Любимый враг...

      «Вы знаете, что такое война? Вы когда-нибудь сталкивались с ней лицом к лицу? Нет? Тогда я могу с абсолютной уверенностью сказать, что вы счастливчики. Потому что я видела войну, ощущала ее, участвовала в ней. Война – это чудовище, которому мы приносили жертвы, но ему всегда было мало и оно требовало еще и еще. Сотни невинных душ мы положили на алтарь победы. Зачем? Не знаю. Я и сама часто задаю себе этот вопрос, но ответа, пока, так еще и не нашла.       Я родилась в семье стоматологов. Стоматологов, понимаете? Эти люди были так же далеки от войны, как и Земля от Солнца. И я была уверена, что тоже никогда не узнаю страшное значение этого слова. Но как же я ошибалась. Моя война началась в тот день, когда я получила письмо из Хогвартса. Хогвартс – школа магии и волшебства. Хогвартс – мечта, которая стала для меня явью. Хогвартс – дом и тюрьма, которая навсегда изменила мою жизнь.       Я получила письмо, мне тогда было всего лишь одиннадцать. Маленькая, наивная девчонка, с необъяснимой жаждой к знаниям и вечно растрепанными волосами. Думала ли я тогда о том, что жалкий кусок пергамента станет моим билетом в ад? Думала ли я тогда, что с этим письмом придет конец моей счастливой жизни? Конечно, нет. Я была уверена, что все мои мечты осуществлятся, что я стала особенной. Маленькая глупая девчонка.       Я до сих пор вспоминаю тот день. День, когда моя надежда на счастливую жизнь растворилась в туманах Лондона. Это было первое сентября 1991 года, именно тогда я впервые села на поезд Хогвартс-экспресс. В этот день меня увезли в новую жизнь. В этот день я впервые увидела тех, кто вскоре станет частью меня: Гарри Поттера, Рона Уизли и… Драко Малфоя.       Первый учебный год стал для меня откровением. С самого начала я стала изгоем. Слишком умная, слишком настырная, слишком наглая, слишком не такая, как другие. Вскоре, это изменилось. У меня появились двое друзей. Гарри и Рон стали для меня со временем нечто большим, они стали семьей, братьями. Самые близкие и родные для меня люди. А Драко Малфой… Он стал врагом. Тоже близким и, в какой-то степени, любимым и родным. Он был идеальным. Идеальным мучителем для меня. И идеальным объектом для ненависти.       Каждый год мы сталкивались с тьмой. Каждый год нам удавалось выйти сухими из воды. Госпожа удача всегда улыбалась нам и ни разу не отвернулась. Мы были Золотым Трио. Лучшими во всем: я была лучшей ученицей, Гарри стал лучшим ловцом, а Рон… Рон был просто Роном, нашим лучшим другом.       На четвертом курсе все изменилось. Возродился Волан-де-Морт – самый жуткий темный волшебник, убийца и просто психически неуравновешенный маньяк. Весь магический мир замер в ожидании. До последнего идиоты из правительства отрицали то, что было очевидным. Они обвиняли Гарри в том, что он врет, что он нагнетает обстановку, но после боя в Министерстве все изменилось. Тогда уже не было возможности отрицать очевидное. Тогда уже все поняли, что война, которая началась с приездом Гарри Поттера в Хогвартс, наконец-то, была объявлена официально.       Шестой год нашего обучения ознаменовался для нас смертью великого маразматика Дамблдора. Мы все очень страдали тогда, оплакивали его. Просто тогда мы еще не знали, что этот странный старик был одним из тех, кто начал эту войну много лет назад. Но для меня этот год ознаменовался и тем, что я почувствовала себя преданной. Два раза. Первым предателем стал Рон, мой милый Рон, которого, как мне казалось, я любила. Он нашел себе другую, а я… я убивалась, страдала, рыдала и вела себя, как последняя идиотка. Если бы сейчас я смогла переместиться в прошлое, то… я бы дала себе шестнадцатилетней хорошего подзатыльника. Не плакать о любви надо было тогда, а бежать, бежать, как можно дальше от Хогвартса, Гарри, Волан-де-Морта и их сраной войны. Второе предательство настигло меня с неожиданной стороны. Драко Малфой, мой любимый враг, он тоже предал. Он ушел из моей жизни. Я бы простила ему многое: то, что он привел в Хогвартс Пожирателей, то, что он лишил Дамблдора возможности выжить. Я бы все простила, но он бросил меня. Он ушел, а я… я осталась одна на развалинах своей жизни.       В следующем году мы не вернулись в школу. Наше Трио решило в очередной раз испытать судьбу и отправиться на поиски крестражей. У нас неплохо получалось. Постоянно сбегали, прятались, воевали. А потом нас схватили в плен. И я наконец-то смогла вновь встретиться со своим врагом. Я увидела Малфоя снова. Он так изменился. Он больше не был заносчивым маленьким ублюдком. Потерянным, разбитым был, а заносчивым нет. Вот так и исчез из моей жизни мой любимый враг, а появился просто любимый. Только я бы никогда и никому в этом не призналась. Я ведь любила Рона, точнее делала вид, что любила, но это не меняет сути. Я должна была быть с ним. А Малфой… Он стал частью моих снов. Самой приятной частью.       Бой в Хогвартсе был кровавым. Много жертв, много убийств. Тогда я впервые убила человека. И мне понравилось. Пусть это звучит странно, но это было здорово. А Гарри… он убил Волан-де-Морта. А война… война только началась.       Мы все были уверены, что как только внешний враг падет, все сразу же наладится… Как же мы ошибались. Пока были Пожиратели, пока было зло, нам было с кем сражаться, мы могли не думать, но как только они исчезли, мы столкнулись с куда более опасными врагами. Мы столкнулись сами с собой.       В этой войне у нас не было шансов на победу. Друзья становились врагами, враги трупами, а любимых у нас просто не было. Мы потеряли все, ради чего стоило жить. Мы потеряли себя. Мы охотились на Пожирателей, точнее на всех, кого считали таковыми. Мы убивали без суда и следствия. И плевать, что иногда мы уничтожали ни в чем не повинных только потому, что они нам чем-то не понравились. Мы стали хуже, чем когда-то был Волан-де-Морт. Мы были абсолютным злом под маской добра. Мы скрывали свои сущности, а на самом деле были безжалостными, хладнокровными убийцами. У нас не осталось душ, мы больше не были светом. Мы стали тьмой. И все, что было в нас когда-то хорошего исчезло.       Я пыталась бежать. Пыталась, но попытки мои были тщетными. И тогда я поняла, что только смерть сможет освободить меня от моей войны. Только смерть подарит мне свободу. И я жду ее. Я хочу умереть от руки своего любимого врага…»       Молодая красивая девушка, с темно каштановыми волосами и красивыми карими глазами, встала из-за стола и, держа в одной руке бокал с вином, а в другой исписанный пергамент, подошла к камину. Она снова и снова перечитывала написанные ей самой строки. Вся ее жизнь. Все последние 10 лет поместились на жалком кусочке пергамента. Было больно, обидно и страшно. Она не так представляла себе свою жизнь. Не так хотела прожить отведенное ей время.       В глазах ее мелькали образы: письмо из Хогвартса, Гарри, Рон, Малфой, остальные однокурсники, приключения, война, смерти, охота, убийства. И вот теперь, она стоит возле камина в полуразрушенном здании, где когда-то, кажется так давно, а на самом деле всего 3 года назад, ее пытали Круциатосом. Именно в этом зале она поняла, что враги могут становиться возлюбленными. Именно тогда она поняла, что все, за что они борются для нее заключено в одном единственном человеке. В ее любимом Малфое.       Звук апарации, прямо за спиной, привел ее в чувства. Она медленно повернулась и увидела его.       - Я ждала, - тихо, но он слышал. Улыбнулся. Он почти не изменился за эти годы. Все так же оставался ее любимым врагом.       - Я знаю, - шепотом. Им не нужны были слова. Он знал, что она ждала, а она знала, что он придет.       - Я люблю тебя, Малфой, - улыбается. Видит, как он вскидывает палочку и…       - Я тоже, тоже люблю, - он смотрит в ее карие глаза последний раз. Последний раз он видит в них огонек жизни, который вот-вот погаснет. – Будь свободна, Грейнджер, - неуловимое движение и всего два слова: - Авада Кедавра.       Хрупкое тело, облаченное в красивое вечернее платье, падает на пол перед камином. Бокал с вином разбивается, и брызги долетают даже до него. На ее лице застыла улыбка, а он улыбается в ответ, как бы показывая ей, что навсегда останется с ней. Пергамент лежит рядом, уже не нужный, уже забытый. Последние мысли, последние воспоминания.       Громкие хлопки апарации оповещают его о том, что вскоре он отправится за той, с которой не мог быть при жизни. Он смотрит в ее мертвое лицо и тихо шепчет:       - Я иду к тебе.