I'm sad.

"Дорогой дневник, с уходом отца из семьи дома все стало намного спокойней. Теперь я знаю, что это он отравлял нашу жизнь изо дня в день. Мама, наверное, почувствовала огромное облегчение и теперь с особым рвением принялась за перестройку своей жизни - меняет замки, передвигает мебель, готовит любимые блюда и даже купила себе пару цветочных горшков, заявив, что решила серьезно заняться цветоводством. Такие перемены в ней не могут меня не радовать, ведь я люблю ее - по-своему. Кажется, все разногласия и обиды между нами забыты, и можно зажить спокойной жизнью." Я сидела за пустым столиком в кафетерии и молча пила молочный кофе. Разговаривать было не с кем, да и мне не особо хотелось. После всех этих семейных разборок я хотела лишь немного тишины и спокойствия. Я оглянулась. Столовая была полна учениками. Они теснились по восемь-девять человек за одним столиком, и никто из них не захотел сесть за те три свободных места, что пустовали рядом со мной. Смешно даже. Как в детском садике. Девчонки за соседним столиком хихикали и шептались, все время оглядываясь на меня. О Боже, ну болею я анорексией и что теперь?! Какая кому разница? Они могли бы смеяться и обсуждать меня хотя бы тогда, когда я не рядом с ними. Но они в открытую сплетничают про меня, когда я нахожусь буквально в метре от них. Это гнусно. Люди - твари, и я в который раз в этом убеждаюсь. Никто не хочет сидеть со мной за одним столом только потому, что я анорексичка? Ну и прекрасно. Но одного я не учла. Все же был человек, который сумел разглядеть мою сущность среди этой мерзкой толпы. - Привет. - Его мягкий голос отдался эхом в моих ушах и заставил желудок нервно сжаться. Губы сами собой растянулись в улыбку, а дыхание сбилось. - Привет. - Я медленно подняла глаза. Его черноволосая голова была наклонена ко мне, и глаза густого синего цвета заглядывали прямо в душу. - Можно я присяду? Голос разума быстро затараторил мне, что это не лучший вариант, что я об этом только пожалею и буду себя ненавидеть, но другой голос, внутренний, который никогда со мной не разговаривал, внезапно заявил, что, если я отвечу "нет", то буду самой большой дурой на земле. - Да. - Я схватила бумажный стаканчик с кофе и поднесла к губам, пряча глаза. Мозг мгновенно махнул мне рукой и сказал: "Удачи, Эффи. Я ушел спать. Выкручивайся сама." Я зло поджала губы, мысленно посылая свой мозг, который я представляла розовым и говорящим, куда подальше. - А ты не очень разговорчива, - заметил Исаак, пока я пыталась не обращать внимания на вылупившуюся на нас компанию за его спиной. - Да, бывает. - Я закусила губу, и во рту отдало железом. Кровь пошла. Ну надо же. - Если ты хотел с кем-то поговорить, то выбрал неудачную компанию. Интерс усмехнулся, отпивая из своей банки кока-колы. - Нет, я сел к тебе, потому что увидел, что ты одна, вот и все, - пожал плечами он. Мы замолчали. Я чувствовала себя запутавшейся девочкой в детском садике, с которой впервые заговорил мальчик, и она счастлива. - Куда ты ушел в тот раз? - спросила я. Исаак поднял брови: - Ты умеешь говорить? - Затем ответил: - Не захотел идти на английскую литературу. Не читал Диккенса. - А зря, - сказала я, пропустив колкость мимо ушей. - Произведение просто великолепное. К тому же, прогул тебя не спас. - О чем ты? - Мисс Петерфай заявила, что сегодня мы продолжим обсуждать "Большие надежды". - Не удивляйтесь, Петерфай - урожденная шотландка, оттуда и это странное имечко. - Печально. - Исаак закатил глаза. - В этот раз мне не уйти. Мы снова замолчали. - Слушай, зачем ты это делаешь? - внезапно спросила я и опять прикусила губу. Черт, не думала, что эти слова, крутящиеся в моей голове, все-таки сорвутся с моего длинного языка. - Что делаю? - Исаак снова приподнял брови. - Говоришь со мной так, как будто мы друзья, - выпалила я и допила остатки кофе. - А мы с тобой не друзья? - осведомился парень. Я сжала рукава толстовки, всеми фибрами души надеясь, что выгляжу не слишком жалко. - Мне не нужны друзья. - Мой голос прозвучал холодно, и от этого на душе заскребли кошки. Слова с привычной отталкивающей интонацией сами срывались с моих губ и складывались в обрывки предложений, а мозг просто-напросто размяк под этим проникновенным взглядом и полностью отключился, так что вся надежда была на мои чувства. - И ты знаешь это. - Знаю. - Синие глаза из-под густых ресниц изучающе глядели на меня. - Но думаю, что это глупо. Я внезапно поняла, что настолько сильно сжала пустой стаканчик из-под латте, что он смялся и оказался безжизненно погребенным в моем кулаке с побелевшими костяшками. Я разжала пальцы и резко выдохнула: - Глупо, вот как? Ты ведь меня не знаешь. Совсем. - Я знаю больше, чем тебе хотелось бы думать. - Исаак грустно улыбнулся, и от его улыбки сердце подпрыгнуло и ухнуло куда-то вниз. Я недоверчиво хмыкнула. - Какая моя любимая песня? Где я провожу выходные? Крашу ли я волосы? Когда у меня день рождения? Лицо Исаака по мере задаваемых вопросов становилось все более озабоченным, и я уже хотела торжествующе усмехнуться, как вдруг парень совершенно серьезно сказал: - Я имел в виду не это. Я и вправду не знаю, какая твоя любимая песня, когда твой день рождения и так далее, но я знаю другое, и на мой взгляд, это гораздо лучше, чем банальная информация. - Исаак слегка улыбнулся, обнажив только два передних зуба. - Я знаю, что ты пахнешь розами и никогда не носишь сережки. Скорее всего, у тебя проблемы с кровообращением, поскольку твои руки холоднее, чем лед. В дни, когда ты устаешь, под твоими глазами пепельного оттенка появляются синяки. И в глазах всегда лед. Даже когда ты улыбаешься, в глазах все равно боль. У других - там тепло, у других глаза глубокие, эмоциональные, но у тебя... Я никогда раньше не встречал таких. Таких... грустных и гордых глаз одновременно. Когда ты нервничаешь, то кусаешь губы, а потом на них остаются кровавые следы. А еще ты красива, Эффи Эллингтон. Знаете, когда после почти двух лет каждодневных унижений и самобичеваний, после очередного понижения и так низкой самооценки, парень говорит, что ты красива, то поверить в это очень сложно. На первых минутах в душе появляется чувство опустошения, а потом - недоверие и, наконец, ледяная язвительность или легкая ирония. Я поняла это все за две секунды эмоционального фейерверка в моей запутавшейся душе, ибо раньше мне никто подобных комплиментов не делал. И я никогда не забуду выражение лица Исаака, когда он говорил мне эти слова. Безграничная синева спокойного моря, озорные искорки и искреннее тепло... Хватит, одернула я себя. Ну что за глупости? Такого не бывает. Парень не делает комплименты просто так, Эффи, и все тут! Мой желудок болезненно сжался в предчувствии чего-то плохого. Только этого не хватало. Кажется, мне пора открывать бюро под названием "Первая помощь при первых комплиментах после долгих лет самоунижения и взаимной нелюбви между собой и своим отражением. Книга для депрессивных подростков." - Вау, - буркнула я, - да здесь, похоже, сам Шерлок Холмс объявился! Ну как там, в Лондоне? Исаак ухмыльнулся. - Замечательно, Ватсон, замечательно. Недавно раскрыл профессора Мориарти в его очередном убежище в Альпах, в общем, ничего особенного. Он выглядел таким забавным, изображая, как поглаживает усы и курит трубку, и подражая самодовольному голосу Холмса, что я невольно улыбнулась. - Ну надо же! Улыбается! - Исаак отбросил свой вид английского пижона и вгляделся в мое лицо. - А глаза все такие же холодные. Я пожала плечами. - Слишком не увлекайся в роли знаменитого сыщика. - Как пожелаете, мисс! Исаак вдруг понизил голос: - Может, пойдем на урок? А то те девчонки за твоей спиной меня немного напрягают. Только не оборачивайся. - Мне и не надо, - усмехнулась я. - То же самое и у тебя за спиной. Исаак подмигнул и встал, протягивая мне руку. Я снова опешила. Брать его за руку при всей столовой, которая и так сотрясает воздух разговорами обо мне не хотелось, поэтому я притворилась, что не заметила и двинулась к выходу. Мне было хорошо рядом с Исааком в те моменты, когда он смеялся или шутил. От него словно шел позитив щедрыми лучами, однако во мне скопилось слишком много негатива, поэтому лучи проходили мимо меня. Я бы и рада перестроиться на веселую волну сразу же, но меня все пугает. Исаак пугает, перешептывания и взгляды пугают, это чувство, зародившееся в моей душе, тоже пугает. И я не знаю, кому верить. - Идем на урок? - Исаак перекинул свою сумку через плечо. Я кивнула. Мы рисковали снова опоздать на английскую литературу. - Это и называется дружбой? - поинтересовалась я, нервно накручивая на палец светлый локон. - Да, именно это и есть дружба. - В синих морях зажглись веселые маяки. - Но еще друзья делятся секретами и своими чувствами. Я нахмурилась. Чувствами делится я явно не буду. - Например? - Например, какой твой любимый цвет. - Исаак внезапно улыбнулся. - Что смешного? - Ничего. Я просто вспомнил. Это ведь цитата из фильма. - Какого? - спросила я и внезапно поймала себя на мысли, что общаться с Исааком, оказывается, легко и приятно, и не нужно было выдумывать предлоги, чтобы улизнуть. - Голодные игры, смотрела? - Исаак, который был выше меня на пол-головы, глянул на меня сверху вниз. - Нет. Вообще-то я слышала о нем, но не смотрела... Я вообще не люблю смотреть фильмы, лучше читать книги. В душе я на секунду испугалась, что он сочтет меня занудой. И куда делась прежняя Эффи, которой было все равно, что о ней думают люди, тем более какой-то парень? Я скучаю по ней. - Книги и вправду хорошая вещь, - кивнул Исаак, - но мне лень их читать и я смотрю фильмы. Я грозно на него посмотрела. - Так вот, главная героиня - девушка по имени Китнисс Эвердин, - продолжал Исаак, поднимаясь по лестнице и не обращая на меня внимания. Что толку, если при одном его взгляде я готова взорваться на мелкие кусочки, а он - при моем - и бровью не поведет. - Она тоже не умела дружить, совсем как ты. И Пит ей помог. Он был отличным парнем, и легко ладил с людьми. - Если ты на себя намекаешь... - начала было я, но Исаак перебил меня, хмыкнув: - Нет. Я-то как раз не такой как Пит. Я понятия не имела, кто это, но из ситуации меня спас звонок на урок. Мы уже подходили к кабинету. - Ты так и не сказала свой любимый цвет, - напомнил Исаак, останавливаясь перед дверью класса и преграждая мне путь. Теперь мы стояли друг против друга, и не смотреть ему в лицо было практически невозможно. - Синий, - не раздумывая, выпалила я и густо покраснела. Ну надо же было так спалиться. - И... черный тоже. - Мрачновато, - заметил Исаак. - Мне нравится красный и серый. Такой нежно-пепельный оттенок. Как... - Интерс почесал затылок, смутившись. - Как твои глаза. Я сморгнула. С чего это сегодня звездами нашего разговора являются мои глаза? Наверное, всего лишь совпадение... Наверное. Я открыла дверь и зашла в класс. Исаак зашел за мной следом. Я скрестила руки на груди, ожидая, пока он пройдет назад, к своей парте, но не тут-то было, - Интерс кинул сумку на место рядом со мной и прислонился к парте. - Со мной уже сидит Тед, - подняла брови я, пытаясь не выдавать свое волнение. - Отсядет, - ухмыльнулся Исаак. Ясно. Он завербовал меня в друзья. Что ж, мило. - Мы что, теперь приклеимся друг к другу на веки вечные? - язвительно спросила я. - Нет. - Исаак явно веселился. - Ты чего такая колючая? Я же просто сел к тебе на уроке. - А ты не боишься заразиться бешенством или впасть в депрессию? - продолжала иронизировать я. - С чего бы? - Исаак усиленно делал вид, что ничего не понимает. - Все вокруг говорят, что я больная. Так почему же ты так не считаешь? - Потому что я не все. - Синие глаза пронзили меня насквозь, и вся моя язвительность куда-то делась. - И нечего обращать внимание на слухи. Я промолчала, поскольку в этот момент мисс Петерфай - молодая женщина с курчавыми черными волосами - встала из-за своего стола. - Как вы помните, на прошлом уроке мы разбирали Чарльза Диккенса, - начала она, постукивая ладонью по столу, чтобы все замолчали. Мисс Петерфай была единственной учительницей, которая мне действительно нравилась. Она сочетала в себе строгость и справедливость, была приятным человеком, и, когда она рассказывала о чем-то с увлечением, ее лицо прямо-таки сияло. - Эм... Мистер Интерс, зачем вы заняли место Паттерсона? Исаак невозмутимо пожал плечами. - Его нет в классе. Мисс Петерфай озабоченно оглянулась, - моего соседа и вправду на уроке не было. - Ну что ж, ладно. - Тебе повезло, - шепнула я, и Исаак ухмыльнулся в ответ. За пару дней я уже полюбила эту ухмылку. Сказать, что я не могла сосредоточиться на уроке значит не сказать абсолютно ничего. В голову мне то и дело лезли мысли о том, как ему идет этот галстук или какому дьяволу он продал душу, чтобы быть таким красивым. Краем глаза я наблюдала за его рукой, которая лежала на парте, и мне казалось, что она двигается по направлению к моей. Так и паранойю заработать недолго. - Если есть в классе те, кто не читал "Большие надежды", поднимите руки. - Мисс Петерфай поправила волосы и обвела внимательным взглядом класс. Я выжидающе посмотрела на Исаака. Он закатил глаза и поднял руку. - Да, мистер Интерс, другого ожидать и не следовало... Ну что ж, я не уверена, что все в этом классе такие честные, поэтому попрошу кого-то из читавших пересказать краткий сюжет. - Петерфай зажевала губу. - Мисс Эллингтон, как лучшей ученице, право предоставляется вам. Исаак толкнул меня в бок и тихо засмеялся. Я замерла. Да, по английской литературе я действительно училась лучше всех, потому что читала все заданные книги и писала сочинения на полтора-два листа больше, чем требовалось. Потому что мне было интересно. Но рассказывать сюжет такого большого произведения при Исааке, который точно будет ухмыляться своей наимилейшей улыбочкой - это слишком. Его запах и так сводил меня с ума, я секунду за секундой теряла голову и отвечать была явно не в состоянии. - Эффи, идемте. - Мисс Петерфай посмотрела на меня. - Уверена, всем будет интересно выслушать вашу точку зрения. По классу прокатился шепот, в котором я расслышала слово "анорексичка". Как ни странно, но именно это придало мне сил, напомнив о том, что в этой школе я никому ничем не обязана и нужно идти с гордо поднятой головой. Не думая об Исааке. Я поднялась из-за парты и вышла к доске, чувствуя себя так, как будто иду первый раз в первый класс. Не смотреть на него, напомнила я себе и начала: - Главным героем романа является восьмилетний мальчик Пип, который в процессе книги вырастает. Он сирота и воспитывается у своей строгой сестры и ее мужа-кузнеца. - Я запнулась, потому что в моей голове вместо Пипа появился Исаак. - Как-то раз на Рождество Пип спасает от смерти каторжника, который обещает ему отплатить. После этого сестра отправляет мальчика в Лондон, где он знакомится с соседней девочкой и ее матерью мисс Хэвишем - весьма странной леди... - Ее играет Хелена Бонем Картер! - выкрикнул какой-то пацан, и по классу раздался смешок. - Мы говорим о книге, Теренс, - строго сказала Петерфай, - хотя, признаю, последняя экранизация была довольно хороша. Вот поэтому мисс Петерфай мне так нравилась - она была современной и с особым юмором, не такая, как остальные учителя, не видящие ничего дальше своего носа. Элиза Петерфай все еще училась, как и мы. - Продолжайте, Эффи. Краем глаза я заметила улыбающегося Исаака, который уставился на меня и не сводил глаз. Но я была настроена решительно, поэтому, приложив усилия, собралась с мыслями. - Мисс Хэвишем сидела в темной сырой комнате, одетая в выцветшее подвенечное платье и не желала видеть никого, кроме Эстеллы. Все часы в их доме были остановлены ровно на той минуте, когда молодая и по уши влюбленная мисс Хэвишем узнала, что ее жених бросил ее. Она воспитывала Эстеллу гордой и высокомерной, она убивала в ней любовь и наполняла ненавистью к мужчинам. В этом был смысл ее мести своей первой любви. Эстелла была воспитана назло всем мужчинам, она была очень прелестной девочкой, которой суждено было влюблять в себя мужчин и разбивать им сердца. И Пип влюбился в нее. И, знаете, именно эта любовь просветила мисс Хэвишем, именно она заставила забыть о мести, которую несчастная лелеяла в себе столько лет... Наверное, потому что я на минуту забыла об Исааке и дала волю своим эмоциям насчет "Больших надежд", все так и замерли. Вряд ли кто-то из них знал сюжет до этого, а если и знал, то явно не из книги. Все они смотрели экранизацию с Хеленой Бонем Картер в роли мисс Хэвишем. Это как с "Алой буквой" - никто не смотрит даже старую экранизацию, всем по душе новая, с голой Деми Мур. - Спасибо, Эффи. - Мисс Петерфай похлопала меня по плечу и шепнула: - Останься на пару минут после урока, ладно? Странно. Интересно, что ей от меня нужно? Как бы там ни было, я просто кивнула и вернулась на свое место. Как и следовало ожидать, мое сердце снова забилось, будто вот-вот выскочит из груди, а щеки начали розоветь. Исаак показал мне большой палец и шепнул: - Знаешь, а сейчас я серьезно заинтересовался этой книгой. Может, почитаю на досуге. - Будь добр, - съязвила я. - Ты должен был сделать это к сегодняшнему уроку. - Не занудствуй, Эллингтон, - отмахнулся Исаак. Закатив глаза, я отвернулась и только тогда позволила уголкам своих губ немного приподняться. Он был таким особенным, таким непохожим на других... Таким понимающим. После урока я подошла к мисс Петерфай. - Вы что-то хотели? - А, Эффи. - Элиза засунула какие-то бумажки в кремового цвета клатч и улыбнулась мне. - Да, я хотела с тобой поговорить. Только надеюсь, что ты не будешь принимать это близко к сердцу. Я кивнула. - Ты мне нравишься, Эффи. У тебя замечательные взгляды на жизнь и на людей. Замечательно то, что ты можешь отстаивать свои убеждения, ведь такое дано не каждому. Читая твои сочинения, я каждый раз поражаюсь глубине твоих мыслей. Это не просто поверхностные рассуждения, это что-то большое. Не хочешь ли ты поговорить об этом? - Мисс Петерфай повязала у себя на шее элегатный шарфик и начала копаться в карманах плаща. - Не со мной, а с профессионалом. Я не поверила своим ушам. Серьезно?! - Вы предлагаете мне записаться на прием к психиатру? - процедила я сквозь зубы. Просто невероятно! - Нет, - поспешно выпалила мисс Петерфай, заметив мою реакцию. - То есть да, но не совсем... В общем, не просто к психологу, а к моей родной сестре. Она недавно переехала в Уэнсфилд и теперь ищет людей, которым необходимо выговориться. Это совершенно бесплатно. Ей просто нравится помогать людям. - И до вас дошли слухи? - спросила я, покусывая губы. - А я-то думала, что учителя не сплетничают. Послушайте, мисс Петерфай, я ценю вашу заботу и желание помочь, но я не режу себе запястья и не курю. Ну почти... И если вас прислала миссис Глори... - Миссис Глори тут вообще не имеет отношения к нашему разговору, - сказала мисс Петерфай. Ее глаза недобро блеснули, - они всегда друг друга недолюбливали. - И я верю, что ты не режешь себе вены. Просто я знаю, каково это - держать все в себе и не знать, кому выговориться. В общем, вот тебе ее визитка, и если надумаешь - звони. Мне было жаль отказывать своей любимой учительнице в помощи, которую она же мне и предлагала, но другого выхода у меня не было. К психиатрам я ходить не буду. - Простите, мисс Петерфай, но я не думаю, что мне это необходимо. Я зашла домой, и под порывом ветра дверь с треском захлопнулась. Скинув ботинки и куртку, я прошла на кухню, где горел свет. За кухонным столом сидели мама и Шелли. Глаха сестренки испуганно гядели на меня. - Привет. Я заметила у мамы в руках конверт, который она сжала в своих бледных пальцах. В голове мгновенно возникли варианты плохих новостей, которые нам могли прислать. Папа отказался подписывать документы на развод? Умерла бабушка? Шелли получила низший балл за тест? - Пришли результаты твоих анализов, Эффи. Ничего не хочешь рассказать? Но такого я не ожидала.