Мой самый сладкий кошмар

**** Как и все остальные , Мишель тоже укладывалась спать. Она забралась с ногами в кресло и подоткнула длинную юбку вокруг ступней, в который раз порадовавшись, что надела именно ее. Скатав валиком любезно предложенный стюардессой плед, она примостила его под шею и сложив руки на груди приготовилась засыпать. Но стоило ей начать погружаться в сахарную вату сна, как заверещал телефон. Это у всех остальных людей он играет приятными мелодиями, а у Мишель он натурально заверещал. Потому что именно на этого человека у нее стояла самая противная музыка на свете. "Земля вызывает!"-подумала девушка и приняла вызов. -Да? "Подойди ко мне!"- услышала она голос Тэка и, отодвинув мобильник от уха, недоверчиво посмотрела на него. Она своими глазами видела только что, как он дрых без задних ног на своем месте. Потом снова приблизила, но из телефона теперь доносились только короткие гудки. Мишель вздохнула и встала. В очередной раз хотелось все послать к чертовой матери и спокойно уснуть в своем кресле, но она покачав бедрами поправила юбку и решив, что все займет минуту не стала обуваться, а прямо босиком протопала по мягкому ковровому ворсу самолета. Возле входа в бизнес-класс ее хотела остановить стюардесса, но увидев болтающийся на груди бейджик, сразу пропустила девушку. Мишель дошла до самого конца и остановилась. Вокруг было темно. Нижний свет едва озарял очертания предметов. Она раскрыла шторки и уже хотела наклониться, как из сумрака вынырнула большая рука и, схватив ее за запястье потянула внутрь. -Попалась?... Черт! Ей в шею дышали! Она сидела попой прямо на крупных мужских коленях и... прочих частях тела! В спину ей упиралась мускулистая грудь! А еще кто-то голосом этого противного Котища ( нет-нет, конечно, это был не он сам! Он же пьяный спит где-то!)шептал ей на ухо! Мишель хотела встать и уже взялась за широкие подлокотники удобного кресла, как язык ее чуть не проглотил сам себя от того, что на бедра ей легли широкие ладони и крепко прижали ее к поддающимся вверх тяжелым бедрам мужчины. Горячее дыхание обжигало ее шею, губы сжимали мочку уха. -Останься... -Что?-голос Мишель сорвался. Она ухватилась ладонями за мужские руки, лежащие на ее боках. -Я прошу тебя остаться,-ей почудилось, что его голос тоже как-то напряжен. Пышущие жаром руки прошлись по ее ногам, медленно поднимая шелковую юбку, лаская кожу колен и внутреннюю сторону бедер девушки. Конечно, Мишель узнала и этот голос, и эти руки. Как не узнать то, что с недавних пор ей во сне снится. Страшном. Просто ужасном сне. Сне, в котором девушка без сопротивления отдается ему, совершенно не возражая. Сне, полном стыда за свое поведение. -Не хочу,-из последних сил отказывается девушка. -Ты врешь,-тихо шепчет голос на ушко. Губы спускаются по шее на ключицу, слегка прикусывая кожу, а ладонь ложится прямо между ног на тонкое кружево белья. Его пальцы обжигает огонь женского тела и медовая сладость влаги, уже промочившей насквозь трусики. -Мммм,-большое тело Тэка задрожало, движения стали резче, дыхание рваным. "Я с ума схожу!"-думал он, задирая длинную юбку трясущимися от желания руками,чувствуя, как Мишель еще пытается ему сопротивляться из каких-то своих совершенно нелепых принципов, хотя ему яснее ясного было, что она так же сильно хочет того, что может произойти между ними сейчас. И произойдет! Прочь все сомнения и запреты. Прочь недосказанности и ощущение нереального. Сейчас существовало лишь его и ее безумное, неконтролируемое желание, сметающее все на своем пути. Об остальном они подумают потом. Раз! И джинсовое болеро перекинуто на другой ряд кресел. Два! И трикотажная кофта полетела следом, прихватив лифчик. Три! И он уже сжимает небольшие груди, перекатывая в пальцах соски, сдавливая их и слегка корябая ногтями, поднимая свое тело навстречу мягкой попке Мишель, двигая бедрами. Теперь уже ее ладошки не останавливали. Теперь они схватились за его штанины, стараясь как можно ближе притянуть его. Голова ее откинулась, волосы разметались по плечам, щекоча его пальцы, попадая в рот, когда он пытался ее поцеловать. Нет больше сил... Четыре! Он подхватывает ее и переворачивает к себе лицом. Треск белья. А как иначе от него избавляться, если для этого придется на один короткий и ужасный миг оторваться от ее тела, такого непередаваемо сладкого. Красный туман перед глазами, тело дрожит от напряжения. Губы сливаются в поцелуе. Тэк втянул ее язычок в свой рот. Ему казалось, что он сейчас съест ее. Мишель не отставала. Она тянула его губы зубками, пальцы зарывались в волосы на его затылке. Что? На нем еще футболка? К черту ее! О, Боже! Сколько сладости в прикосновении возбужденных сосков к твердой мускулистой груди молодого мужчины... Как выдержать и не умереть?! Мишель оторвалась от его губ. В этот момент она не помнила ни о чем, кроме своего желания почувствовать его как можно ближе. Буквально в себе. Она провела пальчиками по его груди, по животу, ощущая каменный, чуть подрагивающий пресс, который приводил ее в смущение каждый раз, когда ей по долгу службы приходилось к нему прикасаться. А это происходило слишком часто. Зато теперь она может не скрывать от самой себя желание прикасаться к этому телу. Поэтому девушка смело расстегнула пряжку ремня и быстро потянула вниз язычок молнии, под которой от каждого ее прикосновения дыбилась и вздрагивала мужская плоть. Она незаметно сжала кулачок. Она принимала решение. Короткий вздох и все. Все решения приняты. Маленькая ладошка ныряет в расстегнутые штаны мужчины. Он выгибается и откидывает голову, сжимая ее в своих объятиях. Мишель стягивает трусы, освобождая его, обхватывая пальчиками, касаясь головки. В ее руках сейчас бьется вся его жизнь. Пространство вокруг них заполнено тяжелым дыханием и запахом возбужденных тел. Вещи разбросаны, ее порванные трусики висели на изголовье кресла, скатанная юбка болталась на талии. Молодые люди самозабвенно целовались, лаская друг друга руками. Мишель сжимала его плоть. Она с наслаждением замечала, как его рука, свободно лежащая на подлокотнике стиснула кулак, по шее бешено задвигался кадык, а глаза зажмурились. Вот она, женская власть над мужским телом. Тэк решил, что хватит этого детского баловства. Он выдохнул и его пальцы нырнули между ее широко разведенных ног и прикоснулись к влажным складкам. Какая же она была мокрая! Его крыша чуть не слетела со своего места, когда он раздвинул ее плоть и скользнул внутрь, поражаясь тому, что она еще и узкой до смерти была. Его палец едва протискивался в тесное пространство. Девушка задвигалась в экстазе, сжимая его внутренними мышцами. Как тут выдержать?! Заскрипели дорогие подлокотники самолетного кресла бизнес-класса, отделанные полированным красным деревом. -Не сломай...-выдохнула Мишель.-Оооо... Но было поздно. В его голове совершенно неслышно просигналило что-то и стихло, в то время, как Мишель резко и громко вскрикнула и укусила его за плечо. Потому что Тэк, совсем не сдерживая своего безумного желания, со всего размаху опустил тонкое тело девушки на себя, сосредотачивая все ощущения на кончике своей плоти, проникающей в нежное, скользкое тело, такое тесное, что искры из глаз готовы были посыпаться. Его сильные пальцы сдавили ее бедра, оставляя на них синяки, приподняли ее и опустили снова. И снова вскрик... "Что случилось?"-он вздрогнул, когда Мишель его опять укусила и открыл глаза. -Нежнее, чудовище! Для некоторых это первый раз!-прошипела девушка и откинув волосы за спину, от чего его взгляд снова устремился на задорно торчащие соски, положила свои руки ему на плечи и сама осторожно приподнялась и медленно опустилась, из-под опущенных ресниц наблюдая, как заходили желваки на его без того резко очерченных скулах. Боль отступала, постепенно превращаясь в шквал приятных эмоций, сначала охватывающих все ее тело, потом словно раскаленным жалом ударяя прямо между ног. Глаза ее распахнулись и уставились прямо в темные, едва заметные по блеску глаза Тэка. Он напряженно вглядывался. И только теперь Мишель почувствовала, что к сладким движениям внутри нее прибавилось и легкое трение по ее клитору. Жесткая подушечка большого пальца словно давила на кнопку удовольствий. -Прости... я больше не могу... я старался быть нежным, но... не могу!-его без того низкий голос казался еще более резким и грубым, даже надрывным. Стольких усилий стоило ему сдерживать себя. Он почти подбросил ее и девушка едва успела ухватиться за болтающуюся шторку, собрав ее в кулак. Она чувствовала, как лопаются пластиковые крючки, совсем не предназначенные для того, чтобы на них повисали, чувствовала, как как начинает умирать, словно ее разрывает на мелкие кусочки от удовольствия. Чувствовала бешеный темп, взятый этим мужчиной и его твердую длинную плоть, достающую до самой матки, узлы мышц под рукой и его сильное дыхание. Струна натянулась, и в тот момент, когда она порвалась, их губы слились в диком и безумном поцелуе, проглатывающем их крики. Ведь весь остальной самолет спал. **** Никто и никогда не узнает, каких усилий стоило Мишель открыть глаза и осознать всю широту, глубину и остроту совершенной ошибки. Первым, что сразило ее наповал, была поза. Она оказалась полулежащей на нем. Ноги свисали по разные стороны от кресла. Щекой прижималась к мышцам груди. Прямо в ухо ей билось мощными ударами его сердце. Скатанная в валик, ее любимая шифоновая юбка теперь была обмотана вокруг талии. И девушка уже не представляла, что та когда-нибудь примет свою прежнюю форму. И вообще, пугала сама мысль, что она сейчас встанет и пойдет в этом сверх мятом изобретении дизайнера. Второе, что просто вынесло мозг и посеяло панику-это тот факт, что ее первый секс, мысли о котором так часто бродили по голове и который Мишель представляла чем-то романтичным и сказочным, произошел на борту воздушного судна, в сером сумраке, почти темноте, в каких попало условиях. И третьим убийственным пунктом оказалось, что ее коллегой по этому развратному акту(другого выражения девушка не смогла найти), стал ни кто иной, как этот огромный голосистый парень, зверидол к тому же, и, плюс, ее работодатель. Короче, человек, которого она меньше всего предпочла бы в кандидаты. Мишель осторожно подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Шансов, что он не заметит это ее маленькое движение у нее было море, но ни один не пожелал быть осуществленным-Тэк смотрел прямо на нее. Глаза его блестели. "Красивые у него глаза, блин!"-вдруг подумалось Мишель. -Ну, что? Будем одеваться или глазки строить?-огрызнулась девушка. "Лучшая защита-нападение? Кто сказал?" -Будем!-его широкая бровь поползла вверх, а бедра толкнулись вверх, словно желая сбросить ее. И тут же выражения их лиц поменялись. Потому что они оба забыли, что он все еще в ней. Как бы коряво это не выглядело, но Мишель словно ветром сдуло с Тэка. В этот момент она очень остро чувствовала свое тело. Тонкие руки, крестом сжатые на груди, безжалостно измятая юбка, опавшая и обвивающая ее ноги, а между бедер, по внутренней их стороне стекало то, что ни за что не должно было попасть в нее. Беззащитность положения, хрупкость момента... Мишель опустила руки и выпрямилась. Жизнь учила не показывать слабость. И в этот раз ей нужно быть еще сильнее. Она мотнула головой, чтобы длинные волосы легли спереди и прикрыли оголенную грудь. -Спасибо... за времяпрепровождение,-небрежно бросила она и, развернувшись, шагнула за шторку, оставив ошеломленного Тэка смотреть ей в след. **** В маленьком проходе она снова сжала руки и начала озираться по сторонам, словно не понимая, где она находится. Тело била крупная дрожь. Эта пара секунд решительного поведения стоила ей приличного запаса спокойствия. Мишель быстро похватала свои вещи с соседнего ряда и опрометью бросилась в туалет бизнес-класса одеваться. Благо, на ее пути никого не встретилось. **** -Меня, что, использовали?-удивленно спросил сам себя молодой человек. Затем протянул руку и включил над собой свет.-Ох, ты ж, мать моя женщина! В очередной раз из-за этой бестии он вынужден разглядывать свой орган. С той маленькой разницей, что теперь он был весь в крови. -Убью чертовку!-разозленный Тэк ударил по подлокотнику кулаком. -Могу я чем-нибудь помочь?-над ним склонилась стюардесса. К концу ее мега-короткой речи слова замедлялись, а глаза становились круглыми. -Ну, вот чем, скажите на милость, вы мне можете помочь?!-вспылил Тэк и, поднявшись с кресла принялся застегивать штаны.-Разве что откроете двери и я сойду?! Никогда еще не было на душе так погано. Его только что пошло использовали для лишения невинности, а теперь бросили, как предмет, у которого закончился срок эксплуатации. Так отвратительно он не чувствовал себя, даже когда его бросила девушка, когда сердце его было разбито.