ягодицам, снова зацеловывая тело без остатка. После снова поцелуи и длительный шепот про любовь и нежность. – Останься. Шептал Клауд в истерзанные поцелуями уста и поглаживал мальчишку по животу. И как он мог отказать, когда такие влюбленные глаза смотрят на тебя? И снова по кругу. Стыд и первый секс. Казалось, что он смешался в боли и удовольствии. Пальцы Клауда вошли в него, и стало жарко. Он тяжело дышал и прижимался к нему, а любовник, как умелый хищник, понимал все без слов, умело поддаваясь мальчишке. – Я аккуратно. Снова прошептал он, касаясь членом ягодиц мальчишки и все еще целуя его шею. Он не хотел пугать или доставлять боль. Только удовольствие для своего мальчика. После он начал медленно входить. Миф, казалось, терял самообладание, чуть вскрикивая и цепляясь пальцами за ткань одеяла. Чужие губы закрывали ему рот, в сладком танце сплетая языки. Дойдя до конца и двинув бедрами, Клауд застонал, сжимая руками ягодицы мальчишки. Тот все еще поскуливал, весь сжимаясь, и руки брюнета старательно поглаживали его горячее тело, давая привыкнуть. После он начал двигаться. В ушах Мифа был звон, и он больше не слышал ничего, кроме своих стонов. Боль и удовольствие, стыд и желание смешивались в одно целое и ударяли в голову. Он был весь мокрый и безумно счастливый. Пусть и в такой роли, но он с любимым и дорогим для него человеком. Укусы и поцелуи осыпались на него градом. Клауд не переставал нежить его. Вскоре их движения стали быстрее и размашистее. Тела исходили истомой, и стоны закладывали уши. Боли было совсем немного, но оно того стоило. Они дошли до пика вместе и теперь, изможденные, лежали на кровати. Мифу казалось, что он сделал что-то страшное. Но Клауд, видимо, был доволен. Он притянул мальчишку к себе, жадно целуя его уста и прижимая к себе за талию. Миф еще чувствовал, как из него вытекает семя брюнета, и краснел, как помидор. Клауд же, казалось, не замечал этого и поглаживал тело мальчишки, пока тот не уснул в его объятиях. Он еще долго смотрел на лицо блондина, покрывал его поцелуями снова и снова. После, укрывши одеялом себя и мальчишку, он канул в царство Морфея. Неслыханно в таком унылом месте познать счастье. Но они смогли. Теперь довольные и усталые мальчишки спали в объятиях дуг друга. Над крышей приюта взошло солнце, согревая землю своим теплом, и мир просыпался в золотых лучах. Тепло и уютно было лишь им, ведь сегодня они познали большее. Они познали не только друг друга, но и то, что движет этим миром: они познали любовь.