Ты - моя сталь. Я - твоя слабость

Саске вышел из комнаты Сакуры с мыслями о том, что вернется к ней чуть позже и продолжит изводить. Он получал какое-то странное садистское удовольствие от того, насколько она боится его. И пытается это скрыть, пытается показаться храброй. Он уже хотел пойти к себе в комнату, как вдруг в коридор зашла его мать. И остановилась. С болью она смотрела на сына. Она так сильно его любила. Любила, несмотря ни на что. И вот он стоит и смотрит на неё. Такой взрослый. Она потеряла его еще ребенком. Он оградился от всех стеной ненависти и безразличия. А она так его любила. Саске в эту секунду было не легче. Вот уже почти больше года он успешно избегал встреч с матерью. Уезжал в школу как можно раньше. Приходил как можно позже. Из полицейских участков его, как правило, забирал отец. Его крики Саске всегда воспринимал с равнодушием. Наплевательски даже. Но этот, полный горя, взгляд матери... Это нелегко. Он развернулся и быстрым шагом пошел к себе в комнату, оставив Микото стоять одну. Захлопнул дверь и выдохнув, со злостью стукнул кулаком по стене. Он и сам не мог понять, что же сейчас произошло. Почему он не смог, как всегда, натянув маску равнодушия, спокойно уйти к себе? Как и всегда. Почему стоял и смотрел на неё? В том, что он стал таким, он винил отца и брата. Они пытались принудить его тогда. Мама же... Мама всегда его любила. Ему до сих пор было не по себе из-за ситуации с маминой подругой, Теруми. Ему тогда было всего шестнадцать. Еще совсем неискушенный парень, не понимающий ничего в девушках. В смысле они у него были, и причем постоянно. Но ничего особенного... А она была такой... опытной и искушенной женщиной. Моложе мамы на несколько лет, она была красива и умна. И невероятно соблазнительна в тот роковой вечер. Она тогда пришла поговорить с ним, хотела вразумить, застала его во время того, как он подтягивался на турнике у себя в комнате. И дальше все случилось как-то само. Потом, как оказалось, Микото подошла к двери в комнату Саске и все услышала. И все поняла. Никогда в жизни она не рыдала так сильно. Саске сидел у себя в комнате после случившегося и слышал все. Как Теруми Мей говорила какие-то жалкие оправдания. Как плакала его мать. И ему было так плохо. Как никогда раньше. Хотелось выбежать и броситься на колени перед матерью. Просить прощения за все. Но он лишь достал из-под кровати бутылку виски и напился в хлам. А на следующий день в баре каким-то знакомым рассказывал о времени, проведенном с Теруми. И сказал, что ни о чем не жалеет. Но сейчас Саске был так зол на эту зеленоглазую девчонку. Это из-за неё он столкнулся с матерью и сейчас чувствовал себя подонком. Все из-за неё. Он выскочил из своей комнаты и буквально через секунду был у двери в её комнату. Он был готов сделать с ней что угодно. Даже самое ужасное. Ведь его моральные принципы уже давно сказали ему "Прощай". Он был готов взять её силой, чтобы она в слезах бежала из этого дома. Из его жизни. Ему было все равно, что с ней будет потом. Он был охвачен огнем ярости. Распахнул дверь её комнаты и... И замер на пороге. Она стояла возле кровати и, судя по всему, собиралась ложиться спать. И, о господи. У него, кажется, перехватило дыхание от увиденного зрелища. Она была так прекрасна в эту секунду. Лишь длинная белая майка, оголявшая хрупкие плечи. Длинные волосы были распущены и струились почти до пояса. Он видел её тонкие красивые ноги и узкие бедра, верх которых был чуть прикрыт подолом майки. Изумрудные глаза были распахнуты от удивления, а нежные бледные губы чуть приоткрыты. Кожа чуть сверкала. Как можно было думать и пытаться верить в то, что она некрасива? Сейчас она была прекрасна. Самая нежная, самая прекрасная и самая... желанная девушка из всех, которые когда-либо были у Саске. А были ли они? Их образы словно бледнели и стирались из памяти Саске. Её грудь, скрытая белой майкой, чуть вздымалась от частого дыхания, и Саске осознал, что она практически обнажена. Лишь майка да нижнее белье. Судя по обнаженным плечам, на ней не было бюстгальтера. Саске на секунду прикрыл глаза. В кровь словно кто-то вколол дозу яда, который сейчас сжигал его вены изнутри. Что с ним творит эта девчонка? Он подошел к ней. Медленно, чтобы не спугнуть. Остановился. Они словно делили сейчас воздух. Такое частое дыхание. У неё - от испуга. У него - от возбуждения. - Саске... Что ты... - она не успела договорить. Сильные ладони обхватили за талию и притянули к себе. - Я не могу, - единственное, что ему удается выдохнуть. Она ловит своими губами его слова. Саске проводит ладонью по ее нежной щеке, откидывает назад локоны волос, прикрывающие её скулы. Взгляд натыкается на крошечную родинку. Так безупречна... "Сакура ты прекрасна". Он целует её. Жадно, сминая мягкие губы. Но в ту же секунду оцеловывая контур этих самых губ, словно извиняясь за излишнюю настойчивость. Она же словно сгорала в его руках. Не испытывала ничего подобного ранее, плавилась в его объятиях. Сакура не хотела, чтобы это чувство покинуло её. Она чуть приоткрывает губы, и язык парня тут же проникает внутрь. Сакура словно подливает масла в огонь. Вот она кладет узкие ладошки на его широкие плечи. "Сейчас она меня оттолкнет. Непременно", - проносится мысль в голове у Саске. Но она лишь проводит одной ладошкой вверх. Саске почувствовал прикосновение к шее. Чуть подрагивая, её тонкие пальчики скользят выше, запутываясь в его мягких и густых черных волосах. И от этого простого робкого жеста самообладание Учихи, махнув на прощание ручкой, скрылось где-то в глубинах его разума. Он тихо зарычал в её приоткрытые губы. Крепче прижал к себе, уничтожая те миллиметры пространства, которые еще оставались между ними. Он не может больше сдерживать себя, начиная целовать эту хрупкую девушку со всей той страстью, что таилась в глубине его души уже годы. Страсть, которую до этого не испытывала до этого на себе ни одна из его многочисленных девушек. Он пропускал сквозь пальцы её шелковистые волосы, то на секунду отстранялся от её рта, чтобы провести губами по выступающей тонкой косточке ключиц. Проводя по коже рук и в конце переплетая её тонкие пальчики со своими. Крепко держать её за талию одной рукой и безостановочно целовать. Это единственное, что хотел делать Саске до конца своей жизни. В эту секунду Сакура стала для него чем-то... Чем-то большим. Он не знал, что он чувствует, и пытался отмахнуть эту мысль. Она не изменит его жизнь. Она не должна значить ничего. "Ты же собирался уничтожить её, Саске? Она же такая, как и все остальные, да?" Надо остановиться. Прекратить это обоюдное безумие, где он и Сакура так целуются, почти до потери сознания. Так страстно... Так жарко... Учиха запечатлевает на её опухших, истерзанных губах последний поцелуй. Потом, не удержавшись, вновь целует в мягкий уголок рта. Сакура, сделав глубокий вдох, распахивает изумрудные глаза. Впервые Саске так восхищен глазами девушки. Они такие... Глубокие и в то же время кажутся прозрачными. Обрамленные густыми черными ресницами. Такие... Прекрасные. - Зачем? - с её припухших губ срывается вопрос. Всего на секунду Сакуре показалось, что в глазах Саске промелькнуло... что-то. Но лишь на секунду. И на лице вновь маска безразличия. И эта ухмылка. Чуть приподнят уголок губ и изогнута бровь. - Хотел проверить, как быстро ты сдашься. Это оказалось даже проще, чем я думал. Слишком просто. Сказав это, Учиха вышел из комнаты. Вышел и прислонился спиной к прохладной стене. Откинул голову, приходя в себя. Этот поцелуй... Это было так... Так крышесносяще. Безумно. Страстно. Нереально. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком хорошо. Её робкий ответ на поцелуй и то, как Сакура запустила свои пальчики ему в волосы, - слишком хорошо. Слишком искренне. Все его девушки, каждая из них была пропитана фальшью и похотью. А Сакура? Такая чистая. Такая безупречная. А тут все ломалось. Она, Сакура, все ломала. Он должен сломать её. Пока она со своим нежным голосом, робкими поцелуями и глазами цвета расплавленных изумрудов не подчинила и не приручила его. Саске видел, как подействовали его слова на неё. Она была слишком хрупкой, слишком истерзанной своей утратой, чтобы принять эти слова без удара. Они ранили её. "И почему это тебе сейчас так охуительно херово, Саске?" Черт побери! Язык Саске скользнул по верхней губе. Он до сих пор чувствовал вкус её нежных уст... По бледной щеке текла слеза. Сакура смахнула её. Пальцы дотронулись до опухших губ. Они еще хранили тепло Саске.

***

Снова ранее утро. Снова пение птиц за окном. Сакура судорожно собиралась. Первый день в новой школе. Харуно надела простое шерстяное серое платье с длинным рукавом. На ногах у неё были черные сапожки на плоской подошве. Белое пальто и черная кожаная сумка довершали простой, но изящный образ. Сакура спустилась вниз. Из кухни доносился манящий запах свежезаваренного кофе. Стоит этому запаху лишь появится в комнате, как она словно наполняется теплом и уютом. Не зря ведь люди так любят собираться все вместе за чашечкой кофе... На кухне в умиротворенной обстановке сидел Итачи. Увидев девушку, он поспешно отвел взгляд. Она налила кофе и присела рядом. Повисла неловкая тишина. Прошло уже два дня с той ситуации. И хоть всю ночь все мысли Сакуры занимал абсолютно другой поцелуй. С абсолютно другим человеком... Но этот разговор должен был состояться. Рано или поздно. - Итачи... - Сакура, я... Заговорить одновременно. Как же это нелепо. И вновь молчание. Никто из них не мог её нарушить. Время шло. Сакура бросила взгляд на часы. Микото вчера перед ужином сказала девушке, что с утра в школу её отвезет водитель. И сейчас надо было уже выходить. Она поспешно допила кофе и, бросив печальный взгляд на Итачи, пошла к двери. - Эй, Сакура. Его голос достиг её уже на выходе. Она обернулась и увидела его усталую, вымученную улыбку. - Прости меня. Давай постараемся все наладить. После этих слов Сакуре стало чуть легче. Чуть проще. Она подарила ему ответную робкую улыбку и выбежала. Так и не увидев самого главного. Итачи вытащил руки из-под стола и положил их на столешницу. Костяшки на руках представляли собой кровавое месиво. На одной из ладоней краснел глубокий порез. Харуно добежала до машины, пожалев, что не закуталась в шарф. На улице была довольно прохладная погода. Запрыгнула в теплый салон автомобиля на задний ряд и подышала на озябшие ладони. И тут же почувствовала на себе чей-то взгляд. Почти не дыша, девушка подняла глаза. На неё с насмешкой смотрели черные бездонные глаза.