Ближе некуда

- Брайан, ты уже совсем ебнулся, - возмущенно говорит Джастин. – Нет, я и так знал, что у тебя с головой не в порядке, но не до такой же степени! - «На хуй» пишется раздельно, Солнышко, - отвечает Кинни, сосредоточенно колотя по клавиатуре. – Мой дом, что хочу, то и делаю! - Ты забыл, что он и мой вообще-то, - Тейлор обиженно смотрит на мужа. – И если у тебя уже старческий склероз в разгаре, то я тебе документы покажу. О совместном владении собственностью. - Ого, Солнышко показывает зубы, - желчно усмехается Кинни, но в его взгляде мелькает беспокойство. – Ну, веселись, только когда отсасывать мне будешь – спрятать не забудь. - Мудак! – бросает Джастин и выходит из комнаты. Всё нарочитое бахвальство разом слетает с Брайана, и он с напряженным беспокойством прислушивается к тому, что происходит внизу. И раздавшийся звук с силой захлопнутой двери показывает, что Тейлор ушел. Причем в отвратительном настроении. Блять… ладно, вечером они все равно помирятся, в первый раз, что ли? И вообще, какого хрена так заводиться от того, что Брайан захотел перестелить все полы в Брайтине в середине зимы? Да, ебанатство, и он вообще в шутку это сказал, но потом как-то увлекся спором с Тейлором… вот, блять, и когда они с Солнышком заделались такими примерными супругами, которые заботятся о гребанном ремонте!? Брайан пытается не думать о том, что у него крайне хуевое настроение из-за ссоры с мужем по такой тупой причине. Он убеждает себя самого, что вечером, после работы они встретятся дома и все будет так, как будто этой хуйни не было. И он будет трахать своего пиздёныша всю ночь. И мудацкая ссора будет забыта. Он работает, выкинув произошедшее из головы, и ему это почти удается. Брайан Кинни всегда умеет отделять личное от делового. Но неприятное и тревожное чувство тлеет где-то внутри, заставляя нервничать и посылать на хер дизайнерский отдел за блядски раздражающий подбор цветов для новой коллекции спортивного белья от «Браун Атлетикс». Нет, ну какого хрена надо было сочетать фиолетовое с изумрудно-зеленым, мерзко же выглядит! И мистер Кинни все чаще смотрит на свой телефон, надеясь, что сейчас его мелкий истерик позвонит и все сразу придет в гармонию. Ну, или, хотя бы, блять, настроение улучшится. А потом раздается резкий звонок телефона. И за секунду до того, как снять трубку, Брайана накрывает нелепый нелогичный парализующий ужас. Он уже знает, что случилось что-то очень плохое. *** В больнице ходят какие-то люди. Откуда здесь вообще люди? У Брайана заторможенная реакция на свет, звук и движение. На все. После броска в больницу, откуда ему позвонили, он не ощущает себя вообще, словно его нет, а есть только пустое колебание воздуха там, где был когда-то Брайан Кинни. «Всё будет хорошо», - говорит ему врач, выйдя из операционной через два часа, пока мистер Кинни сидел в холодном коридоре и видел, как повторяется самый страшный кошмар в его жизни. И сил бороться за самого себя совершенно не оставалось, потому что все уходило на Тейлора. Его партнера, мужа, любовника, без которого уже невозможно представить свое существование. «Всё в порядке», - медсестра ободряюще улыбается, пока Брайан вообще пытается сообразить, как можно, блять, улыбаться в этом мире, когда его Джастин лежит за белой дверью весь изломанный и опутанный блядскими капельницами. И все-таки слова «он очнулся» звучат сейчас гениальнее всего, что только было придумано в этом ебанном мире, куда там Шекспиру или какой-нибудь мисс Дикенсон. - Можно к нему? – Брайан старается быть вежливым, но его тон не оставляет ни малейших сомнений, что он не просит, а просто ставит в известность. И врач даже не думает сопротивляться, только молча кивает и отходит в сторону, пропуская мистера Кинни в палату. Брайан замирает в дверях и смотрит. Он пока не может ни о чем думать связно, кроме того, что видит живого Тейлора. И это – самое большое счастье. Он сидит несколько часов на неудобном стуле у кровати и держит спящего Тейлора за руку. И пусть только кто-нибудь в этот момент попробовал бы съязвить на эту тему – Брайан не поручился бы за здоровье этого мудака. А потом долго думает о том, что таким мудаком, в первую очередь долгое время был он сам. Кинни чувствует, как страх, беспомощность и полное беспросветное отчаяние выходят изнутри рывками, словно тает лед, и вода ледяными струями вытекает наружу, сразу испаряясь в горячем, пропитанном больницей и ужасом воздухе. Он ждет, когда Джастин проснется и совершенно не может нормально разговаривать с доктором и медсестрами, которые постоянно заходят и выходят, проверяя состояние Джастина после операции. Переломы обеих ног, перелом правой руки и вывих плеча… спасибо небесам, что всего лишь переломы. Авария была серьезной. Но пусть пиздёныш хоть весь поломается – лишь бы живой. Брайан дает себе обещание, что больше никогда не будет ссориться с Тейлором, особенно по бытовым, мать их за ногу, вопросам. Да на хуй все эти бытовые мелочи и прочую дрянь! Пусть Тейлор делает, что хочет, хоть дотла спалит их чертов дом, лишь бы его ебнутому мужу больше не пришлось испытывать такой ужас, как сейчас. Через четыре часа Джастин приходит в себя и первое, что он видит – бледный Кинни в расстегнутом пальто и с красными от недосыпа глазами. Который – охренеть! – держит его за руку и сидит рядом на неудобной табуретке, скрючившись в три погибели. - Хреново выглядишь, - шепчет Джастин, потому что больно, и голоса нет совсем, и вообще после наркоза плохо соображает. Но одно осознание того, что Брайан рядом уже приводит в чувство. - Да уж, получше, чем ты, - отвечает Брайан, чувствуя, что готов сейчас смеяться и бегать, как сумасшедший от радости, что с Тейлором всё в относительном порядке. – Ты что же это творишь, пиздёныш? - Да с кем не бывает? – виновато пожимает Джастин здоровым плечом. – Расстроен был очень, не заметил этот чертов автобус… блять, Брайан, ну какого хрена? Кинни долго целует мужа, а потом сообщает в своей известной манере: - Тебе надо почистить зубы. - Обязательно. Когда переломы залечу, - Джастин хмуро смотрит на свои перебинтованные конечности, особенно беспокоясь за руки. – Надеюсь, рисовать я все-таки смогу… - Это что еще за хуйня, трахни меня натурал? – злится Кинни, однако Джастин видит, как он очень нежно гладит его по здоровому предплечью, едва касаясь синяков и ссадин кончиками пальцев. – Конечно, сможешь, тебе же не отгрызли руку! Переломы, они, знаешь, зарастают. - Если что, можно будет попить таблеток для иммунитета и чтобы кости укрепить, я в Интернете видел, - задумчиво говорит Джастин. - А также какой-нибудь хуйни от отсутствия мозгов и порошков, чтобы не давать, кому попало, - язвит Кинни. – Какие, на хуй, лекарства по Интернету, ты что, совсем ебнулся? Только то, что скажет доктор и всё по расписанию! Джастин улыбается, не обижаясь ни капли. Кинни вот так вот заботится – с матом, руганью и маканием в унитаз по самую макушку. Но если бы он этого не делал, кто знает, как хуёво сложилась бы жизнь самого Джастина Тейлора? И тогда, когда он танцевал в старом «Вавилоне», нюхая всякую дрянь, и тогда, когда он ушел от Брайана к Итану. И еще сто тысяч раз, которые закончились хорошо, только потому, что Брайан всегда был рядом, готовый в любой момент поддержать и броситься на помощь. Естественно, с матом и издевательствами, чтобы мозги прочистить. Брайан, он охуительный… лучший на свете. - Прости, что заставил волноваться, - тихо говорит Тейлор, сжимая руку Брайана в своей. – Я… давай больше не будем ссориться из-за такой фигни. Я люблю тебя. - Блин, Солнышко, ты неисправимая лесбиянка, - в притворном ужасе закатывает Кинни глаза, однако Джастин успевает заметить, как они блестят в приглушенном свете ламп в палате. – Лежи уже спокойно, а я через пару дней тебя отсюда заберу, будешь долечиваться дома. - А ты пока будешь ко мне приходить? – спрашивает Тейлор, серьезно глядя на мужа. - А кто сказал, что я отсюда уходить собираюсь? – фыркает Кинни, целуя чёртово Солнышко в висок. - Спи, давай, тебе надо отдыхать. И когда слегка улыбающийся Джастин начинает дремать, успокоенный теплом ладони Кинни, сжимающим его пальцы, он сквозь сон слышит, как Брайан тихо, но вполне слышимо шепчет куда-то в пространство: - Я сдох бы сам, если бы с тобой случилось что-то страшное… я люблю тебя, пиздёныш. И Джастин, счастливо улыбаясь, засыпает, совершенно уверенный в том, что ему это не приснилось.