Врага надо знать в лицо

Любимый цветок — это в первую очередь отказ от всех остальных цветков.*

      Максим ел с такой скоростью, что его слова смешались в одно целое, создававшее что-то нечленораздельно. Он то усмехался, то даже смеялся, а кусочки еды выпадали из его рта на скатерть или на тарелку. Его обросшие волосы были немного жирными, да и сам он был неопрятен и некрасив. Наверняка, Виктория представляет кого-то другого, когда она с ним невероятно близка.       Я ела совсем мало, потому что вид моего мужа отбивал всякий аппетит, а мысль о том, что дома он захочет моё тело вызывало сильное желание выброситься в ближайшее окно. Странно, как быстро изменившие мужья перестают быть мужчинами, которые так нравятся женщинам. Они становятся сразу чем-то отвратительным, мерзким, но, к сожалению, до жён доходит это слишком поздно, как и до меня. Женщины иногда дуры.       Ковыряться вилкой в тарелке, наполненной едой, как-то невежливо по отношению к еде. Она, безусловно, красивая, но ужасна тем, что за неё придётся чем-то расплачиваться. Мужу — деньгами, мне — телом. Мне всегда не очень-то везёт, или я просто слишком много думаю. Лучше было бы быть хорошенькой дурой и есть, как все.       Я ушла в туалет, что оказалось весьма приятным решением. Моя Виктория, облокотившись о раковину, перед зеркалом проводила алой помадой по своим изумительным и сладким губам. И я вдруг забыла обо всём. Её тонкая талия была обтянута чёрным коротким платьем без бретелек. Казалось бы, кусочек ткани на женском теле, но на женщинах всё смотрится прекрасно. Её ножка была согнута в колене, и надеты на ней туфли с невероятно высоким каблуком. Я, наверное, упала бы. Хотя это легко устроить прямо сейчас. Вот её зелёные глаза увидят меня, а губы растянутся в улыбке, и я потеряю сознание до того, как она подойдёт ко мне. Но всё оказалось не так. Она, заметив меня, внимательно смотрела на меня с абсолютно безэмоциональным выражением лица, только немного поправила платье. И всё стало так непонятно и сложно. И страшно. Я боюсь её расхотеть. Рыжеволосая подошла ко мне, своей ледяной рукой коснулась моей щеки и вдруг улыбнулась. Так нежно. И то, что было три секунды назад осталось там же. Она облизала свои губы, забыв о губной помаде и улыбнулась шире. Теперь, безотказно, моя. Сердцебиение участилось, а мои глаза нагло блуждали по её груди. Она коснулась губами моего лба, обняв меня за шею. Абсолютная тишина смешалась с нежностью, которая переносила куда-то в другое место. Мои пальцы прошлись по её талии, после сомкнулись на спине. Я прижалась к ней, будто боялась, что на этот раз она снова плод моего воображения. Но она была тут. Я слышала её дыхание ещё громче, а её холодные руки ерошат мои волосы, иногда сжимая пряди в кулаке. И никто не знал, что нежность иногда бывает так безгранична. Я попробовала губами её шею на вкус и обожглась. Руки холодные, а тело всё горит. Тело горит от желания. Проведя мокрую дорожку от её шеи вниз к ключицам, Виктория опустила свои руки на мои плечи. Она усмехнулась. Но так по-дружески. Я не переставала её обнимать, наверное, также боясь, что она ускользнёт.       К мужу от любовницы я вернулась счастливая, а через минут пятнадцать она прошла мимо нас, совсем не смотря на моего мужа. Она смотрела на меня. Всё её внимание теперь моё. Вся она теперь моя. Пусть Максим и платит ей деньги, но я дам ей куда больше. Всю ту нежность, которая копилась у меня, когда мой муж ходил налево, я отдам ей. И она бросит Максима, а дальше… а что дальше?        На ночь он не остался. Ушёл к ней. А меня будто предали. Это так жестоко. Какие же женщины жестокие. И ночь оказалось длиннее, чем обычно. Всё так тянулось. Я не могла заснуть. Обычно, чистые простыни помогают заснуть в свежести, но это свежесть и чистота была вся в пороках.       На утро мужа всё ещё не было. Хотя его подушка была слегка помята. Наверное, уже ушёл на работу. Лёжа на постели, я думала, что, может быть, хорошо, что мне не пришлось отдаваться мужу, но с другой стороны... Я слишком большое значение придаю мелочам. Та сцена в туалете, то её тело, её желание, вся эта нежность — мелочи ?       Я убралась в доме. Всё вычистила до блеска. И ни чуть не устала. Мне нужно было ещё. Много всего того, что меня заставило бы отвлечься от мыслей о Виктории. Я ревновала. Только теперь не знаю кого. Мужа или Викторию. Максим должен принадлежать мне. Весь, полностью, без остатка. А Виктория... я хочу, что бы она принадлежала мне без остатка. Я совсем запуталась. Я дура. Судорожно выдохнув, я присела на край кровати и, опустив глаза на свои ноги, тихо всхлипнула. Я такая плакса. Мои нервы вдруг не выдержали, а сердце разрывалось на мелкие кусочки, которые потом невозможно было собрать воедино. Руки дрожали. Вообще всё тело дрожало, покрывалось мелкими мурашками. Зажмурив глаза, в голову лезли картинки Виктории и Максима. То, как они на постели, на кухне, на полу. Всхлипы становились громче, тело дрожало сильнее. И уже через пару минут я было полусогнута, обхватив себя слабо руками, пытаясь успокоить себя нежными объятиями. Но пальцы сжимали мою кожу, а ногти нещадно царапали до крови.       Я не помню как оказалась на полу полусонная. Муж стоял передо мной на коленях и судорожно что-то нажимал по кнопкам на телефоне. Его глаза растерянно смотрели то на экран мобильника, то на меня. Увидев, как я открыла глаза, он отбросил недалеко телефон и наклонился ко мне. Он недолго смотрел на меня, после своими руками за плечи слегка поднял меня на свои колени. Я положила голову на его плечо. Я так устала. Не знаю точно от чего устала, но у меня не было сил ни на что. Его дрожащая рука гладила меня по спине, а второй он всё таки схватил мобильник, набрал номер скорой и, слегка невнятно указав наш адрес, снова отбросил телефон. Теперь он обнимал и гладил меня двумя руками. От него пахло сладкими духами. Пахло Викторией. Он и после работы к ней зашёл. Я больше ни о чём не могла думать. Во мне проснулась такая ярость и ненависть. Я не знаю на кого. Его губы целовали мои волосы, он сильнее прижимал меня к себе, не желая отпускать. И вдруг я снова заплакала. Громко, ужасно громко. Просто так. И я сама прижималась к нему, слабо обняла руками, сжимая пальцами рубашку.       Я рыдала до тех пор, пока не приехала скорая. Я плохо слышала, что они мне говорят. Муж взволнованно ходил по комнате, бросая беглые взгляды на меня. Врач направлял луч света из маленького фонарика на мои глаза, смотря за реакцией зрачков, после просто обсмотрел меня. Покачав головой, он вынес вердикт, что я упала в обморок из-за недоедания. Но я подумала, что это глупо. Я не ела только сегодня. Сказав, что бы я больше отдыхала, он со своей сворой людей в белых халатиках быстро ушли. Муж тут же кинулся ко мне, обнимая и гладя по голове. Похоже, он здорово испугался за меня. Это приятно.       Весь вечер он провёл со мной. Кормил, ухаживал, заботился. Совсем как раньше. Когда я ещё была для него желанна. Но ночью он ушёл. Даже моё состояние не заставило его остаться на ночь со мной.