Семь дней.

По комнате, освещённой лишь тусклым светом настольной лампы, разносились глухие вздохи и стоны. После того, как фильм кончился, Акаши с Фурихатой ушли практически сразу, однако Мидорима с Такао задержались на ещё довольно продолжительное время. А всё почему? А всё потому, что Рёта на этом настоял. А Казунари-то против и не был. Полтора часа. Полтора грёбанных часа Кисе трепался с Такао. И о чём? Да ни о чём, в общем-то. А Аомине это очень злило. Невероятно злило. И Мидориму, кстати, тоже. Но всё-таки Судьба над Дайки сжалилась, и Шинтаро всё же удалось увести брюнета домой, перед этим обменявшись извинениями с пятым номером Тоуо. И, конечно же, дело не обошлось без ссоры. И без примирительного секса — тоже. Всё же добившись своего, баскетболист наконец-таки обратил свои дневные фантазии в явь. «Утешение до смерти перепуганного Кисе Рёты» проходит, без вранья, на большое ура. Вот уже второй час. — Аомине-чи-и-и-и, — полушёпотом проговорил блондин, склонившись над самым ухом Дайки и не переставая подмахивать бёдрами навстречу толчкам Аомине, который сейчас находился под Кисе. — Аомине-чи-и-и, я приду за тобой через се-е-емь дне-е-е-ей… Бу-у-у-у~, — как можно угрожающе тянул гласные буквы Рёта, однако получалось это у него больше пошло, нежели устрашающе. — Да ну. Впадлу столько ждать, — решил подыграть своему любовнику баскетболист. — Приходи сегодня ночью, Садако-чан, — Дайки специально сделал акцент именно на имени девочки и, разглядев на лице модели явное недовольство, самодовольно оскалился. Немного раздражённый такой фразой, произнесённой тяжёлым форвардом, седьмой номер Кайдзё достаточно сильно укусил виновника за мочку уха, после чего оттянул её. В ответ на это Аомине лишь хрипло выдохнул и толкнулся в Рёту сильнее и резче, в свою очередь заставив того протяжно застонать. Чуть придя в себя, блондин всё-таки нашёл в себе силы продолжить: — Отлично! — парень отстранился от лица Дайки и начал активней насаживаться на член последнего, опираясь ладонями о его живот. — Я затащу тебя в свой колодец~, — Кисе, пошло облизнувшись, будто бы нарочно, вновь стал двигать бёдрами чуть медленней, как и сначала. — О да, — хрипло простонал баскетболист, — ты можешь затащить меня туда в абсолютно любое время, — оскалился темноволосый, в наглую рассматривая такое желанное тело модели, которое сейчас принадлежало только ему. Не вытерпев такого, по мнению Аомине, медленного темпа в сексе, он за считанные секунды опрокинул Рёту на лопатки, нависая сверху. Услышав очередную фразочку, слетевшую с уст любовника, парень, особо не церемонясь, задрал руки седьмого номера Кайдзё над его головой и крепко обхватил чужие запястья своей широкой, позволяющей это сделать ладонью, с силой вдавливая их в довольно жёсткий матрац. Ухмыльнувшись, Дайки сделал резкий глубокий толчок и, увидев выгибающегося в пояснице и сладко стонущего Рёту, продолжил словесную битву, ибо даже в ней он не хотел уступать блондину. Ибо нефиг. Обмен колкостями и другими различными фразочками сопровождал весь оставшийся процесс любовных утех. Никто не желал оставаться в проигрыше, один хотел заткнуть другого. Впрочем, этим занятием они занимались всегда, независимо от времени и места. Это же Аомине и Кисе, в конце-то концов.